Павел Шимуро – Системный Алхимик VI (страница 40)
— Ещё одна группа собирается, — произнёс Байер, указывая на троих практиков, которые сворачивали лагерь в отдалении. — Остается всё меньше желающих испытать судьбу.
— И правильно делают, — добавил Малой, вылизывая лапу. Хоть кошак и является могущественным существом на стадии гибкой стали, он всё равно не отбросил свои привычки, вылизывая то лапу, то… — Не каждому дано быть таким безумцем, как мой отец, — он горделиво задрал голову, искоса поглядывая на меня.
Я проигнорировал его замечание, продолжая изучать опустевший берег. За прошедший день количество практиков сократилось с нескольких сотен до жалких тридцати-сорока самых упорных. Большинство из них просто не могли поверить, что потратили столько времени и сил, чтобы вернуться ни с чем.
— Послушай, Алекс, — Байер повернулся ко мне с серьёзным выражением лица. — Я понимаю, что у тебя есть план, но ты точно уверен, что это не самоубийство?
— Уверен? — я покачал головой. — Конечно нет…
— Хорошо. Но если ты решил на это пойти, то мы будем наблюдать с берега. Если что-то пойдёт не так…
— Вы ничего не сможете сделать, — перебил я его. — Если план провалится, то провалится быстро. Просто наблюдайте и помните то, что увидите. Возможно, это поможет в будущем.
К вечеру берег почти полностью опустел. Последние группы практиков один за другим исчезали в заснеженных степях, унося с собой разочарование и горечь неудачи. Некоторые уходили молча, другие громко проклинали озеро, судьбу и собственную глупость.
— Смотри, даже те стойкие парни решили смыться, — Байер указал на группу из пяти человек в дорогой экипировке, которые как раз сворачивали лагерь. — Это были одни из самых упорных и сильных.
— Значит, пришло наше время, — я поднялся и отряхнул снег с одежды. — Пора спускаться к берегу.
Когда последние силуэты скрылись за снежными холмами, я наконец решился действовать. Спустившись к самой кромке воды, оглядел брошенное снаряжение, которого здесь оказалось предостаточно.
Практики принесли с собой самые разные средства переправы: и массивные плоты из толстых брёвен, и лёгкие каркасные лодки, и даже несколько металлических конструкций, которые, видимо, должны были обеспечить большую безопасность.
— Какая ирония, — пробормотал я, изучая арсенал брошенного снаряжения. — Все эти люди потратили деньги, время и силы на подготовку, а в итоге просто оставили всё здесь.
Большинство плавсредств были слишком громоздкими для моих целей. Если моя теория верна, то лучше выбрать что-то небольшое и маневренное. Мой взгляд остановился на небольшой деревянной лодке, прислонённой к груде камней.
Лодка была простой, но качественной работы. Длиной около трёх метров, с невысокими бортами и заострённым носом. Внутри лежали две пары весел и небольшой черпак для выливания воды — идеально для одного человека.
— Эта подойдёт, — сказал я, проверяя дно лодки на предмет трещин или повреждений. К счастью, она оказалась в отличном состоянии.
— Алекс, — юноша подошёл ко мне вплотную. — Последний раз спрашиваю: ты уверен в этом безумии?
— Нет, — честно ответил, беря в руки вёсла. — Но иногда безумие — единственный способ достичь цели.
Малой запрыгнул на край лодки и внимательно посмотрел мне в глаза:
— Отец, если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь. Мне плевать на твои принципы самостоятельности.
— Кошак… — начал, но кот перебил меня:
— Не спорь. Некоторые вещи важнее принципов. Твоя жизнь — одна из них.
Кивнул в ответ на его слова, понимая, что спорить бесполезно. В глубине души я даже был благодарен за эту поддержку, хотя и надеялся, что она не понадобится.
Спустив лодку на воду, я убедился, что она хорошо держится на поверхности. Чёрная вода была настолько тёмной, что создавалось впечатление, будто лодка плавает в космосе. Ни малейшего отражения дна, ни проблесков подводной жизни.
— Готов, — сказал я, садясь в лодку и берясь за вёсла.
— Удачи, — тихо произнёс Байер. — И помни: если что-то покажется странным, сразу возвращайся.
— Понял, — кивнул и оттолкнулся от берега.
Первые движения весел показались мне неестественно громкими в абсолютной тишине, которая царила над озером. Каждый всплеск эхом разносился по водной глади, нарушая мертвенное спокойствие.
Я грёб медленно и осторожно, стараясь использовать только физическую силу. Никаких всплесков энергии, никакого усиления мышц с помощью Ци. Просто обычные человеческие движения, какими их мог бы сделать любой не практик.
Отплыв метров на десять, я остановился и внимательно посмотрел вниз, на водную гладь под лодкой.
То, что увидел, заставило меня изумлённо выдохнуть.
Вода была как идеальное зеркало. Не просто отражала, а именно зеркалила всё с фотографической точностью. Я видел своё отражение с веслом в руках, каждую деталь моей одежды, даже отдельные волоски на голове. Это было настолько четко, что на мгновение показалось, будто подо мной находится не вода, а полированная металлическая поверхность.
— Невероятно, — прошептал, наклоняясь ближе к воде.
Отражение повторяло каждое моё движение с идеальной синхронностью. Когда я поднял руку, отражение сделало то же самое. Когда наклонил голову, зеркальный двойник повторил жест.
Самое странное то, что отражение было единственным, что можно было разглядеть в воде. Никакого дна, никаких подводных объектов или существ. Только бездонная чернота, на поверхности которой играло моё отражение.
«Это какой-то массив?» — подумал я. Обычная вода не может отражать так четко, особенно тёмная. Это определённо было результатом какой-то силы.
Проведя в изучении отражения несколько минут, я решил продолжить движение. План оставался прежним: медленно и осторожно приближаться к критической отметке в сто метров, где обычно начинались атаки подводных хищников.
Каждый гребок приближал меня к потенциальной опасности. С каждым метром я чувствовал, как напряжение нарастает. Страх начинал тихо нашёптывать сомнения: «А что, если ты ошибаешься? Что, если твоя теория — это полная чушь? Что, если эти монстры просто ждут удобного момента?»
На расстоянии пятидесяти метров от берега я снова остановился. Оглянулся назад — фигуры Байера и Малого на берегу казались уже довольно маленькими. Впереди простиралась чёрная гладь, которая поглотила уже десятки практиков.
— Ладно, — пробормотал себе под нос. — Половина пути пройдена. Пока всё нормально.
Продолжил грести, считая гребки и прикидывая расстояние. Семьдесят метров… восемьдесят… девяносто…
На отметке девяносто пять метров я почувствовал, как сердце начинает бешено колотиться. Именно здесь, в радиусе следующих десяти-пятнадцати метров, погибли все предыдущие смельчаки. Именно тут их настигала смерть из глубин.
Руки слегка дрожали, когда взялся за вёсла для следующего гребка. В голове крутилась мысль: «Последний шанс повернуть назад. Последний шанс остаться в живых.»
Но я не мог сдаться. Слишком много было поставлено на карту: тайны древних руин, возможность найти что-то действительно ценное, шанс разгадать загадку этого места — всё это слишком важно, чтобы отступить из-за страха.
Глубоко вдохнув, я сделал решающий гребок.
Сто метров.
Лодка пересекла невидимую границу, за которой начиналась охотничья территория подводных хищников.
Я замер, вслушиваясь в тишину и всматриваясь в воду под лодкой. Секунды тянулись как часы. Ничего не происходило. Вода оставалась спокойной, отражение по-прежнему чётко показывало моё напряжённое лицо.
— Неужели сработало? — прошептал, не решаясь поверить в собственную удачу.
Но радоваться было рано.
Сто один метр… сто два…
Именно на отметке сто два метра я заметил первые изменения.
Сначала это было едва заметное движение в глубине. Что-то более тёмное, чем сама вода, шевельнулось где-то далеко внизу. Я напряг зрение, пытаясь разглядеть источник движения, но чёрная вода скрывала подробности.
Отражение в воде дрогнуло. Не от ряби или волн — вода оставалась идеально гладкой. Просто отражение на мгновение исказилось, словно кто-то покачал невидимое зеркало.
— Что за…? — начал я, но не успел закончить фразу.
Из глубины поднималось что-то огромное.
Сначала увидел только смутный силуэт, искажённый толщей воды. Потом он стал отчётливее. И отчётливее. И…
Тварь появилась в миллиметре от поверхности воды так внезапно, что я не успел даже вскрикнуть.
Она смотрела прямо мне в глаза.
То, что я увидел, заставило каждую клеточку моего тела сжаться от первобытного ужаса — это было лицо, но настолько искажённое и неестественное, что его трудно было назвать человеческим.
Кожа серо-зелёного цвета, покрытая какими-то наростами или чешуйками. Глаза огромные, чёрные, без зрачков, занимающие почти половину лица. Рот — если это можно было назвать ртом — представлял собой широкую щель, набитую рядами острых зубов.
Но самым жутким было выражение этих глаз — в них читался разум. Холодный, древний, чуждый разум, который изучал меня с любопытством хищника, обнаружившего неожиданную добычу.
Мы смотрели друг на друга через тонкий слой воды, разделявший нас. Я не мог пошевелиться, дышать, думать. Только сидел, сжимая вёсла побелевшими костяшками пальцев, и смотрел в эти бездонные глаза.
Тварь тоже не двигалась — она висела в воде прямо под моей лодкой, изучая меня с той же неподвижностью, с которой я изучал её. На её лице — если это можно было назвать лицом — не было ни злобы, ни голода. Только холодное любопытство.