Павел Шумилкин – Пепельный город (страница 1)

Пепельный город

ПРОЛОГ

Он проснулся от выстрелов. Шесть быстрых хлопков через квартал. Крейн не открыл глаз. После минуты прогремели ещё пару выстрелов, потом тишина. И через секунду — знакомый низкий гул: дроны пошли на подавление. Их было два, может, три. Он слышал, как они пролетели мимо его окна, оставляя за собой вибрацию, которая дрожала в окнах. Дождь ещё не начался, но воздух за окном был таким плотным, что даже сквозь закрытые окна чувствовалась тяжесть.

Он открыл глаза. Потолок был серым, с трещиной. Повернул голову. На соседней подушке, раскинувшись на спине, спала девушка. Виола. Кажется, её так звали. Или Вега? Он не помнил. Вчера в баре он сам подошел, заказала ей «Осколок» — местный дешёвый виски, который обжигал горло и оставлял на языке привкус металла. Она была блондинкой с наращёнными волосами и татуировкой на правом бедре — стилизованный змей. Теперь её волосы были спутаны, а одеяло сползло, обнажая левую грудь.

Крейн смотрел на это без особого интереса. Просто констатировал факт. Вчера ему было одиноко, а сегодня — просто нужно было, чтобы она ушла.

Он моргнул быстро. Раз. Второй.

В правом глазу, зажглась голубая иконка интерфейса. Это был его «Серый Жук» — взломанный чип «ЭхоСтар», который он годами настраивал сам, чтобы не выходить в общую сеть. Он выбрал трек из своего плейлиста — ню-метал, с хриплым гитарным рифом и ударными, которые заглушали гул города. Если бы кто-то смотрел на него в этот момент, то увидел бы, как его левый глаз засветился тусклым, пульсирующим синим светом.

Он не подключал имплант к интернету. Никогда. Слишком многие воры и наемники «Цитадели» умели взламывать такие чипы, а принудительное отключение означало мгновенную смерть носителя. Поэтому он слушал только офлайн-файлы, собранные за годы.

Крейн сел на кровати, свесив ноги. Девушка пошевелилась, что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Он отвернулся, взял с тумбочки телефон. Это был старый, потрепанный «стеклянник» — прямоугольная пластина из закаленного стекла с жидкокристаллическим экраном. Большинство людей уже давно использовали вживленные нейро-интерфейсы для общения, но у тех, кто не мог позволить себе дорогой имплант, оставались такие. Крейн специально затонировал заднюю крышку черной матовой пленкой — чтобы никто с задний стороны телефона не увидел, что на экране.

На экране горело сообщение от Виктора:

— Йоу, 2К, есть дело, заваливайся сегодня в наш бар.

Крейн ухмыльнулся. Виктор был старшим в их небольшой компании, ему было двадцать семь, и он управлял баром в «Среднем городе» — той самой «Серой зоне», где улицы никогда не просыхали, а дождь шёл как минимум три дня в неделю. У них была «банда» из четырёх человек: сам Виктор, его брат-близнец Клэй, оба — высокие, светловолосые, с острыми челюстями и вечно озабоченным видом, и две девушки, Трикс и Кода. Трикс была взрывной, импульсивной, с розовыми волосами, которые она меняла каждую неделю с помощью дешёвых красок, что продавались на чёрном рынке. Кода — полная её противоположность, тихая, хладнокровная, с тёмными глазами и спокойным голосом. Именно она звала его «Кейс», не «2К», и это было единственное, что её выделяло в их компании.

Крейн быстро набрал ответ:

— Скоро буду.

Потом он увидел второе сообщение. От Клэя, с короткой пометкой:

— Долг за тачку. Вчера снова пытались угнать, пришлось оставить в твоем гараже на Болотной.

Крейн вздохнул и провёл пальцем по экрану, блокируя телефон. Он купил эту машину три месяца назад за пять тысяч «Осколков» — валюты, которая была в ходу в «Среднем городе». Её уже дважды пытались угнать. Первый раз он нашёл угонщика через день, во второй раз — через три. Оба разы закончились для них одинаково: короткий, резкий удар его клинка, и тела отправились в переработку на «Дно». Теперь он прятал машину в пяти минутах ходьбы отсюда, в старом гараже на соседней улице. Говорили, что его владельца отправили на «Свалку» за долги, и документы на гараж уже давно пылились в муниципальной базе. Крейн переписал их на себя, но если бы пришла более основательная проверка — гараж бы изъяли вместе с машиной.

Он отложил телефон, встал и направился в крошечную ванную. Единственное помещение, где можно было помыться — совмещенный санузел с душем, туалетом и раковиной с большим потрескавшимся зеркалом. Вода здесь была едва тёплой. Он быстро ополоснулся, чувствуя, как струи воды смывают остатки вчерашнего виски и запах чужого парфюма.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Виола уже сидит на кровати, натянув простыню на грудь. Её глаза, всё ещё сонные, смотрели на него с любопытством.

— Эй… ты уже уходишь?

Он вытер лицо полотенцем и выглянул. Она смотрела на него с лёгкой обидой, как будто он был должен ей что-то.

— Мне нужно идти, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Срочно. Дела.

Она нахмурилась:

— Серьёзно? В такую рань? Мы даже…

— Поздно, — перебил он, и его голос стал твёрже. — Тебе лучше уйти. Я не знаю, когда вернусь.

Она хотела возразить, но, увидев его лицо — закрытое, холодное, — передумала. Она пожала плечами, стянула с пола свою одежду и начала одеваться молча. В её движениях была усталая покорность. Такие, как она, привыкли, что их прогоняют. И она не обижалась — просто брала своё и шла дальше.

Через две минуты дверь за ней захлопнулась. Квартира была небольшой, но для «Среднего города» — почти роскошь. Кухня была соединена с гостиной, где стоял старый диван, покрытый пледом, несколько стульев и стеллаж с его коллекцией: старый револьвер, кассетная магнитола, несколько плат с чипами. Единственное, что он позволил себе из современного ремонта — это новая проводка и белая краска на стенах, которую он сам нанёс полгода назад.

Он подошёл к окну и выглянул. Снаружи был тот самый город — серый, влажный, как перед дождём. Напротив, через узкую улицу, возвышалась ещё одна многоэтажка с тёмными, грязными окнами, из которых местами вываливались куски штукатурки. Влажность оседала на стекле, и Крейн провёл пальцем по холодной поверхности, стирая разводы.

В этот момент он заметил движение. За окном, на уровне третьего этажа, медленно пролетел дрон «Цитадели» — небольшой беспилотник с камерами и двумя тусклыми красными огоньками, который сканировал улицу. Крейн на секунду замер, но дрон не остановился. Это было обычное патрулирование.

Он отошёл от окна и сел на край кровати. Его левая рука, предплечье, слегка гудело — там, под кожей, прятался «Коготь». Имплант был старый, механический, с резким пружинным механизмом, без какой-либо связи с сетью. Он всегда скрипел при выдвижении, а два дня назад заклинил и вылез не сразу, оставив на коже раздражение, которое до сих пор не прошло.

Крейн начал осматривать имплант. Через тонкую полоску шва, которая давно заросла рубцом, он чувствовал холод металла. Он знал, что его нужно починить, иначе в следующий раз клинок заклинит в самый неподходящий момент. Но ремонт требовал времени и инструментов, которые у него были, но на которые он не всегда тратил силы.

Он достал из ящика стола набор отвёрток, маленький баллончик со смазкой и несколько запасных пружин, купленных у местного торговца на чёрном рынке. Крейн вставил тонкий инструмент в щель между пластинами, начал аккуратно вычищать нагар.

За окном снова мелькнул дрон «Цитадели» — на этот раз выше, но он не обратил на это внимания. Он был занят своим «Когтем». Смазка, щелчок, и механизм снова заработал с лёгким, почти неслышным свистом.

Крейн выпрямился, сжал кулак, и лезвие выдвинулось с резким металлическим звуком — быстро, как и должно. Он улыбнулся.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПЕПЕЛЬНЫЙ ГОРОД

Крейн вышел из подъезда, и влажный воздух «Среднего города» ударил ему в лицо, смешиваясь с запахом старого асфальта, машинного масла и химического дождя. Он натянул капюшон своей куртки — настоящей, чёрной кожи, украденной у дилера на «Болотном рынке» шесть месяцев назад. На спине куртки ещё оставались следы от старого логотипа, который он аккуратно соскоблил ножом, оставив только матовый, потёртый ворс. Джинсы были поношенными, но плотными, с несколькими заплатками на коленях. Под курткой — простая серая футболка, под ней — самодельный баллистический жилет, который он сшил из кусков кевлара и пластин, найденных на свалке. Он не был параноиком, просто знал, что в «Среднем городе» пуля может прилететь откуда угодно. Даже от соседа, которому ты месяц назад не дал в долг.

На ногах — старые, но хорошо сохранившиеся армейские ботинки, подошва которых до сих пор помнила улицы другого, старого мира. Они были тяжёлыми, но давали уверенность, когда приходилось бежать по мокрому асфальту или перепрыгивать через ржавые трубы.

Он сунул руки в карманы и зашагал по тротуару, слушая в голове музыку. Мимо него проезжали электромобили, оставляя за собой влажный, беззвучный след. Некоторые были старыми, дребезжащими машинами, которые могли развалиться на следующем повороте. Другие — новыми, бесшумными моделями с тонированными стёклами, принадлежащими тем, кто мог позволить себе, но все ещё жил в «Серой зоне».

Улица была узкой, заставленной старыми домами, выкрашенными в серый и грязно-жёлтый цвета. Над головой, между балконов и вывесок магазинов, висели пучки проводов, тянувшихся к бесконечным блокам питания. Где-то на четвёртом этаже орал ребёнок, а женщина в окне напротив развешивала одежду, которая на этом уровне никогда не сохла.