Павел Шумилкин – Выживший: новая реальность (страница 8)

И только тогда он вспомнил про руку, свисавшую из люка бака.

Осторожно, держа пистолет наготове, он подошел. Рука принадлежала мужчине в камуфляже Района. Тому самому, которого не хватало внизу. Мэтью.

То, что он увидел внутри, заставило его сглотнуть ком, подступивший к горлу. Это было не тело. Это были останки. Сильно, гораздо сильнее, чем те двое внизу. Будто над ним поработала не стая, а какой-то... механизм. Кости были переломаны в нескольких местах, не просто обглоданы, а раздроблены. Ребра торчали неестественными углами. От лица почти ничего не осталось. Определить, что это точно Мэтью, можно было только по клочьям формы и по татуировке на уцелевшем фрагменте предплечья — якорь, символ его прошлой службы.

Его не просто убили. Его разобрали. С какой-то дикой, необъяснимой тщательностью.

Джек отвернулся, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это было хуже, чем просто смерть. В этом был какой-то ужасающий смысл, который он не мог понять.

Он быстро собрал то, что уцелело из его снаряжения. Два магазина к автомату, нож, флягу с водой. Порванную разгрузку он сбросил с себя — она только мешала. Теперь все необходимое было либо в карманах штатов, либо за поясом. Он чувствовал себя уязвимым, голым без привычной системы на груди.

Он подошел к краю площадки, глядя вниз, в почти полную темноту. Там лежали три тела. И где-то там, в ночи, могли бродить еще. Вой, который он слышал, принадлежал стае. А стая, как правило, больше трех особей.

Ему нужно было спускаться. Искать укрытие на земле. Пережить ночь. А утром... утром нужно было понять, что здесь произошло. И что за огни видели на самом деле.

Но сначала нужно было выбраться из этой железной клетки наверху, спуститься по темной, скрипящей лестнице, не зная, ждет ли его внизу еще один набор желтых, горящих глаз.

Он взвел затвор автомата, проверил крепление фонарика. Ночь только начиналась.

Спуск по лестнице в полной темноте был пыткой. Каждый скрип металла под его ногой отдавался в тишине гулким эхом, и Джек замирал, прислушиваясь к ответному рыку из темноты внизу. Он не включал фонарик — свет был бы маяком для всего, что бродило в округе. Ориентировался на ощупь и на слабый свет звезд, пробивавшийся сквозь редкие облака.

Внизу было пусто. Три темных бесформенных пятна — тела — лежали неподалеку. Он обошел их стороной, не глядя. Собрал в кучу все, что нашел полезного рядом с телами погибших разведчиков.

Потом он остановился и, наконец, позволил себе вздохнуть. Дрожь, которую он сдерживал все это время, прокатилась по телу волной. Он почти умер. Почти. Сейчас, в безопасности на земле, это осознание накрыло его с новой силой. Он чувствовал на плечах призрачное давление когтей, впивающихся в разгрузку, видел перед собой искаженное лицо твари с горящими глазами. Слышал хруст пальцев под прикладом и вой падающего в пустоту зомби. Каждый момент борьбы проигрывался в голове с кинематографической четкостью.

Ему повезло. Не навык, не хладнокровие — хотя и они были — а чистая, слепая удача. Один сантиметр, полсекунды — и зубы вонзились бы не в воздух, а в его горло.

Он прислонился к холодной опоре башни, закрыв глаза, и вдруг, сквозь ужас только что пережитого, прорвалось другое воспоминание. Не о тварях. О людях. Оскар, Макс, Дженнифер. Их последний лагерь в лесу. Они сидели у костра, делились последней банкой тушенки, смеялись над чем-то глупым. И тогда не было «быстрых». Были только «молчуны» — медленные, предсказуемые, почти нестрашные на фоне голода и холода. Их смерть была ужасной, но... простой. Выстрел, бандиты. Не эта чудовищная, хищная эффективность, не эта стайная охота.

«Вы бы не выжили здесь, — подумал Джек с горькой, странной нежностью о своих погибших друзьях. — Вы были слишком... человечными для этого нового ада».

Он выпрямился, оттолкнувшись от башни. Дрожь утихла, сменившись знакомым, ледяным онемением. Страх был упакован и отложен в самый дальний ящик сознания. Работа не была закончена.

Огни. Он должен был проверить огни. Это был приказ. И теперь, после того что он видел, это стало еще важнее. Что, если там источник? Что, если эти огни как-то связаны с новой породой ужаса?

Он быстро сориентировался по звездам и карте в голове. До места, где видели огни, отсюда было несколько километров на юго-запад. Если идти быстро, без остановок, он мог дойти до рассвета, мельком проверить и сразу же, не теряя ни часа, повернуть обратно, к Району. Нести не добычу, а информацию. Предупреждение. И доказательство — блокнот Карлоса, может, там есть записи.

Мысль о возвращении в Район, в свою комнату, к Оливии, была как глоток воды в пустыне. Он представил себе не ее объятия — на это он пока не мог позволить себе думать. Он представил себе их скудный запас, и мысленно пообещал себе: когда вернется, он спустит все оставшиеся кредиты на самый крепкий, самый отвратительный самогон, который только найдет у Феликса. Выпьет один, в темноте, чтобы смыть со рта привкус пороха, тухлого дыхания и этого леденящего, животного ужаса. А потом ляжет спать, и, может быть, на одну ночь, не будет слышать вой в своих кошмарах.

Он с силой тряхнул головой, отгоняя мечты. Сначала нужно было пережить эту ночь. Он взглянул в сторону, где должны были быть огни — только черный силуэт дальних холмов на фоне чуть более светлого неба. Он поправил сумку на плече, проверил, легко ли выхватывается пистолет из-за пояса, и тронулся в путь быстрым, бесшумным шагом, растворяясь в темноте, как тень, унося с собой тяжесть пережитого и тяжкое бремя нового знания, которое могло изменить все для тех, кто остался за стенами.

Ночь сгущалась до абсолютной черноты, и тогда с неба обрушилось небо. Не дождь, а настоящий ливень, холодный, пронизывающий, смывающий все звуки и запахи, превращающий мир в хлюпающую, темную кашу. Джек шел, сгорбившись, вода заливалась за воротник, стекала по спине, промочила его насквозь за минуты. Но он почти был благодарен дождю — он скрывал звук его шагов, смывал запах пота и крови.

Именно холод струйки, затекшей под одежду, заставил его нащупать на груди странное, жгучее ощущение. Не боль, а скорее настойчивое покалывание. Он остановился под скудным прикрытием полуобвалившегося забора, достал фонарик, прикрыл его ладонью и направил свет на себя.

На груди, чуть ниже ключицы, зиял неглубокий, но четкий порез, сантиметра в три длиной. Края были ровными, будто от лезвия. Вспышка памяти: тот самый момент, когда «быстрый» рвал его разгрузку. Не только когти, но и какой-то острый фрагмент кости или зуба, торчащий из его тела? Он даже не почувствовал тогда, на пике адреналина.

Заражение через порез? Таких случаев официально зафиксировано не было. Вирус, казалось, передавался только через глубокий укус, через попадание слюны в кровь или через слизистые. Порез от когтя или зуба считался относительно безопасным, если его быстро промыть. Но «считался» — не значит «был». Никто не изучал это должным образом. В мире, где любая царапина могла загноиться и убить тебя без антибиотиков, этот порез был как тикающая бомба.

Джек, не теряя темпа, сунул фонарик обратно, достал из кармана маленькую пластиковую бутылочку с разведенным спиртом.. Стиснув зубы от жжения, он вылил содержимое на порез, растирая его грязными пальцами. Дезинфекция на уровне каменного века. Потом порылся в сумке, нашел относительно чистый обрывок бинта из аптечки Карлоса и наскоро прижал его к ране, закрепив полоской скотча. Все это он проделал почти не останавливаясь, его ноги механически продолжали движение по размокшей грунтовке.

Он уже почти смирился с тем, что не увидит «огней» — в такую погоду ни один костер не выстоит. Но когда он поднялся на очередной пологий холм, его глаза, привыкшие вглядываться в темноту, выхватили нечто иное.

Внизу, в лощине, стояло несколько машин. Не брошенных, а, похоже, намеренно расставленных полукругом, образуя импровизированное заграждение. И у них горели фары. Тускло, призрачно в завесе дождя, но горели. А в центре полукруга, под каким-то натянутым брезентом, прыгал огонь костра. Не открытый, а скорее, в какой-то металлической бочке — его отблески рисовали на мокром брезенте движущиеся тени.

Люди. Силуэты людей. Их было пятеро, может, шестеро. Они сидели или стояли у костра. Никакой агрессивной суеты, никаких часовых на виду. Но и не похоже на мирных путников. Слишком организованно, слишком… намеренно. Бандиты? Другая группа выживших? Слишком темно и далеко, чтобы разглядеть детали. Бинокль он не взял — шел налегке.

Джек замер, затаившись в кустах на склоне холма. Дождь хлестал по его спине, вода затекала в ботинки. Он наблюдал. Минуту. Пять. Десять. Люди у костра просто сидели. Один встал, подбросил в бочку что-то, сел обратно. Никакой тревоги, никаких признаков, что они заметили его или кого-то еще.

И тут его накрыла волна усталости такой силы, что его чуть не вырвало. Адреналин окончательно иссяк, оставив после себя пустоту, дрожь в коленях и леденящее понимание собственной уязвимости. Он сидел под проливным дождем, с порезом от монстра на груди, наблюдая за незнакомцами в ночи, после того как едва не был разорван на куски. Мысль подползти ближе, попытаться рассмотреть, услышать — казалась сейчас чистым безумием.