Павел Шимуро – Системный Алхимик VI (страница 22)

— Похоже, прошла кровавая битва, — констатировал Байер, внимательно осматривая одно из таких мест. — И судя по количеству крови, полегло много народу… Вот только трупов нет.

Не став акцентировать на этом внимание, мы пошли дальше, замечая всё больше и больше следов прошедших битв.

В некоторых местах снег был перерыт, словно здесь происходила яростная схватка. Кое-где валялись обрывки одежды, обломки оружия, другие следы бойни не на жизнь, а на смерть.

Четвёртый час пути оказался самым тяжёлым. Ветер усилился, температура упала ещё ниже, но хуже всего было влияние на энергию — я заметил, что Ци внутри моего тела стала циркулировать ещё медленнее. Если в начале пути замедление составляло примерно в два раза, то теперь — почти в три.

— Как дела? — прокричал я Байеру, перекрывая вой ветра.

— Нормально! — ответил он, но в его голосе чувствовалась напряжённость. Даже для него, с его горячей кровью, условия становились серьёзным испытанием.

Пятый час принёс облегчение в виде небольшой лесополосы — группы низкорослых, искривлённых деревьев, которые хоть немного прикрывали от ветра. Мы сделали короткий привал, прижавшись к стволам, чтобы хоть немного согреться.

— Ещё час до места — спросил Байер, изучая карту.

— Наконец-то, — ответил я, доверившись парню.

Шестой час оказался самым долгим. Мы вышли из-за укрытия деревьев и снова оказались на открытой местности. Ветер будто ждал этого момента и обрушился на нас с удвоенной силой.

Постепенно на горизонте начали проявляться тёмные силуэты. Поначалу они казались просто тенями или обманом зрения, но с каждым шагом становились всё отчётливее.

Скальные образования росли из земли как древние зубы гигантского чудовища. Чёрные, неровные, изломанные. Ветер между ними завывал, создавая жуткие звуки, похожие на стоны, которые разносились на многие километры вокруг.

— Наконец-то! — воскликнул Байер, увидев цель нашего долгого перехода.

Но радость была преждевременной.

Буквально в тот момент, когда скальные образования стали отчётливо видны, небо обрушилось на нас.

Всё началось с резкого порыва ветра — гораздо более сильного, чем те, что мы переносили до сих пор. Он ударил нас как таран, заставив согнуться и цепляться друг за друга, чтобы не упасть.

Но это было только началом ужаса, который принесла с собой суровая матушка-природа.

Следом поднялся настоящий ураган. Ветер завывал с удушающей силой и казалось, будто небо раскололось пополам. Он поднимал с земли не просто случайные снежинки, а целые тонны снега, превращая воздух вокруг нас в сплошную белую стену.

— Твою мать! — заорал Байер, но его слова мгновенно потонули в реве стихии. Видимость упала до нуля, и я не мог разглядеть даже собственную вытянутую руку.

Температура падала с пугающей скоростью. Если до этого было просто холодно, то теперь каждый вдох резал лёгкие. Выдыхаемый пар мгновенно кристаллизовался и падал на землю дождём изо льда.

Хуже всего пришлось ядру, внутри которого Ци будто бы кристаллизировалась.

— Байер! — прокричал я, пытаясь перекрыть вой бури. — Где ты?

Ответа не было. В этом хаосе из снега, ветра и звука я потерял ориентацию в пространстве. Не понимал, где верх, где низ, не говоря уже о том, в какой стороне мой спутник.

Малой на моём плече прижался так плотно, что казался просто комком тёплой ткани. Даже он, при всей своей силе, предпочёл не тратить энергию на сопротивление буре.

«Это хуже, чем я думал», — услышал его голос в голове. «Такой холод может убить даже практика высоких стадий, если он задержится здесь надолго».

Действительно, в такую бурю обычный человек погиб бы за минуты. Его тело не смогло бы поддерживать температуру, кровь густела бы, органы отказывали. Даже практики низких стадий продержались бы максимум полчаса.

Но мы были не обычными практиками и не первый раз попадали в смертельно опасные ситуации.

Я попытался сосредоточиться, несмотря на завывающий вокруг хаос. Нужно было найти Байера и добраться до укрытия. Скальные образования должны были обеспечить защиту от ветра.

Протянув руку, начал медленно двигаться в том направлении, где, как мне казалось, должны были находиться скалы. Каждый шаг давался с огромным трудом, ветер пытался сбить с ног, а снег залеплял глаза и забивался в нос.

Внезапно услышал приглушённый крик где-то справа. Байер! Повернув в ту сторону, я начал пробираться сквозь снежную завесу.

— Алекс! — прокричал он, когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров. — Здесь! Я нашёл флажок!

Действительно, в снежном вихре едва различимая красная точка была очередным маркером, поставленным предыдущими путешественниками. И что самое важное, он указывал в сторону скал.

— Держимся рядом! — заорал во всё горло. — И следуем по флажкам!

Это был наш единственный шанс. В такой буре даже опытный путешественник мог заблудиться и ходить кругами, пока не кончатся силы, но красные флажки были видны даже в этом хаосе, служа спасительными маяками.

Это была настоящая борьба за выживание. Каждый метр давался огромным трудом, каждый вдох был болезненным, каждое движение требовало невероятных усилий.

Небесная энергия внутри моего тела почти остановилась. Я чувствовал, как защитные функции организма начинают отказывать. Руки и ноги почти перестали слушаться, реакция замедлилась.

Даже Байер начал подавать признаки истощения. Его движения стали более резкими, менее координированными. В его дыхании появились хрипы.

— Сколько ещё? — прокричал он, цепляясь за очередной флажок.

— Не знаю! — честно ответил я. — Выбора нет — только вперёд!

И тут сквозь снежную завесу увидел тёмное пятно. Сначала подумал, что это обман зрения, но пятно становилось всё отчётливее. Скала! Огромная чёрная скала, которая вздымалась из снега как монолитная стена.

— Скала! — заорал что есть мочи. — Скала впереди!

Последние метры мы практически ползли, цепляясь друг за друга и используя каждую неровность на пути как опору. Ветер здесь был ещё сильнее, а скальные образования создавали завихрения, которые швыряли нас из стороны в сторону.

Наконец, мы добрались до каменной стены. Прижавшись к ней спиной, мы ощутили относительное облегчение — она хотя бы частично прикрывала от прямых ударов ветра.

— Нужно найти пещеру или расщелину! — прокричал я. — В такую бурю на открытом воздухе не выжить!

Мы начали медленно продвигаться вдоль скалы, ощупывая каждый изгиб и трещину. Руки почти не чувствовали камня из-за холода, но продолжали методично исследовать поверхность.

— Здесь что-то есть! — прокричал юноша. Его голос звонкий, отчего даже завывающий ветер не был ему помехой.

Подошёл ближе и почувствовал, как из расщелины в камне дует более тёплый воздух. Не тёплый по меркам нормального климата, но определённо мягче, чем снаружи.

— Пещера, — констатировал я с кривой улыбкой на лице, но когда мы заглянули внутрь, улыбки с наших лиц мгновенно исчезли.

У входа в пещеру, прямо на снегу, лежали тела.

Четыре человека — вернее то, что от них осталось. Они были заморожены насмерть, превратившись в ледяные статуи. Хуже всего было состояние тел, они растерзаны. Глубокие рваные раны, оторванные конечности, вспоротые животы.

— Твою мать, — прошептал Байер, разглядывая ужасную картину.

Один из мёртвых практиков всё ещё сжимал в руке меч. Оружие было наполовину вонзено в снег, словно он пытался им опереться в последние мгновения жизни. У другого отсутствовала целая рука, она лежала поодаль, всё ещё сжимавшая рукоять кинжала.

По одежде и экипировке было видно, что это не новички — качественная броня, хорошее оружие, походное снаряжение. Всё это говорило об опытных практиках, знающих своё дело.

— Не спешим входить, — остановил я парня, который уже было направился к входу в пещеру. — Сначала осмотримся.

Мы медленно обошли вход, изучая следы. На снегу были отчётливо видны пятна крови — много крови. Судя по их расположению, битва была жестокой и длительной. Защищаясь, практики отступали к пещере, но что-то не дало им скрыться внутри.

— Смотри на раны, — указал на одно из тел. — Что это за хренотень?

— Да, слишком ровные и глубокие. Что могло нанести такие повреждения? — Байер опустился на колени перед разорванным телом, чтобы внимательно изучить детали.

Я не ответил, но в душе уже зарождались тревожные подозрения. Эти раны напоминали мне кое-что очень знакомое и неприятное.

Внезапно ветер стих — не до конца, ведь буря всё ещё бушевала, но около пещеры образовался относительно спокойный коридор воздуха. И в этой тишине я смог сосредоточиться на том, что вдруг ощутил краем сознания.

Какая-то странная, притягательная энергия…

Из глубины пещеры тянулся слабый, но отчётливо различимый поток кровавой Ци — той самой алой энергии, которую я научился распознавать ещё в башне алхимиков.

— Байер, — тихо позвал его. — Будь…

Не успел я договорить, как из пещеры донеслись звуки — сначала тихие, едва различимые, что-то похожее на скрежет когтей по камню. Потом звуки стали громче и отчётливее.

Первой из темноты пещеры вышла фигура, которая когда-то была человеком — высокий мужчина в остатках доспехов. Его кожа приобрела нездоровый серый оттенок, а глаза светились ярко-красным светом.

За ним появилась ещё одна фигура, напоминающую женщину, чья некогда красивая внешность была искажена серой кожей и острыми, нечеловечески длинными клыками, что выпирают сквозь бледные губы, создавая гримасу застывшего перед смертью ужаса.