Павел Шумилкин – Пепельный город (страница 2)

Двор его дома был типичным для «Среднего города»: бетонная площадка с одним чахлым деревом, у которого давно сгнили корни, несколько скамеек с облупившейся краской и мусорный бак, переполненный пластиком и консервными банками. Над двором нависало низкое, свинцовое небо — не просто облака, а плотная пелена из пепла, который поднимался с гигантских заводов на окраине города. Они работали круглосуточно, перерабатывая отходы верхних уровней в новые, чуть менее токсичные отходы.

Этот пепел падал на город круглый год, смешиваясь с дождём и оседая на крышах, плечах прохожих и в лёгких тех, кто не мог позволить себе фильтры. Именно поэтому жители «Среднего города» и «Дна» называли Некрополис «Пепельным». Не потому, что он был мёртв, а потому, что он медленно умирал, засыпаемый серой, липкой пылью, которая проникала повсюду. В «Арке» — верхнем, стерильном уровне — воздух был чистым, с лёгким ароматом синтетических цветов. Туда пепел не долетал.

Крейн свернул на соседнюю улицу и через пять минут подошёл к старому гаражу, втиснутому между двумя высотками. Стены были покрыты слоем облупившейся краски, а ржавая дверь, казалось, не открывалась уже лет десять. Он вытащил из кармана ключ, вставил его в скважину, и дверь с мерзким скрипом поддалась. Он зашёл внутрь и на мгновение замер.

В полумраке гаража стояла она — его машина.

Додж 2098 года. Через тридцать лет после того, как её выпустили, она всё ещё выглядела как космический корабль из старого фильма. Низкий, приземистый силуэт, с агрессивными линиями и чёрным матовым покрытием, на котором почти не было видно царапин. Он купил её у перекупщика на «Болотном рынке» за пять тысяч «Осколков» и с тех пор ни разу не пожалел. Машина была полностью электрической, но на старых, ещё работающих батареях, которые он сам перепаял месяц назад. Она не умела летать — в те годы, когда её выпустили, вертикальный взлёт ещё был фантастикой для частных автомобилей. Но она умела ездить боком на скорости до ста километров в час, делать полный разворот на триста шестьдесят градусов, если нажать нужную комбинацию на панели, и имела четыре камеры кругового обзора, которые записывали всё, что происходило вокруг и много других тонкостей.

Он открыл дверь, сел на водительское сиденье, и салон мягко засветился тусклым зеленым светом. Двигатель не зарычал, а просто тихо загудел, как спящий зверь, готовый проснуться. Крейн провёл пальцем по панели управления, и на экране зажглась карта «Среднего города». Бар Виктора был в шести кварталах отсюда.

Он выехал из гаража, и дверь за ним автоматически закрылась, защёлкнувшись на старый, но надёжный замок. Машина бесшумно покатила по мокрому асфальту, и Крейн позволил себе на мгновение расслабиться. В салоне пахло старой кожей и озоном — запахом чистоты, которого не хватало в его квартире.

День только начинался, но улицы уже были живыми. Утренний рынок «Серой зоны» бурлил: торговцы раскладывали товары на раскладных столах, выкрикивая цены на синтетическое мясо, старые чипы и поддельные нейро-интерфейсы. Группа подростков в рваных куртках сидела у стены, распыляя аэрозольную краску на стену, создавая очередной граффити-портрет какого-то местного героя. Полицейский дрон «Цитадели» пролетел над головой, но не остановился.

Крейн заметил у обочины женщину —лет тридцати, с длинной, вызывающей стрижкой. Её волосы не были просто окрашены. Они переливались градиентом: от фиолетового к синему, от синего к зелёному, от зелёного к розовому, каждую секунду меняя оттенок в такт её пульсу. Это был не дешёвый краситель. Это был имплант — встроенный в кожу головы модуль, который управлял пигментом волос. Такие стоили целое состояние, и тот факт, что она могла себе это позволить, говорил о том, что она либо работает на кого-то очень высокого уровня, либо, что более вероятно, является чьей-то подстилкой. Он не стал рассматривать её дольше двух секунд. В «Среднем городе» не принято пялиться.

Рядом с ней стояла другая девушка — ниже, коренастее, с короткой стрижкой «под ноль» и серебристыми вставками в висках, которые выдавали импланты рук и ног. Они блестели на солнце, даже сквозь пелену пепла. Крейн мысленно отметил её как потенциальную угрозу, если бы ему пришлось проходить мимо, но он проехал мимо, и машина плавно скользнула дальше.

Бар Виктора назывался «Грязный Рай». Вывеска была сделана из старого неона, половина букв не горела, но в «Серой зоне» это считалось скорее изюминкой, чем недостатком. Крейн припарковался у входа, где уже стояли две машины, и вышел.

Внутри было полутемно, пахло дешёвым синтетическим виски, жареным соевым мясом и человеческим потом. За стойкой сидели его друзья — точнее, они уже заняли свой обычный угол у дальней стены, где стоял круглый стол. Виктор поднял голову, когда Крейн вошёл, и его лицо расплылось в ленивой, но искренней улыбке.

— О, нашёл время! — голос Виктора был низким, хрипловатым. — Мы уж думали, ты до вечера не вылезешь из своей берлоги. Как вчерашняя ночь?

Крейн подошёл к стойке, сел на свободный стул и махнул бармену, который тут же поставил перед ним стаканчик с дешёвым виски. Он отпил, чувствуя, как металлический привкус заполняет рот.

— Нормально. Познакомился с одной, — коротко ответил он. — Виола, или Вега. Хрен её знает.

Клэй, сидящий напротив, хмыкнул и поднял свою бутылку.

— Классика. Бабы есть, баб нет, а ты всё такой же, 2К.

Трикс, сидевшая рядом с Клэем, закатила глаза. Её волосы сегодня были ярко-красными — она явно купила очередную партию краски на рынке.

Виктор отодвинул свой стул и поднялся.

— Ладно, хватит болтать. Пошли, покажу кое-что.

Он провёл их в заднюю комнату, которая служила его кабинетом. Тесное помещение с одним столом, заваленным бумагами, картами «Среднего города» и несколькими старыми планшетами. На стене висела карта, на которой были отмечены зоны влияния разных банд, точки продажи товаров и, судя по пометкам, несколько мест, где можно было «срубить лёгкие Осколки».

Виктор указал пальцем на одну из точек на юго-востоке.

— Вот здесь. Магазин электроники на отшибе, в пятнадцати минутах езды от центра. Владелец — старый хрыч, который уже год не платит за защиту. Говорят, у него есть склад старой техники, которую он не сдаёт на переработку, а просто хранит. Если мы зайдём туда, можем взять всё, что не приколочено, и продать на «Болотном рынке».

Клэй присвистнул:

— Звучит как лёгкие деньги. А что с охраной?

— Обычный стационарный пост «Цитадели» в двух кварталах, — ответил Виктор. — Но они туда не суются. У них свои дела. Так что это практически бесплатный куш.

Крейн нахмурился:

— Почему тогда мы, а не кто-то другой?

— Потому что, — улыбнулся Виктор, — остальные слишком тупые, чтобы заметить, что этот магазин — легкая цель. Или слишком боятся. А нам плевать, верно?

Все переглянулись, и Трикс пожала плечами:

— Я за. Лишние «Осколки» не помешают.

Крейн откинулся на спинку стула и вздохнул. Он посмотрел на Виктора, потом на остальных.

— Хорошо. Но на чём мы поедем? Моя тачка — уже не раз светилась в наших делах.

— Есть идея? — спросил Клэй.

Крейн перевёл взгляд на Трикс:

— Ты же говорила, что можешь угнать любую тачку?

— Легко, если она не защищена нейро-блоком, — Трикс ухмыльнулась, её глаза засветились азартом. — Я угоню тачку сегодня, а завтра мы на ней приедем и сделаем дело.

Все переглянулись. План был прост.

— По рукам, — кивнул Крейн. — Завтра, в десять вечера, у бара. И не опаздывай, Трикс.

— Не ссы, 2К, — она подмигнула ему. — Я ещё ни одной тачки не проёбывала.

Они разошлись быстро, без лишних слов. Трикс первой встала из-за стола, поправила свою куртку и подмигнув Крейну, выскользнула из кабинета. Через секунду хлопнула входная дверь бара, и она исчезла в сером утреннем тумане. У неё была своя работа: найти подходящую машину. Она знала, какие модели можно угнать, а к каким лучше не приближаться.

Виктор и Клэй переглянулись, после чего старший брат хлопнул Крейна по плечу.

— Мы на рынок, на час. Не скучайте, — сказал он и направился к выходу, Клэй последовал за ним, бросив короткий взгляд на Коду.

Их шаги стихли, и в баре остались только двое. Октябрьский свет, тусклый и серый, пробивался сквозь зарешечённые окна, оставляя на полу длинные, размытые тени. За стойкой бармен безмолвно протирал стаканы, стараясь не привлекать внимания.

Кода села напротив Крейна, отодвинув стул с лёгким скрипом по полу. Её движения были плавными, почти бесшумными — как у человека, который привык не привлекать к себе внимания. На ней была чёрная куртка новой модели, с высоким, жёстким воротником, который почти закрывал её подбородок. Куртка была дорогой — не той, что продают на «Болотном рынке», а явно с «Арки», перехваченная на чёрном рынке или, что более вероятно, украденная у какого-нибудь корпората. Под курткой — серая футболка, единственная светлая вещь в её гардеробе. Она носила только тёмное: чёрные джинсы, чёрные ботинки, чёрные перчатки без пальцев. Даже её волосы, длинные и тёмные, были всегда собраны в тугой, аккуратный «конский хвост». Крейн за пять лет общения с ней так ни разу не видел её с распущенными волосами.

Она села напротив и положила руки на стол. Крейн заметил, как её глаза на мгновение засветились тусклым зеленым — имплант активировался, считал расстояние до его лица, до стакана, до стены, и тут же погас. Она моргнула, и в правом углу глаза зажглась крошечная иконка, которая тут же исчезла. Это был её «Глаз» — нейро-имплант, который позволял ей видеть сквозь тонкие преграды: фанеру, затонированные стёкла, даже через некоторые виды одежды, если они были достаточно тонкими. Он работал как высокоточный сканер, вычисляя расстояние до объектов, определяя их состав и, что было особенно ценно для неё, давал математические расчёты для снайперской стрельбы. Правда, за это приходилось платить: постоянное напряжение глаз выжигало сетчатку, и каждые два-три часа она должна была закапывать специальные капли, чтобы не ослепнуть. Крейн видел, как она иногда незаметно достаёт из кармана маленький флакон и, прикрывая глаза, закапывает его.