Павел Шушканов – Нулевая отметка (страница 5)

На новом месте всегда сложно уснуть. Пугают чужие звуки, но особенно запахи. Даже зимой тут пахло соленым морем, но больше пустотой. Так пахнут старые квартиры, в которые редко заходят хозяева: скопившейся в углах пылью, затхлым воздухом, ворсом настенных ковров. Я долго лежал на диване, укрывшись найденным в шкафу пледом, и смотрел в потолок на треугольник света, падающий из приоткрытой двери на кухню. В голове стремительно бегали мысли, за мгновение преодолевая путь от моей уютной комнаты в столице до маленького городка на берегу Балтийского моря, путь, на который у меня ушло несколько дней. Вот я стою на перроне, показываю электронный билет угрюмому проводнику, вот лениво листаю страницы на планшете, вытянувшись на нижней полке, ем сэндвич с семгой и пью горячий кофе в закусочной, а вот старик с тележкой смотрит через мое плечо на пустом перроне на Южном вокзале.

– Не страшно в чужом городе будет? – спрашивает он.

– Я всего на пару дней.

Старик закуривает.

– Ну, за пару дней тоже может всякое случиться.

– Надеюсь, обойдется без этого.

Он мешает мне читать. Мы стоим на краю перрона, а под ногами плещется вода, уходящая вдаль ровным серым полотном. Мелкие волны разбиваются о край платформы, касаются моих белых кроссовок.

– Это как пойдет. Иногда все у тебя под контролем, все хорошо. Даже уверен в том, что будет через час, день, год. А потом…

– Что потом? – я отвлекаюсь от чтения и прячу телефон.

– А потом вот, – он зажимает сигарету зубами, приседает и стучит костяшками по мокрому бетону. И еще раз. Как громко!

Я просыпаюсь от стука в дверь. Спросонья не понимаю, где нахожусь и что происходит. За окном все еще темно, на часах начало второго. Новые удары в дверь убеждают, что это не часть сна. Удары громкие, требовательные.

В прихожей я выглянул в глазок, но в темноте разглядел лишь два силуэта.

– Кто там? – хрипло спросил я, не узнав свой голос.

– Это полиция. Откройте.

Я надеялся, что все еще сплю. Но слишком много деталей вокруг: мои грязные кроссовки под ногами, куртка, квитанции на зеркале в прихожей и мое заспанное лицо в том же зеркале. Я приоткрыл дверь, повозившись с замком.

– Живете тут? – поинтересовался капитан, представившись. Фамилию я не запомнил, только то, что капитан.

– Снимаю. Приехал вчера, – я откопал в кармане паспорт.

– Откуда приехали?

– Москва.

Капитан полистал страницы. Остановился на прописке. Там у меня был оттиск нечеткий.

– В гости?

– По делам.

– С вами еще кто-нибудь проживает?

– Нет. Один.

Капитан осмотрел прихожую, насколько позволяла приоткрытая дверь.

– Ничего странного не слышали за последний час?

– Я спал, – пояснил я.

– Крепко спите.

– А что-то случилось?

Он промолчал и вернул паспорт.

На улице падал снег. Он уже ровным слоем покрыл лавки у подъезда, капот полицейской машины с включенными фарами, в свете которых неподвижно застыл на тротуаре человек. Его руки были раскинуты, полы расстегнутого пальто распластались как крылья, снежинки ложились на его лицо, но не таяли.

Вокруг скопилась толпа, несмотря на поздний час и, казалось бы, совершенно безлюдный дом. Я узнал заспанную хозяйку в длинной куртке. Рядом стояла пожилая чета. Старушка куталась в шаль, а тощая шея старика торчала из широкого воротника бушлата. В стороне стояла девушка. Длинные волосы закрывали половину ее лица, а глаза в свете фар казались огромными, но не испуганными. На ней был толстый свитер и очень легкое пальто. За ней стоял парень в теплой серой куртке и задумчиво рассматривал окна, словно происходящее его совершенно не интересовало. Мужчина с сигаретой в зубах, присев, изучал ботинки лежащего. Рядом суетилась и истерично жалась к хозяину непородистая, но ухоженная собака.

Капитан о чем-то говорил с хозяйкой. Та пару раз взглянула на меня и покивала головой. Девушка засунула тонкие ладони в рукава свитера.

– А что случилось?

Старик в бушлате пожал плечами.

– Говорят, с крыши упал.

Я кутался в куртку, но холод все равно пробирался под нее, заставлял тело колотиться мелкой дрожью. Скорее всего, и холод тут ни при чем. Такое бывает после тревожного пробуждения среди ночи – неприятный озноб. Сейчас бы большой стакан кофе, и можно уже не ложиться. Особенно хорошо мне работалось ранним утром перед рассветом. Так было всегда, несмотря на частый недосып. Мысли лезли в голову неконтролируемым потоком, а пальцы едва успевали тарабанить по белой клавиатуре. Но оглядевшись, я понял, что кофе нигде поблизости не добуду. Не столица, где только руку протяни – и в нее вложат горячий стакан. Вокруг царила удивительная тишина. На островке под фонарем суета, негромкие возгласы и вопросы, свет фар и тихое тарахтение двигателя. А дальше – абсолютно тихая и темная ночь, словно мы на маленьком островке в центре какой-нибудь Сверхпустоты Эридана.

– Напомните, кто вы? – Сержант вжимал голову в плечи и пытался расписать в мятом блокноте дешевую ручку.

–Череш Александр Олегович. Я тут снимаю квартиру, я говорил.

Сержант угрюмо кивнул и посмотрел на мои окна.

– Недавно приехали. Сегодня вроде бы, да?

Я подтвердил. Озноб превратился в довольно крупную дрожь, и все еще нестерпимо хотелось кофе.

– Учитесь или работаете?

– Студент, – уверенно сказал я. – Четвертый курс, факультет истории и археологии.

– А к нам зачем?

Я поежился и поднял воротник.

– Практика. Материалы собираю.

В голове созрел целый готовый ответ на вопрос, что интересного и по какой теме можно собрать в качестве материала в этом городке. Но сержант ничего такого не спросил. Только закурил и протянул мне пачку, но я вежливо отказался.

– Надолго? – спросил он.

– Это как пойдет.

Человек смотрел пустыми глазами прямо на фонарь над головой. Снежинки падали и растворялись в них, отчего казалось, что в уголках собрались слезы и вот-вот сорвутся тонкой струйкой вниз по щекам.

3. Янтарь и кофе

Утром все кажется иным. Тревожная ночь, мертвый человек у подъезда, чужие запахи и звуки съемной квартиры – все осталось где-то там, во вчера. Я проснулся, едва в окнах посветлело небо. Тут не было плотных штор из моей московской квартиры, разрешавших на выходных пребывать в утренней дреме до полудня, закопавшись в одеяло. Из плохо прикрытой форточки на кухне веяло холодом, и в комнате воцарился январь – хоть оставляй включенными конфорки на ночь.

За окном все еще падал снег. Кухня неприветливо встречала вчерашней немытой кружкой с остатками какао. Нужно было отправляться на поиски кофе.

Я вышел из подъезда, поежился. Холодный снег падал за шиворот, и тонкий шелковый шарф никак этому не препятствовал.

Тело уже увезли. На его месте только ровный слой снега и глубокие следы от шин.

Осмотревшись, я нашел вчерашнюю дорогу. Сегодня сквер не выглядел таким пугающим. Высокие голые деревья слегка шевелили ветвями. В глубине виднелся белый от снега памятник. По аллее наискосок протянулись следы.

Вниз я шел не спеша. Брусчатка была мокрой и скользкой, с пятнами серого льда, сквозь который просвечивал древний камень. На перекрестке все так же мигал желтый светофор.

Магазины уже открылись, а в янтарной лавке горел свет. На верхней полке, среди статуэток и бус, застыл корабль с желтыми парусами. Маленькие мозаичные картины изображали осенние сады. В глубине лавки за толстыми стеклами витрины темнели массивные часы, старые иконы в окладах. Видимо, тут был настоящий антикварный магазин. Я потоптался у двери, не решаясь войти. В подобном месте я был готов провести остаток дня, но тихое урчание в желудке напоминало об обещанном кофе.

Маленькое кафе на несколько столиков нашлось в переулке за углом. Надо мной звякнул колокольчик. Я сел у окна, заказал омлет и кофе, приветливо улыбнувшись официантке в красном фартуке.

– А тосты к омлету не хотите? – поинтересовалась она.

– Очень хочу. С джемом, если есть.

Джема не было. Зато нашлось ежевичное варенье. Кофе был почти идеальным, только чуть более горячим, чем я любил. Я решил не спешить и достал блокнот. На кремовых листах пестрели заметки, которые я успел набросать по пути из Москвы, несколько постыдных рисунков синей ручкой, напоминавших мне, что художник я так себе. Особо интересные выписки из «Азбуки искусства» перемешались с корявыми четверостишьями для Карины и электронными адресами заказчиков. Островок суеты посреди сонного озера маленького прибалтийского городка. Тут просто идеальное место, чтобы сочинить для триптиха достойную легенду. Может даже не триптиха, а целой коллекции картин, которые, конечно, не стоит продавать сразу. Схема предельно проста – несколько постов куда нужно и кому нужно, потом раздуть загадку вокруг триптиха, подогреть жутковатыми слухами. Главное, вовремя выставить на продажу, пока интерес не пошел на спад. Жаль, что ночное происшествие никак не прикрутишь к этой истории. Добавило бы мрачности.

От раздумий меня оторвал шум. Громкие голоса и смех заглушили даже пронзительный колокольчик. В дверь втиснулись покрытые мокрым снегом спина и плечи. Эту дутую серую куртку я уже видел накануне ночью. За ней в кафе вбежала девушка. Снег налип на ее длинных волосах и легком пальто. Парочка разместилась за соседним столиком. Парень принялся шарить по меню, положив руки на стол. Девушка аккуратно расстегнула пальто, смахнула снежинки с шарфа и присела к окну. Она то и дело убирала волосы за ухо, но они все равно выпадали, закрывали склоненное над цветным разворотом меню лицо.