Павел Шушканов – Марена в зените (страница 9)

— Ты же всерьез не рассчитывал проторчать тут весь этот кусок своей молодости, который посвятил чистке ковров магистра? Идем, познакомлю тебя кое с кем, — она подошла ко мне и наощупь поправила воротник куртки. – Не бойся, будет весело, хотя, возможно, что тебя и побьют. Но не сильно. Ты же знаешь, синяки тут ненавидят, особенно Жирь. А психопатка Лиза и вовсе бесится, когда ее вызывают их лечить.

— Звучит заманчиво, — сказал я, но сарказма Василика не поняла и потащила меня за рукав в сторону коридора.

Зеленый дом – настоящий лабиринт. Дворец с широкими залами и просторными коридорами наверху, полы в которых нужно бесконечно начищать, и целая сеть муравьиных ходов, ведущая все глубже вниз. Туннели, проходы, двери, за которыми слышалась суета и приглушенный бубнеж телевизоров. Все залито желтым светом мерцающих ламп, нестерпимо гудящих. Ни одного поста, только неподвижные глаза камер и равнодушные лица встречающихся на пути охранников.

У старого сломанного холодильника торчала троица с утренней смены. Один из них, что повыше, поманил Василику рукой. Меня вроде бы как игнорировали, но я увязался следом. В руках патлатого, выкрашенного в зеленый виднелась пачка фотографий. Я бросил взгляд на мятый глянец. На одном черно белые брызги, фонтаном разлетающиеся от белой, как кость, челюсти в кадр. Смазанный кулак вылетает из широкой манжеты. На другом его владелец, утирающий тем же кулаком пот со лба. Синяя вязь вокруг шеи на месте, кольцо в ухе, чудом не порванном, тоже. Камиль, начальник охраны, как пояснил патлатый, и теперь я знал его в лицо. Но оказалось, что с ним я виделся и раньше в пламени догорающего дома, поверх осколка торчащей из штанины Кнута розовой кости. Тут уже не в штатском, но и не в кителе. Серьга в ухе была на месте.

Подпольный ринг я узнал сразу. Конкурент Ленивого Равиля с кличкой Отец Сухарь. Опухоль жрала его не первый год, но никак не могла переварить сухие жилы и ядовитые мозги. Его похожая на сухой гриб голова торчала из дорогого костюма на следующем снимке, а рука в сантиметре от плеча Камиля – решил похлопать победителя. Я надеялся, что на фотографии под ней кулак начальника охраны снесет сморщенную голову Сухаря с шеи, но нет – там удаляющийся с ринга Камиль, потирающий скулу запястьем. Он смотрел прямо в камеру.

— Ему можно участвовать в этом? – спросил я.

— Думаю, ему все равно, — ответил патлатый не поднимая головы.

Василика торопливо полистала фотографии и вернула компании.

— Видела?

— Ага. Ваши теплые отпечатки на бумаге.

— Черт, прости! – он торопливо погладил Василику по спине. – Тут у нас пособие, как выпускать пар. Наш командир Камиль выбивает дурь из местных работяг на ринге.

— Он не наш командир, — сухо сказала Василика. – Вы идете к Пловцу?

Троица отмахнулась и вернулась к снимкам. Василика потянула меня за рукав, а я все еще смотрел на взгляд, направленный прямо в объектив. Вязь на «яна имле» складывалась в непонятное «пустая лодка».

Мы повернули бессчетное количество раз, прежде чем я понял, что без посторонней помощи вряд ли выберусь назад. Узкий коридор был освещен у лестницы, а его конец терялся в глубокой темноте. На размытой линии полумрака виднелась дверь с пульсирующей неоном табличкой на непонятном языке. Чуть дальше в темноту пустая коробка и крючок, на котором болтался желтый дождевик.

— Где мы?

— Там, где история лежит пластами. До Зеленого дома тут было что-то другое, а до него еще – куда более секретное. Фасад менялся, подвалы оставались. Часть прибрала охрана под свои нужды, но не все, хотя и развесели камеры на каждом повороте. И все же, тут наша территория, Игнат. Территория слуг. И к тому же я обещала познакомить тебя кое с кем.

Василика толкнула дверь. На ней на мгновение мелькнула комната, залитая розовым светом. Я успел заметить сутулую фигуру, склонившуюся над экраном ординатора, батарею разноцветных бутылок на захламленном столе, довольно анархический надорванный плакат и прервавшие разговор лица, устремленные в сторону двери. Не меньше дюжины парней и девушек, половины из которых я не знал, мелькнули и снова скрылись за полотном двери.

— Ну, ты идешь? Кажется, ты хотел узнать, что такое Сетка. Никто не знает этого лучше, чем Пловец.

— Да, дай мне минуту.

Василика пожала плечами и шагнула за дверь, растворившись в шуме и приветственных криках. Кивнув закрывшейся двери, я повернулся к темноте. Дождевик все еще был там – значит не призрак, вроде того силуэта в переулке в день, когда сожгли мой дом.

Подойдя ближе, я коснулся его ладонью. Влажный, не просохший после дождя. Точно такой же как у Ким, но все чертовы дождевики одинаковые, в них даже карманов нет. Я пошуршал холодным целлофаном, поискал хоть какие-то признаки того, что это не просто совпадение. Без шелеста я обнаружил бы раньше, что в темноте коридора кто-то стоит и пытается быть незаметным. Но когда он шагнул из темноты и по какому-то скверному совпадению моргнула и погасла единственная лампа, я ощутил упершийся в ребро острый предмет. Кричать и звать на помощь не лучшая идея, хотя до двери и спасения шагов пять.

— Не шевелись, и я не причиню тебе вреда, — голос был странным, глухим, словно доносился со дна колодца, а не шептал мне почти прямо на ухо. – Ты Игнат, верно?

Я аккуратно кивнул. Острый предмет проткнул ткань куртки и впился в кожу. Не до крови, скорее всего, но теперь острым шипом царапал кожу и убеждал не делать резких движений. В почти полной темноте, лишь слегка разбавляемой тусклыми отголосками света, сочащимися с пролета лестницы и выбивающимися из-под двери, я пытался ухватить в поле зрения разговаривавшего со мной, но глаза еще не привыкли к густому сумраку.

— Я тебе не враг. У меня только просьба, не больше. Если откажешься, я тебя не убью. Согласишься – я тоже тебя отпущу, но пользы в этом будет больше.

— У меня нет денег, — тихо прохрипел я.

— К черту твои деньги! У тебя есть мозги и желание найти сестру. У меня – свои интересы, о которых тебе знать не нужно. Завтра твой сектор – библиотека, верно?

Снова кивнул. Разговор казался нереальным. Потухшая лампа под потолком светилась бледным диодным призраком. Вместо темного пятна стало различимо плечо говорящего, широкий рукав. Красные угловатые зигзаги ни с чем не перепутать, хотя они казались черными. Видел однажды такие у одного типа в баре.

— Незаметно бросишь это в урну у двери. Просто листок бумаги, не более, — что-то шуршащее скользнуло ко мне в карман. – Никто не пострадает и ничего страшного не случится. Просто кусок бумаги в корзину, но незаметно. И тогда уже завтра ты выберешься отсюда, а послезавтра получишь кое-какую информацию про сестру. Да или нет?

Не тот вопрос, для которого не нужны раздумья. Но я кивнул снова.

— Никто не умрет, обещаю.

Игла под ребром исчезла, с почти неслышимым шорохом растворилась в темноте тень. Я некоторое время стоял, пытаясь осознать то, что случилось. Одно ясно точно – я жив, хотя и выбит из колеи странной просьбой незнакомца, подкрепленной острием в ребре.

Дверь распахнулась, ослепив меня хлынувшим светом.

-Эй, кто тут? Василика, этот тип с тобой?

Воздержавшись от диалога, я подбежал и сунул ногу в проем двери, несмотря на слабый протест уставившегося на меня очкарика в толстом свитере. От него несло пивом и духами Василики. Торопливо выудив из кармана шуршащий комок, я развернул его и всмотрелся в шершавую бумагу. Чистая с одной стороны, на другой кусок текста на новой латыни, будто вырвали из газеты. И ничего больше. Ни пузырька с ядом, ни динамитной шашки, ни даже миниатюрного микрофона. Просто дурацкий клочок бумаги.

— Игнат? – Василика показалась в дверях, но я уже торопливо шагал по коридору, надеясь выбраться оттуда самостоятельно.

Где-то между «территорией слуг» и чистотой паркетов я остановился, присел на ящик и снова развернул бумагу, на этот раз под желтой лампой, освещавшей коридор. Все еще ничего подозрительного и опасного. Если это не часть какой-то более сложной схемы, которую мне не понять. Но тот голос обещал информацию о Ким… За сущий пустяк. О котором вряд ли кто-то узнает, если это не очередной тест от службы безопасности. Хотя, вряд ли. Я понимал, что мне, скорее всего, заломили бы руки уже в тот момент, когда я кивнул, соглашаясь на авантюру. Информация о Ким… И исчезнуть отсюда…

Я поднялся, почувствовал, как кольнуло в боку. Видимо все же порез, хоть и небольшой. Сунул в карман кусок чертовой бумаги и побрел наверх, уже не так торопливо.

В холле было светло – горели электрические лампы, отчего сумрак за окнами становился непроницаемо-черным. Дежурный мгновенно поднялся со стула под стеной из корешков толстых книг и направился ко мне, шурша подошвами по толстому ковру. Он вытянул ладонь, требуя оставаться на месте. Гаяз – кажется, так его звали. Прихвостень Жиря, претендующий на его должность, когда шеф уйдет в коменданты Зеленого дома. Выкрашенные в рыжий виски и перешитая пуговица под кадыком – золоченая, с каким-то дурацким вензелем. На его плоском лице читалось раздражение.

— Мне нужно увидеть магистра, — сказал я.

— Тебе нужно убрать свою тощую тушу обратно в подвал, недоносок, — заверил Гаяз. – Он посмотрел под ноги на изумрудный ковер и проглотил заготовленную слюну.