Павел Шумилкин – Выживший: новая реальность (страница 6)

К вечеру ноги начали ныть знакомой, глухой болью, но он прошел хорошее расстояние. Судя по карте в его голове, если заночевать здесь, то завтра к вечеру он должен был выйти к башне. Он выбрал место для ночевки не на земле. Риск был слишком велик. Вместо этого он нашел высокую, полузасохшую ель на окраине небольшой рощи. Ствол был толстым, ветви — крепкими и густыми.

С наступлением сумерек, когда мир окрасился в синие и фиолетовые тона, он, с трудом преодолевая усталость в мышцах, забрался наверх. Нашел развилку в паре метров от земли, где мог относительно удобно устроиться, прислонившись спиной к стволу. Привязал себя веревкой к ветке, на случай если сон будет слишком глубоким. Автомат положил на колени, пистолет — в кобуру на груди, чтобы легко достать.

Сидеть на дереве было холодно и неудобно, но безопасно. Отсюда он видел окрестности на сотни метров. Ничего не двигалось. Только ветер качал верхушки деревьев и гнал по небу редкие облака. Звезды начали загораться одна за другой, невероятно яркие в отсутствии любого другого света.

Он достал сухарь и немного воды. Ел медленно, растягивая. Потом, в последних лучах света, еще раз мысленно прошелся по маршруту. Завтра: пересечь высохшее русло ручья, пройти через поселок (обойти его с востока, по полю), потом подъем на холм. И там… башня. И ответы. Или новые вопросы.

Когда последний свет угас, его накрыла усталость. Но сон не шел. В темноте, под мерный скрип ветвей, его мысли, которые он так строго держал в узле днем, начали расползаться. Он чувствовал пустоту в груди, холодное место, где утром лежала ее голова. Он вспоминал, как свет заката играл в ее волосах. Как она сказала «давай как все» в очереди. Ее пальцы, сжавшие его руку перед уходом.

Это была опасная слабость. Ночевка на дереве, в полной темноте, была не временем для бдительности, а временем для демонов, которые всегда ждали своего часа. Демонов в виде воспоминаний и «а что, если». Что, если он не вернется? Что, если «огни» — это ловушка? Что, если «Дельта-три» уже мертвы?

Он заставил себя дышать глубже, ровнее. Сосредоточился на физических ощущениях: шершавая кора под спиной, холодный металл автомата под пальцами, легкое покачивание от ветра. Он не был один. С ним были его оружие, его навыки, его воля.

Постепенно мысли утихли, уступив место животной, накопленной за день усталости. Глаза закрылись. Сознание поплыло, но не в глубокий сон, а в чуткую, тревожную дремоту солдата, который даже во сне прислушивается к миру вокруг.

Утро встретило его ледяным туманом, стелющимся по низинам. Спустившись с дерева, он размял затекшие мышцы и почти сразу заметил движение. Метрах в ста, у кромки леса, ковыляли трое «молчунов». Обычные, медленные, с застывшими гримасами и волочащимися ногами. Джек не стал тратить патроны. Снял автомат с предохранителя, но не стал стрелять. Вместо этого он, используя складки местности, обошел их широкой дугой. Риск привлекать внимание звуком выстрела был неоправдан. Пусть бредут себе дальше.

Позавтракал он на ходу, разжевывая сухарь и запивая его глотком воды из фляги. Вкуса не было, только текстура и необходимость. Пересекая пересохшее русло ручья, он не заметил скрытую под слоем опавших листьев топкую грязь. Левый ботинок с хлюпающим звуком ушел по щиколотку в ледяную жижу. Поклявшись про себя, он выбрался, но неприятное ощущение холодной, мокрой ноги осталось с ним на несколько часов. Мелкая оплошность, но в их деле даже мелкое неудобство могло стоить жизни.

Он обошел поселок с востока, как и планировал, двигаясь по заброшенному полю. Отсюда, с расстояния в пару сотен метров, поселок казался игрушечным и безжизненным. Часть домов сгорела дотла, оставив после себя лишь почерневшие каминные трубы, торчащие из груды углей и мусора. Другие стояли почти целые, но мертвые. Окна — темные глазницы, крыши провалились, стены обросли мхом и плющом, который уже давно перестал быть декоративным и стал могильным саваном. Ни движения, ни звука. Только ветер гудел в пустых проемах.

«Там мог бы быть кто-то, — промелькнуло у него в голове. — Семья. Дети. Собака. Телевизор вечером». Но сейчас там не было ничего. Только пыль, тлен и, возможно, пара «молчунов», запертых в подвале. Эти руины больше не были домами. Они были скорлупками, памятниками миру, который съел сам себя. Он смотрел на них без ненависти и без тоски. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где хранились яблоки и закат в волосах Оливии, щемило. Потому что он понимал: если Район падет, их квартира, их росток в банке, их фотография в рамке — очень скоро станут такими же. Пылью и воспоминанием.

Он отвернулся от поселка и ускорил шаг.

К водонапорной башне он вышел уже на излете дня, когда солнце скатилось за холмы, но небо еще держало остатки синевы, а земля тонула в глубоких сиреневых сумерках. Башня была именно такой, как он представлял: высоченная, ржавая решетчатая конструкция, увенчанная круглым баком. Она стояла на голой вершине холма, одинокая и зловещая, как маяк в мире мертвых.

Джек замер в последней полосе кустарника перед открытым пространством. Ни огней, ни движения. Тишина. Слишком тихая. Он начал осторожное приближение, используя каждую кочку, каждый камень. И тогда его взгляд упал на куст у самого основания башни.

Из-под колючих ветвей торчала нога в знакомом, камуфлированном ботинке, который выдавали в Районе. А рядом — часть разгрузки. Джек, пригнувшись, подполз ближе.

Их было двое. Вернее, то, что от них осталось. Карлос и Шон. Тела были обглоданы до костей, причем так, как не глодают «молчуны». Это была работа «быстрых» — стремительная, хищная, оставляющая после себя лишь лоскутья формы и белесые, исчерченные глубокими царапинами кости. Оружия рядом не было. Рюкзаков — тоже. Только пустые гильзы от патронов калибра 5.45 валялись неподалеку — они отстреливались.

Джека не тошнило. Он видел и не такое. Но внутри все похолодело. Где Мэтью? Третьего тела не было. Ни следов волочения, ни кровавого пути. Мэтью либо ушел, либо… его утащили.

Адреналин заставил его действовать быстро и молча. Он обыскал останки. Нашел у Карлоса в нагрудном кармане потрепанный блокнот — сунул себе. У Шона в разорванной куртке торчала невредимая фляга — почти полная. Он взял ее. Пару нерастраченных магазинов для АК, валявшихся в траве неподалеку, тоже отправил в свой рюкзак. Еды не было. Ее либо съели, либо забрали.

Он уже собирался отползать назад, к укрытию, чтобы осмотреться, как вдруг тишину разорвал звук.

Вой.

Не далекий, не эхом по холмам. Близкий. Пронзительный, полный дикой энергии и голода. Он прозвучал буквально в сотне метров, за следующим склоном холма, скрытым от его глаз. И не один. К первому тут же присоединился второй, третий. Целая стая. И они были не на покое. Они выли, чуя добычу. И добычей был он.

Сердце Джека ударило в ребра с такой силой, что перехватило дыхание. Он замер, вжавшись в землю у зловонных останков товарищей, его пальцы судорожно сжали приклад автомата. Сумерки сгущались с неумолимой скоростью. А в ста метрах от него, за склоном, начинала свою ночную охоту стая «быстрых».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СТАЯ

Вой оборвался так же внезапно, как и начался. На смену ему пришла тишина, но это была не прежняя, пустая тишина мертвого мира. Это была тишина затаившегося хищника. Воздух казался густым, тяжелым, напитанным ожиданием.

Джек не двинулся с места. Он прилип к земле, слившись с тенями у подножия башни, его взгляд метался по гребню ближайшего склона, за которым скрывался источник звуков. Сотня метров. Для «быстрых» — несколько секунд бега. Он должен был отползти. Немедленно. Искать укрытие. Башня? Лестница была снаружи, открытая, он станет мишенью. Кусты? Слишком ненадежно.

Мысли метались, пытаясь найти решение, но тело уже знало правду — времени не было. Он только начал отводить локоть, чтобы оттолкнуться и катиться в сторону, когда из-за гребня, не в полный рост, а низко, почти по-кошачьи, выдвинулась тень.

Она не выбежала. Она выпрыгнула. Одним мощным, пружинистым движением, преодолев оставшиеся метры за два прыжка. Нечеловеческая скорость, которую даже не передавали слухи. Джек успел только вскинуть автомат, но было уже поздно.

Тварь врезалась в него всем своим весом. Это был таран. Он услышал, как воздух с хрипом вырвался из его легких. Мир кувыркнулся, земля и небо поменялись местами. Автомат вырвало из рук и отшвырнуло в сторону. Он ударился спиной о землю, и боль, острая и яркая, пронзила его от лопаток до копчика.

Над ним нависло лицо. Не обвисшее и тупое, как у «молчунов». Это лицо было поджарым, с натянутой, серой кожей, обнажавшей оскал неестественно длинных, желтых зубов. Глаза не были мутными. Они горели тусклым, но осознанным желтым огнем, полным одного желания — разорвать. Тухлое дыхание, пахнущее гниющим мясом и чем-то химическим, ударило ему в лицо. Цепкие, сильные пальцы впились ему в плечи, прижимая к земле. Он видел, как мышцы на оголенной, синей от гнили шее твари напряглись для укуса.

Инстинкт, древний и животный, оказался быстрее мысли. Рука Джека, не зажатая телом зомби, рванулась не к пистолету на груди. Она рванулась к ножу на голенище. Пальцы нашли рукоять в слепую, вырвали клинок из ножен.