Павел Шумилкин – Выживший (страница 10)
– Держи. Жирное и горячее. Лучшее лекарство.
Джек медленно взял банку. Голод, внезапно проснувшийся в нем, был сильнее подозрений.
– Спасибо, – буркнул он, отводя взгляд.
– Не за что, – Лукас вернулся к своему посту у кастрюли. – Все равно делиться пришлось бы. Еды мало.
Джек стал есть медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, возвращая силы. Он наблюдал за ними. Оливия сидела рядом, доедая свою порцию. Эрнест закончил чистить оружие и теперь изучал карту, разложенную на полу. Лукас доливал в кастрюлю воды из канистры. Была в их движениях какая-то… обыденность. Как будто они уже были командой.
– Вы… помогали? – тихо спросил он у Оливии, пока остальные были заняты.
– Они стояли на вахте, пока я отсыпалась, – так же тихо ответила она. – Эрнест нашел в соседнем номере запас соли и пару банок фасоли. Лукас – тот еще охотник, нашел в лесу съедобных кореньев. Без них… было бы тяжелее.
Джек снова кивнул, запивая бульон водой. Помощь. Он все еще не знал, как к этому относиться.
– Значит, вы из Луисвилля? – спросил Эрнест, не отрываясь от карты, словно читая его мысли.
Джек насторожился. Вопрос был простым, но за ним стояла попытка установить контакт, разведать почву.
– Оттуда, – коротко подтвердил он, не желая раскрывать больше.
– Тяжелый город был в начале, – вступил Лукас, вытирая ложку об штаны. – Сплошные пожары и паника. Мы с Эрном застряли в авторемонте. Чудом выбили дверь гаража и унесли ноги.
– Я преподавал в университете, – добавил Эрнест, снимая очки и протирая стекла. – Историю. Когда все началось, мы как раз разбирали падение Римской империи. Ирония.
Джек молча слушал. Учитель и механик. Неожиданное сочетание. Он видел, что они делятся этим не просто так. Они пытаются стать людьми в его глазах, а не просто угрозой.
– А вы? – Эрнест надел очки и посмотрел прямо на него. – Чем занимались… до?
Вопрос повис в воздухе. Джек почувствовал, как Оливия слегка напряглась рядом. Она знала, что это болезненная тема. Он посмотрел на свои руки, сжимающие банку. Внутри все сжалось. Он видел их лица – Оскара, Макса, Дженнифер. Счастливые лица с той фотографии.
– Ничем, – глухо ответил он, отставляя пустую банку. – Ничем важным.
Его тон, резкий и окончательный, отрезал все дальнейшие расспросы. Эрнест понял и кивнул, возвращаясь к карте. Лукас хмыкнул, но тоже не стал настаивать.
Джек откинулся на спинку дивана. Физически он чувствовал себя лучше. Но стена, которую он выстроил между собой и этими людьми, оставалась неприступной. Они поделились едой, водой, своим прошлым. Он не дал им ничего, кроме своего молчания и недоверия. И он чувствовал себя за этой стеной одновременно и безопасно, и одиноко. Он выздоравливал. Но готов ли он был снова стать частью чего-то большего, чем просто собственное выживание? Ответа у него не было.
На следующее утро Джек проснулся от звука щелчка. Эрнест у окна вставлял новый патрон в обойму своего пистолета. Свет за окном был уже ясным, будничным. Слабость отступала, сменяясь привычным, глубинным напряжением. Пришло время возвращаться к реальности.
Он сел, потянулся, почувствовав, как мышцы ноют, но уже не кричат от боли. Молча, не глядя ни на кого, он встал и подошел к своему рюкзаку, висевшему на спинке стула. Первым делом он достал свою кобуру с двумя пистолетами. Основной боевой и револьвер.
Оливия, сидевшая на полу и проверявшая боекомплект к дробовику, наблюдала за ним краем глаза. Она видела, как его движения, еще вчера вялые и неуверенные, снова обрели ту самую выверенную, экономичную точность, которую она запомнила.
Джек отстегнул кобуры и положил оба оружия на старый журнальный столик. Затем из рюкзака последовательно появились масленка, ветошь, стержни для чистки. Он расстелил тряпку и начал с основного пистолета. Разборка, протирка каждого компонента, смазка, сборка. Движения были доведены до автоматизма, почти медитативные. Он не просто чистил оружие – он приводил в порядок свой мир, восстанавливал контроль.
Лукас, завтракавший у двери, с интересом смотрел на эту процедуру.
– Смотрю, знаешь толк, – прокомментировал он, откусывая сухарь.
Джек не ответил, лишь кивнул, не отрываясь от работы. Он закончил с первым пистолетом, проверил работу затвора и поставил его на предохранитель. Затем его рука потянулась к револьверу.
Оливия замерла, переставая перебирать патроны. Она помнила вес того барабана в своей руке. Помнила одинокий патрон.
Джек взял револьвер. Его пальцы привычно обхватили рукоять. Он не стал его разбирать. Он просто открыл барабан. Тот самый щелчок, который она слышала двумя днями ранее.
Эрнест, наблюдавший за ним из своего угла, заметил, как взгляд Джека на секунду задержался на единственном патроне, лежащем в одной из камор. Не было ни тоски, ни страха. Лишь холодное, практическое подтверждение факта. «Он на месте». Затем он щелчком запястья вернул барабан на место и просто протер револьвер начисто тряпкой, удаляя пыль и отпечатки пальцев. Он не чистил его. Он… проверял его.
После оружия Джек занялся одеждой. Он снял куртку и внимательно осмотрел ее при дневном свете, находя новые потертости и мелкие разрывы, появившиеся за время его беспамятства. Достал из рюкзака свою иглу и прочную нить. Его пальцы, такие же уверенные, как и с оружием, начали зашивать дыру на локте. Снова ритуал. Снова восстановление.
Оливия наблюдала за этим молча. Она понимала, что для него это не просто рутина. Это был язык, на котором он говорил. Чистка оружия – «я снова могу защищаться». Починка одежды – «я снова готов к дороге». А тот одинокий патрон в револьвере… это было его личное, мрачное «на всякий случай», которое он ни с кем не собирался обсуждать.
Закончив шить, Джек надел куртку и посмотрел на Эрнеста.
– Каковы наши запасы? – его голос прозвучал твердо, впервые за эти дни. Он снова был в строю. И его вопрос был не просто вопросом. Это было заявлением: «Я снова несу ответственность».
Эрнест встретил его взгляд и, после короткой паузы, кивнул, принимая это.
– Бензина – на полбака, если повезет. Еды – на три дня, если экономить. Воды – достаточно. Патронов… чем меньше будем их тратить, тем лучше.
– Значит, пора двигаться, – заключил Джек. Его взгляд скользнул по Оливии, и в нем на мгновение мелькнуло что-то, что она могла счесть за благодарность. Потом он посмотрел на Лукаса и Эрнеста. И здесь его взгляд снова стал непроницаемым, как броня. – К «Району».
Он не сказал «спасибо» за помощь. Он не сказал «мы команда». Но он вернулся. И в его возвращении к своим ритуалам, к своему долгу, была большая ценность, чем в любых словах. Для Оливии этого пока было достаточно. Для двух других мужчин в комнате – пока оставалось открытым вопросом.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. В ТУПИК
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. В ТУПИК
Пикап, наконец-то с Джеком за рулем, двигался на юг, оставляя за спиной пыльный мотель. Напряжение в кабине было уже иного свойства – не болезненное, а тактическое. Джек снова чувствовал себя хозяином положения, и это было ему привычнее, чем роль беспомощного больного.
– Бензина меньше четверти, – его голос был ровным, констатирующим факт. – До «Района» не дотянем.
– Есть вариант, – сказал Эрнест, разворачивая на коленях потрепанную карту штата. Он ткнул пальцем в точку к юго-востоку от их текущего положения. – Здесь. Заброшенный складской комплекс и логистический хаб. Рядом была небольшая частная авиабаза. Если нам повезет, там могут быть цистерны с авиационным керосином или хотя бы канистры с бензином. Шанс есть.
Джек молча оценил маршрут. Это был крюк. Серьезный крюк в сторону, противоположную от цели.
– Рискованно. Такие места обычно или разграблены до основания, или кишат нежитью.
– Альтернатива – пешком, – парировал Эрнест. – С нашим запасом еды и его состоянием, – он кивнул в сторону Джека, – это медленное самоубийство.
Джек сжал руль. Он ненавидел, когда логика была на стороне других. Особенно незнакомцев.
– Ладно, – он резко свернул на указанное шоссе. – Проверим.
Оливия, сидевшая рядом, почувствовала облегчение. Он прислушался к совету. Это был маленький, но важный шаг.
Они ехали несколько часов, пейзаж за окном медленно менялся, становясь более индустриальным. Заброшенные фабрики, пустыри, заросшие сорняками. И вот, наконец, они подъехали к тому, что должно было стать их спасением.
Их встретила стена. Не метафорическая. Самая что ни на есть настоящая. Бесконечная вереница ржавых грузовиков, прицепов и легковушек, намертво вставших много лет назад в гигантской, многокилометровой пробке. Она перекрывала шоссе полностью, образуя непроходимый для любого транспорта металлический барьер. За ней, вдалеке, виднелись серые корпуса складов – их цель, казавшаяся такой близкой и такой недостижимой.
Джек резко затормозил, выскочил из кабины и, подойдя к ближайшему фургону, с силой пнул его покрышку.
– Черт! – его крик эхом разнесся по металлическому кладбищу.
К нему подошли остальные. Все молча смотрели на преграду. Даже Лукас, обычно несдержанный, был подавлен.
– Объехать? – без особой надежды спросила Оливия.
Эрнест покачал головой, снова изучая карту.
– Нет. Эта пробка тянется вдоль всей развязки. Чтобы ее объехать, нужно делать крюк в десятки миль. У нас нет на это бензина.