Павел Шушканов – Марена в зените (страница 8)

Ни дома, ни Ким, ни даже приятеля, который вряд ли в хорошем состоянии сейчас. Серая форма уборщика и клубок невеселых мыслей – все что есть.

Я вцепился пальцами в узкие перила. Да и черт с ним! Злая опасная мысль скользнула в голове. Три метра вниз и десяток шагов до забора. Никто и не заметит, если бежать прямо в форме! Там за забором лабиринт таких трущоб, что меня в жизни не отыскать, если не соваться домой или на завод. Пока имперцы не покинут Пригород, так точно не стоит высовываться. Но бежать нужно сейчас!

— Когда выходишь, не оставляй приоткрытой дверь – это привлекает внимание, — дверь позади меня едва слышно скрипнула. Я отшатнулся от перил. Заметил, как выступили на лбу крупные капли пота. Обернулся и увидел близнецов. Волосы Василики собраны под темно-синей косынкой. Иначе они рассыпались бы по плечам, лопаткам, лицу, оставив только кончик вздернутого носа и ярко-зеленые глаза. Эмиль не оставил таким же рыжим волосам ни единого шанса – его череп искрился медной щетиной. Оба бледные в серой форме уборщиков. Территория Эмиля соседняя с моей – малая проходная. Где работала Василика я точно не знал. На ее лице всегда играла тень серьезной, но снисходительной улыбки, даже когда она «смотрела перед собой» или изучала карту.

— Ты Игнат, верно?

Я кивнул. Убрал руки в карманы.

— Эмиль, — она пощелкала пальцами. Тот закатил глаза и извлек из кармана тонкую пачку женских сигарет. Протянул ее Василике с видом несказанного одолжения. – Ты без предрассудков?

Я с благодарностью принял тонкий валик и получил вместе с ним одобрительную улыбку.

— Разве можно?..

— Если Жирь увидит – будет орать. Но это лучше, чем стоять тут и смотреть на этот кошмар всухомятку.

Эмиль согласно кивнул и оперся на тонкие перила, не замечая крупных капель на них. Типичный мирок близнецов.

— Он не курит, — пояснила Василика. – Носит мою пачку, потому что я бросила полгода назад. Это тебе. Не могу смотреть, как ты мучаешься.

— Кто из вас старше? – задал я идиотский вопрос вместо благодарности за долгожданную сигарету.

Василика пожала плечами и провела пятерней по коротко стриженному затылку брата. Он, поморщившись, скинул ее руку.

— Никогда не проясняли этот вопрос. Так что никто. Но скорее всего мы все-таки не смогли это сделать одновременно.

Я засмеялся и потер пальцами лоб. В последний раз я нормально разговаривал только с Ким, если таковым можно назвать наши перерывы в молчании. Остальное – обмен бредом с Кнутом и мой растерянный взгляд в ответ на условия штатского.

— Откуда ты тут? – спросила Василика.

Я хотел отмахнуться в ответ, но почему-то рассказал про письмо. И про то, как приперся с ним на площадь в день приезда свиты.

— А вы?

Василика поправила воротник и указала на мою сигарету. Крупная капля упала на белый валик и зашипела. Я тихо ругнулся.

— Заявка на службу сразу после совершеннолетия в четырнадцать. И еще четыре года ждали ответ. Без бонусов не обошлось, иначе ждали бы еще лет пятьдесят. Нет, не взятка, не подумай. И я не спала с начальником охраны, — Василика облокотилась на перила и приняла такую же позу, как брат – словно его женская копия. – У нас были небольшие преимущества. Эмиль буддист, и потому его легко пускают в эфиропорт, а значит, на службе проблем меньше. А я слепая как крот. Что тоже иногда требуется на службе.

Я аккуратно провел ладонью перед ее лицом. Василика улыбнулась и свободной рукой поймала мои пальцы.

— Эй, ты же меня видишь!

— Инфракрасную часть спектра и еще несколько волн совсем не из радуги — только и всего. Мы родились в Шатках, где неподалеку Управление проводило свои засекреченные якобы опыты с гальваническими кубами, когда мама ходила пузатой. Мне еще повезло.

Я слышал об этом, но всегда считал бреднями болтунов вроде Кнута. Да и Шатки… Забытый городок между Пригородом и анклавом. Слишком далеко, чтобы быть правдой.

— По крайней мере ты видишь хоть что-то.

— По крайней мере, я не полная дура, в отличие от тебя, — она забрала мой окурок и затушила о крупную каплю на перилах, убрала его в карман. Ее зеленые глаза смотрели прямо на меня и мимо меня. – Задумал сбежать?

— Нет, я…

— Притом, что лучшего шанса чем сейчас найти сестру у тебя просто нет и не будет никогда. Я не знаю, что там у вас за отношения, может ненавидите друг друга и пытаетесь тихонько отравить, как мы с Эмилем, но если ты действительно хочешь ее найти, то выкинь дурь насчет побега из своей головы. И не надо на меня гневно смотреть, я все равно этого не различаю.

Не придумал ничего умнее, чем пробормотать извинения. Василика махнула рукой в сторону забора.

— Она там, верно? Пропала в день, когда каким-то чудом заполучила для тебя письмо, что уже плохо тянет на совпадение. А теперь подумай, много ли шансов отыскать ее в двухмиллионных трущобах без жилья и денег, где каждый постовой будет рад сломать тебе нос и доставить имперцам. Или все же проще сделать это имея неприкосновенность магистерского лакея и пусть и незаконный, но возможный доступ к Сетке, где зарегистрирован каждый вшивый затылок этого города? Подумай!

Она мгновение смотрела на меня со злостью, а потом вдруг улыбнулась.

— Ты – мой здравый смысл, верно? – спросил я.

— И инстинкт самосохранения. В тебе будет порядка семидесяти пулевых дырок, прежде чем твои ноги коснутся крыши.

— К чему такая забота? Может, семьдесят пуль – то, что мне сейчас нужно?

— Говоришь как капризный подросток, — она поморщилась. – Я тут появилась раньше, чем ты и немного вижу, что к чему, хотя в моем случае «вижу» — громко сказано, — она усмехнулась. – Но вчера-таки уболтала одного идиота вроде тебя не перечить Ильдару и не смотреть ему в глаза. Сегодня вот еще одного придурка пытаюсь спасти от сомнительных идей. На этой неделе коридоры – моя территория ответственности, и если произойдет что-то неприятное, то тебе, начиненному свинцом, до лампочки, а страдать буду я. И Эмиль…

— Кто такой Ильдар?

— Правая рука Магистра. Но тебе лучше не пересекаться с ним, поверь мне. Это второй совет. А третий – будь хорошим мальчиком и служи Магистру как следует. Хорошая служба – гарантия того, что ты будешь незаметным, а колоссу плевать на то, что творится под его ногами, если их не кусают. Со временем станешь незаметным, как шнурок в ботинке, и тогда смело можешь продолжать поиски сестры или искать честный способ слинять отсюда, да даже пропуск в анклав получить, если повезет.

— Ты так и делаешь, верно?

— Это не имеет значения. Важно одно – понял ты меня или нет.

Я покачал головой. Возможно, она заметила это, улыбнулась снова.

— Ты говоришь много, страшно, но разумно. А что за Сетка такая?

Эмиль толкнул ее в бок и постучал пальцем по своим губам.

— Да ладно тебе. За это не убивают. Я познакомлю тебя с одним человеком. А теперь придай себе раболепный вид и поправь воротник. Наша смена через три минуты.

***

«…Директивой четыреста сорок межгосударственный совет по делам колонии ввел дополнительный лимит на добычу металлов платиновой группы. Этой же директивой увеличены квоты на добычу редкоземельных элементов и углеводородов. Ожидается, что к концу квартала…».

«Новые выступления экстремистов церкви пятидесятников. Сегодня мирная демонстрация противников эфирных перемещений возле главного эфиропорта Мельбурна была нарушена дерзкой выходкой представителей радикального крыла Церкви веры евангельской. Экстремисты, переодевшись активистами экологической партии, проникли в ряды демонстрантов и попытались закидать здание эфиропорта бутылками с зажигательной смесью. Нарушители выкрикивали антиимперские лозунги, сжигали портреты достопочтенного Антона Боши и пытались разрисовать территорию перед ограждением изображениями крестов. Полиции вовремя удалось пресечь действия нарушителей, и никто во время гальванического перемещения не пострадал. Не установлена прямая связь действий экстремистов с повстанческой группой Свидетелей Ада, однако, в дальнейшем власти намерены…».

Приглушенный телевизор не замолкал и включался, едва я входил в бетонную коробку, выделенную мне под жилье. Вдоль узкого коридора таких дверей было дюжины две, ведущих в комнаты ничуть не лучше моей. Только кровать и стул на наспех постеленном на пол квадрате линолеума и никакого окна. Серые шершавые стены и такой же потолок. В него можно всматриваться бесконечно, пока не уснешь. Лишь первый день комната казалась тюрьмой, пока я не сообразил, что двери не запираются. Впрочем, дальше первого поста вряд ли куда-то убежишь, а он в десяти шагах от моего логова. Но хотелось признавать, но Василика была права – даже тут в бетонном гробу под бдительной охраной мои шансы найти сестру куда выше, чем за пределами Зеленого дома.

От невеселых мыслей меня спас стук в дверь, вполне уверенный, хоть и тихий. Не дожидаясь ответа, в проем протиснулась рыжая голова.

— Не молчи, я все равно тебя вижу, хоть и хреново, — она проскользнула внутрь и прикрыла за собой дверь. – Собирайся!

Моя куртка смятым комком перелетела через комнату и ударилась мне в грудь. Василика села на освободившийся стул, положив подбородок на высокую спинку и теперь рассматривала свои пальцы. Наверное, для нее они были не более чем десятком бледно-розовых пятен.

— Куда? – спросил я.