Павел Шушканов – Марена в зените (страница 10)

Такие, как мой отец, обходили «гаязов» стороной, сохраняя ледяное спокойствие и достоинство, такие, как я, должны были превращать в лепешку их носы после первого косого взгляда, но я не умел ни того ни другого. Только замереть и злиться, и ждать чудесного появления Кнута, что было совсем невероятно.

— Мне нужен магистр, — повторил я.

— Начальник смены сегодня я, и не совсем понимаю, что ты здесь делаешь. Ты стоишь и несешь какую-то чушь, вместо того чтобы убраться к себе в конуру.

— В Доме посторонний. В форме Управления и он просил меня…

Гаяз замер и поднял руку, веля мне замолчать.

— Посторонний…

Он достал из кармана блокнот, послюнил пальцы и перевернув страницу, близоруко сощурился.

— Дежурный по коридорам сегодня… Черт! – он поднял рацию к пухлым губам. – Закир, притащи эту засранку сюда. Ты знаешь, о ком я.

Возможно, и стоило рассказать все ему, но, когда в холл втолкнули Василику, я резко передумал. Она упала на ковер, едва не зацепив лицом тонкий железный плинтус.

— Вставай! – Гаяз мгновенно оказался рядом с ней, схватил короткими пальцами за шею, пыхтя от усердия, направил ей в лицо фонарь, щелкнув на нем рычажком. Василика вскрикнула и зажмурила глаза.

— Открой! В этом свете ты видишь, да? Открой, пока я тебе их не выжег!

Он все еще говорил, когда я наотмашь заехал по его плоской и почему-то мокрой роже. Фонарь отлетел в сторону.

Я влез между ним и Василикой, пытавшейся отползти к стене. С этим уродом драться будет непросто…

Но Гаяз только усмехнулся. Он был без оружия, зато с рацией, в которую плеснул пару слов и направился на свое место в предвкушении интересной сцены. Шум на лестнице справа и топот ног над мной, сотрясающий балки послышались мгновенно. Охрана. Я сжал и разжал ладони. Нужно было просто кинуть в урну чертов листок!

Не просто пара бойцов. Офицер охраны с ними и рука на кобуре. Я узнал его – острый нос и родинка на подбородке. Только теперь не в штатском, и не покрытый брызгами крови, как на ринге, а в белом кителе с такими же белыми погонами. Воротник расстегнут, но вряд ли кто-то заметит эту оплошность. И зеленые очки, совсем не к месту. Камиль, тот кто руководит всем этим слаженным роем вооруженных людей, и тот, кто легко превратил в пепел мой дом, а кости кнута в острые обломки. Черт! Чем бы не был листок в кармане, я очень хотел, чтобы он проявил себя. Взорвался, например, или стал увесистым кастетом. Хотя, толку то от последнего, все равно я не умею бить людей.

Двери слева открылись в тот же миг, когда Камиль замер в паре шагов от меня, уже достав револьвер и перехватив его за ствол. Видимо, мне предстояло познакомиться с ударом тяжелой обитой кожей рукояти. Но Камиль смотрел уже не на меня. Он слегка наклонил голову, коснувшись подбородком полурасстегнутой стоечки белого воротника. Остальные мгновенно убрали оружие и вытянулись, опустив взгляд.

— В это время главный зал должен быть пуст, Камиль. Вы нарушаете распорядок. Объяснитесь.

Тихий голос за моей спиной казался одновременно усталым и непроницаемо ледяным. Я осторожно повернул голову, понимая, что открываю висок для прямого удара. Но никто не пошевелился. Магистр смотрел на меня и сквозь меня на своих людей. За стеклами очков, отражающих свет ярких ламп, было почти не видно его глаз. Он был стар, невесом и бесшумен, но каким-то чудом заполнял пустоту целого дома. Я невольно опустил голову, последовав примеру офицера Камиля и его бойцов.

— Кто вы? — спросил он, обращаясь ко мне.

Я едва разлепил сухие губы.

— Покушение. На вас готовится покушение, магистр.

Ни тени улыбки или презрительного вздоха. Только внимание.

— И вам известно о нем? Или вы сами исполнитель?

— Позвольте я разберусь с этим, — сказал Камиль, возвращая револьвер в кобуру. В оружии теперь не было надобности.

— Нет не позволю. Думаю, что с таким забавным, хоть и нелепым делом я способен справиться сам. Очистите зал, пусть тут не будет никого, как и должно быть в эту минуту. Камиль, последите за этим.

Магистр направился к двери, из которой пару минут назад появилась охрана и позвал меня. Едва передвигая ватные ноги, я отправился за ним, бросил взгляд на Василику. Не понимая, что происходит, та сидела у стены, обняв колени.

Кабинет магистра я видел лишь однажды через плохо прикрытые полуденной сменой двери. Комната, полная благородного дерева, ковров и замши, малахита и яшмы. Одну стену за высокой спинкой кресла полностью занимал стеллаж. Потертые тусклые корешки бесчисленных томов крали и без того скудный свет, с трудом пробивающийся сквозь задернутую штору.

— Зайди и закрой дверь! – велел магистр.

Он терпеливо ждал, пока я справлюсь с словно из чугуна сделанными половинками двери, которые никак не хотели сходиться. Затем отдернул штору. Бурые пятна заката сочились сквозь стекло угольками погасшего костра. Я не сразу понял, зачем он подозвал меня к окну. На мгновение мелькнула мысль, что его сухая рука сейчас схватит меня за воротник и вышвырнет отсюда вниз, а крупные осколки с каплями крови полетят вслед за мной.

Магистр и правда открыл окно. Оно распахнулось внутрь вместе с фальшивым закатом и крышами бараков, разрезав пригород на две ровные части. За ним обнаружилась маленькая комната с обоями, плохо различимыми в полумраке. Тенью застыла в углу маленькая кровать. В окне болталась занавеска, ветер шевелил ее, то открывая, то закрывая вид на внутренний двор. Магистр присел за шаткий стол, повесил китель на спинку плетеного кресла. Ординатор ожил и вспыхнул приглушенным экраном. В очках магистра отразились синие и красные строчки.

— Объясни еще раз. Только начни не с середины, будь добр.

Повторяя все слово за словом, я вдруг понял, что звучит не слишком правдоподобно. Похоже на плохо выдуманную сказку с покушением и чудесным спасением, цель которой лишь одна – привлечь внимание магистра. Я ожидал, что после рассказа, тот не произнесет ни слова и дождется, пока придет охрана. Магистр и правда молчал. Он не смотрел на меня – только в монитор. Мертвенные пятна света выделяли его лицо из полумрака гипсовой маской.

— Думаю, это была диверсия, — закончил я, — если не покушение.

— И ты так решил, потому что…

— Человек, передавший мне устройство, был в форме Управления.

Магистр снял очки и устало потер глаза ладонями.

— Ну, а почему бы тут не быть сотрудникам Управления? Это не Магистрат и не мой личный дом. Это правительственное здание, и вход сюда не закрыт, если у тебя есть пропуск, разумеется.

Он говорил тихо и обманчиво снисходительно, словно с ребенком, который должен сам признать свою вину перед неизбежным наказанием.

— Я не о том, — сказал я, чувствуя, как пересыхает в горле. Человек передо мной не скучающий администратор какого-нибудь завода и не мудрый дедушка. Сколько ему лет вообще? Я бросил взгляд на его бледное усталое, на усеивающие пальцы тяжелые перстни. Просто щелчком он способен превратить меня в пыль, которую завтра выметет утренняя смена. Но пока он смотрел в экран ординатора, а не на меня, я почему-то чувствовал себя в безопасности. – Серебряная окантовка петлиц. Я не видел аксельбантов и прочей мишуры на его кителе, но петли рассмотрел хорошо. Каким бы придурком не был лакей из управления, сомневаюсь, что у него был повод расхаживать в парадной форме. Тем более тут. Он не был гвардейцем управления.

— А кем же он был?

Я вдруг понял, что теперь магистр смотрит на меня сквозь толстые очки. Но голос его оставался притворно мягким.

— Я… Я не знаю.

Повисла пауза, наполненная умиротворенными звуками вечера. Ветер шевелил занавеску на окне.

Магистр коснулся слегка подсвеченных клавиш, его перстни шумно стукнулись друг о друга. По матовому экрану заспешили зеленые строчки.

— Игнат Сафин, верно?

Я кивнул. Магистр краем глаза смотрел на мое досье – я так понимал, что именно оно отражалось в линзах его очков. Читал он неторопливо. Словно его совсем не интересовало, что в паре метров от нас может мерцать, отсчитывая секунды, маленькая, но смертоносная бомба. Говорят, что магистры бессмертны. Но не настолько же! Я смерил взглядом расстояние до спасительного окна.

— Расскажи Игнат, как ты попал сюда. Я очень редко приглашаю местных жителей для работы в Доме. Ты подделал письмо? Купил его на черном рынке?

— Я здесь, потому что этого хотела моя сестра. Она достала письмо.

— И где же?

— Я не знаю.

— Она купила его у фальшивомонетчиков?

— Она никогда не стала бы этого делать!

Я понял, что повышаю голос. Но магистр, казалось, не заметил этого. Он поправил очки и снова застыл. Он казался мне притаившимся в углу темной комнаты пауком. Здоровенным и очень старым пауком, но не растерявшим ловкости.

— Ваши люди сожгли мой дом, — добавил я, словно оправдываясь за свое раздражение.

— Ты нарушил контракт.

Я промолчал.

— Камиль не отличается человеколюбием, только педантичностью. Потому он глава безопасности, а не кто-то вроде тебя. И ему хватило уважения к своей работе, чтобы восстановить порядок – ты в Корпусе магистра, в службе чистоты и сервиса, а не в выгребной яме. Что ты делаешь здесь, Игнат?

Я попытался ответить так же глупо на показавшийся странным вопрос, но магистр жестом остановил меня.

— Я не спрашиваю, как ты сюда попал. Это очевидно – каким-то образом мое письмо с моей же подписью попало в твои руки. Но ты мог попытаться исчезнуть отсюда с той же легкостью, с которой уже однажды нарушил контракт. В конце концов ты мог просто промолчать и не сообщать о диверсии, верно? Моя смерть – лучшее избавление от обязательств. Поэтому спрошу еще раз: что ты делаешь здесь?