Павел Шумилкин – Выживший: новая реальность (страница 5)

Солнце, клонясь к горизонту, било не в спину, а в лицо, заливая все вокруг золотым, теплым, почти медовым светом. Лучи его грели кожу Джека сквозь ткань куртки, приятным, живым теплом, напоминавшим о простых радостях вроде пикника где-то в далеком, невозвратном прошлом. Но главным чудом был свет на Оливии.

Он шел чуть сзади, наблюдая, как низкое солнце пронизывает ее распущенные темные волосы, создавая вокруг них рыжеватый, сияющий ореол. Оно подсвечивало мельчайшие, невидимые обычно морщинки, золотило кожу, сглаживая синяки и следы усталости. В этот момент, в этом свете, она не была солдатом или выжившей. Она была просто красивой молодой женщиной, идущей по улице на закате. Это зрелище растопило Джеку дыхание. Красота в их мире была такой же редкой и хрупкой вещью, как вертолет или банка с целыми помидорами. И видя ее сейчас, он понял, что готов платить любую цену, лишь бы этот свет иногда падал на нее.

Очередь у распределителя была, но короткая — время ужина. Джек, по привычке, было сделал шаг вперед, но Оливия легким касанием руки остановила его.

— Давай как все сегодня, — тихо сказала она, и в ее глазах читалась не просьба, а желание. Желание этой иллюзии нормальности, где они — просто пара в очереди.

Он отступил, кивнув, и встал позади нее. Они простояли минут десять, молча, плечом к плечу, слушая обрывки разговоров о ремонте водопровода, о том, что крольчиха опять принесла приплод, о том, как мальчишка с третьего этажа наловчился делать свистки из тростника. Обыденность.

Когда подошла их очередь, Оливия протянула обе их продовольственные карточки. Дежурный, суровая женщина в очках, отметила их и выдала небольшой, тщательно взвешенный пакетик. Внутри лежало несколько сморщенных, темных долек сушеного яблока. Аромат, сладкий и терпкий, ударил им в нос — забытый запах настоящей еды, не консервов.

Они пошли обратно, уже не торопясь. Закат разгорался вовсю, окрашивая бетонные коробки Района в фантастические лиловые, оранжевые и розовые тона, превращая унылый лагерь выживания в декорацию к какой-то постапокалиптической сказке.

— Красиво, — негромко произнесла Оливия, глядя на небо.

— Да, — согласился Джек, глядя на нее.

Они доели свои яблочные дольки уже на скамейке у их подъезда, делясь ими пополам, растягивая удовольствие. Сахар, настоящий, фруктовый сахар, был роскошью. Они сидели в тепле уходящего дня, в чистом, прозрачном воздухе, под небом невиданной красоты, и на несколько минут мир перестал быть крепостью, окруженной смертью. Он стал просто местом, где они были вместе. И в этой тихой, сияющей точке времени их безымянное чувство уже не нуждалось в словах. Оно было таким же очевидным и реальным, как солнечный свет в ее волосах и сладкий вкус яблока на губах.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОГНИ И ТИШИНА

Стук в дверь был не просто громким. Он был официальным. Жесткие, отрывистые удары кулаком или прикладом по дереву, ритмичные, как метроном. Не просьба, не стук друга. Это был приказ, отлитый в звуке.

Джек проснулся за мгновение до того, как Оливия резко села на койке. В комнате было еще темно, предрассветный сумрак. Стук повторился, еще наглее. Пять минут. Правила. Пять минут на сборы после ночного вызова, иначе — штраф в кредитах. Потом — принудительная явка с конвоем. Система не терпела неповиновения, даже по мелочам.

Он уже был на ногах, движения выверенные, доведенные до автоматизма. Штаны, ботинки, рубаха. Разгрузка висела на спинке стула, всегда наготове. Он натянул ее, проверил на вес пустые подсумки. Из ящика достал свой пистолет, привычным движением проверил патрон в патроннике, сунул за пояс. Нож на голенище. Рюкзак, уже укомплектованный базовым набором: фляга с водой, пачка сухарей, банка тушенки, аптечка, фонарик, веревка, спички в непромокаемой упаковке. Все укладывалось в тридцать секунд.

Оливия смотрела на него, сидя на кровати, обняв колени. Ее лицо в полумраке было бледным, но без паники. Только глаза, широко открытые, ловили каждый его жест. Она знала. Они оба знали.

Он подошел к койке, наклонился. Его губы коснулись ее лба — сухое, быстрое, но невероятно нежное прикосновение.

— Вернусь, — хрипло выдохнул он, уже отстраняясь. Это было все, что он мог позволить себе. Обещание, которое, может, и не в его власти было сдержать.

Она кивнула, один раз, резко. Ее рука на мгновение легла на его руку, сжимающую ремень рюкзака, затем отпустила.

Он вышел, захлопнув за собой дверь, оставив ее одну в темноте с эхом стука в дверь и привкусом яблока, съеденного два дня назад.

В штабе царило напряжение другого сорта — не предрассветная сонливость, а сжатая, молчаливая тревога. Сержант Горский выглядел так, будто не спал несколько суток. На столе перед ним была развернута карта, испещренная пометками.

— Группа «Дельта-три», — начал Горский, без предисловий, тыча пальцем в точку к юго-востоку от Района. — Маршрут стандартный: обследовать старый складской район по координатам, сделать крюк на юг, проверить слухи об огнях в районе водонапорной башни, вернуться. Пять дней. Шесть — максимум. Сегодня четырнадцатый.

Джек молча слушал. Три человека. Опытные. Не новички. Пропадать без вести на день-два — в пределах нормы. На неделю — уже ЧП.

— Последний сеанс связи был на четвертый день, — продолжал Горский. — Докладывали, что район чист, движутся к точке «Башня». Потом — тишина. Ни выстрелов по тревожному каналу, ни сигналов. Просто пропали.

На карте была нарисована жирная красная линия — маршрут «Дельты-три», и жирный красный крест в районе водонапорной башни.

— Твое задание — не добыча. Не колонизация. — Горский посмотрел на Джека тяжелым взглядом. — Поиск и разведка. Дойти до башни. Установить судьбу группы. Узнать, что за огни. Никаких рисков кроме необходимых. Ты идешь налегке, чтобы быстро двигаться и так же быстро вернуться. Понял?

— Понял, — кивнул Джек. Пять дней туда-обратно, если идти быстро и не задерживаться. Еды и воды в его рюкзаке как раз на такой срок.

Горский махнул рукой, и один из помощников поднес оружие. Не привычный пистолет, а автомат. Старый, но ухоженный АКМ. Три магазина. Граната Ф-1 — «лимонка».

— Бери. На всякий. «Быстрых» все больше. И кто за огнями — неизвестно.

Джек взял автомат, привычным движением проверил затвор, пристегнул магазины к разгрузке. Вес был другим, непривычным, но обнадеживающим. Гранату сунул в специальный карман на груди.

— Мотоцикл довезет до старой заставы у третьей стены. Дальше — пешком. Каждые двадцать четыре часа ждем сигнал «все чисто» в назначенное время. Не будет сигнала три дня — ставим статус «пропал». Месяц — «погиб». — Горский говорил сухо, как диктор, зачитывающий погоду. — Вопросы?

— Состав группы «Дельта-три», — сказал Джек.

— Мэтью, Карлос, Шон. Знаешь их?

Джек кивнул. Мэтью — молчаливый стрелок, бывший морпех. Карлос — веселый умелец, мог починить что угодно. Шон — молодой, но толковый, с острым зрением. Не те, кто бы просто заблудился.

— Тогда в путь. Удачи.

Никаких напутствий, никаких «вернись». Только приказ и расчет. Так было правильнее.

Мотоцикл, «Ямаха» с глушителем, обмотанным тряпьем для тишины, ждал его у ворот штаба. Водитель, парень в шлеме, кивнул. Джек вскочил в коляску, прижав к себе автомат. Они рванули по пустынным утренним улицам Района, мимо темных окон, мимо патрулей, зевающих на постах.

На КПП у третьей, последней стены их пропустили без слов. Ворота в ней были узкими, рассчитанными только на людей и мототехнику. За ними — нейтральная полоса, сто метров колючей проволоки и завалов, а дальше — Врата, ведущие уже в ничейную землю.

Мотоцикл высадил его у полуразрушенного домика — старой заставы. Дальше дорога, вернее, то, что от нее осталось, уходила на юг, в холмы.

— Удачи, — бросил водитель и развернул байк.

Джек остался один. Предрассветный холод пробирался под куртку. На востоке алела узкая полоска зари. Он взвел затвор автомата, проверил крепление ножа, поправил рюкзак.

Перед ним лежал путь к водонапорной башне, к таинственным огням и к молчанию, в котором растворились трое опытных людей. Он был налегке. Только оружие, вода, еда и приказ.

Он сделал первый шаг на юг, оставляя за спиной стены и свой хрупкий мир, растворяясь в серых сумерках наступающего дня.

Он шел весь день, двигаясь быстрым, экономичным шагом разведчика, который знает цену каждому километру. Дорога быстро сменилась разбитым шоссе, потом грунтовкой, заросшей молодым бурьяном, пробивавшимся сквозь трещины в асфальте. Воздух был по-прежнему чист и холоден. Тишину нарушали лишь крики воронья, шелест ветра в сухой траве и далекие, неясные звуки, которые могли быть чем угодно.

Джек не чувствовал страха. Вместо него было сосредоточение. Его чувства работали на максимум: зрение сканировало обочины, пригорки, развалины домов на горизонте; слух ловил малейший подозрительный шорох; обоняние улавливало знакомые запахи тлена, гари, а иногда — внезапный, сладковатый аромат диких цветов, пробивающийся сквозь всеобщую смерть.

Тело работало как хорошо смазанный механизм, но ум был отделен от него. Он думал о карте, которую видел в штабе. Красная линия, ведущая к водонапорной башне — старой, железной конструкции, которая должна была возвышаться на холме. «Огни». Что это могло быть? Костры другой группы выживших? Отблески на стеклах? Сигналы? Или что-то менее понятное? И главное — куда пропала «Дельта-три»? Они наткнулись на «быстрых»? Попали в засаду? Или нашли что-то, что заставило их нарушить график?