Павел Шимуро – Системный Алхимик VI (страница 21)

— Через шесть дней, в полдень, — строго отчеканил мужчина. — Ровно на час. Опоздаете — ждите ещё неделю.

— Понятно. А как нам понять, что врата открылись? — этот вопрос сильно меня волновал.

— За полчаса до открытия стреляют красной ракетой. Её видно за десятки километров.

Получив последние инструкции, мы прошли через малые ворота. Они представляли собой узкий проход в стене, защищённый двумя решётками и дополнительными заграждениями. Всё это выглядело значительно скромнее главных ворот, но не менее надёжно.

Оказавшись за стенами крепости, я впервые в полной мере ощутил атмосферу северных степей. Холодный ветер бил в лицо, унося тепло тела. Вокруг простирались бескрайние заснеженные равнины, изредка прерываемые низкими холмами и группами чахлых деревьев.

Небо было серым и низким, создавая ощущение давящей тяжести. На горизонте виднелись силуэты далёких гор, которые казались недостижимыми в этой бескрайней белизне.

— Ну и дерьмо, — прокомментировал Малой, поёжившись на моём плече.

— Зато спокойно, — ответил Байер, с удовольствием вдыхая морозный воздух. — Никаких людей, никаких проблем — только мы и природа.

Достав компас и карту, попытался сориентироваться на местности, но это оказалось не так просто. Ещё никогда в жизни мне не приходилось заниматься подобным, поэтому я почесал котелок и смущённо выдал:

— Ну нам вроде бы… Ну…

— Давай лучше я, — Байер принял из моих рук карту и, нахмурившись, начал что-то бормотать себе под нос. Оценивая местность, прикидывая куда мы пойдём и даже наслюнявив палец, чтобы определить направление ветра, парень сказал: — Туда!

— Где ты научился так обращаться с картой? — я укутался получше, чтобы за шиворот не попадали снежинки.

— А? Всегда умел…— неуверенно ответил юноша и, покачав головой, пошёл вперёд.

Ребята, накидаем лайков?

Глава 12

Не живой…

Первые шаги по заснеженной степи дались относительно легко. Снег хрустел под ногами. Байер уверенно вёл нас по выбранному маршруту, то и дело поглядывая на карту. Солнце стояло ещё низко, но уже начинало припекать, отражаясь от белоснежной поверхности.

Уже через час стало ясно, что дела не так радужны, как могло показаться на первый взгляд и стоит готовиться к худшему.

Ветер, который поначалу казался просто прохладным, превратился в настоящую пытку. Он дул не постоянно, а налетал резкими порывами, каждый из которых был сильнее предыдущего. Первый налёт заставил поёжиться и плотнее запахнуть плащи, но когда подул второй, тёплая экипировка уже не спасала так хорошо.

Воздух вокруг нас взорвался снежной пылью. Ветер поднял с земли тонны снега, превратив день в ночь. Видимость упала до десяти метров, а мелкие снежинки забивались под капюшон, в рукава, просачивались сквозь любые щели в одежде.

— Ничего не видно! — выругался Байер, пытаясь разглядеть дорогу впереди. — Как в этом буране вообще можно что-то разглядеть⁈

— Терпи, — ответил я, хотя сам чувствовал, как холод медленно проникает через все слои одежды. — Думаю, простой человек скопытился бы уже через час, если не раньше…

И это была чистая правда. Температура опустилась гораздо ниже нуля, а при таком ветре ощущалась ещё холоднее. Каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом, выдох превращался в густые облака пара, которые мгновенно рассеивались порывами.

Малой на моём плече свернулся в тугой клубок, прячась под складками плаща. Время от времени он недовольно фыркал:

— Ненавижу холод. В следующий раз я остаюсь в таверне.

— Деваться некуда, — попытался его успокоить. — Как только найдём укрытие, согреемся.

По мере продвижения вперёд становилось понятно, что простого укрытия будет недостаточно. Это не просто холод — это враждебная среда, которая методично высасывала из нас жизненные силы.

Человек, далёкий от практики и небесной силы, действительно погиб бы здесь за считанные минуты. Его тело не смогло бы поддерживать нормальную температуру, кровь начала бы густеть, сердце замедлять ход. Даже самые тёплые одежды не спасли бы от такого мороза, усиленного пронизывающим ветром.

Но мы были практиками. Наша плоть значительно выносливее, сильнее. Небесная энергия, циркулирующая в организме, помогала поддерживать нормальную температуру и противостоять внешним воздействиям.

Однако и у этой защиты были пределы.

Через полтора часа после выхода заметил странную вещь. Обычно Ци внутри ядра растекается по телу мелкими порциями и это происходило на автомате, но сейчас… Её ход сильно замедлился и приходилось напрягаться, чтобы она проходила дальше.

— Остановка, — объявил, поднимая руку. — Нужно проверить кое-что.

Байер с облегчением остановился, тяжело дыша. Даже его выносливый организм начал ощущать влияние сурового климата.

Я закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. То, что обнаружил, было одновременно интересно и тревожно. Циркуляция Ци внутри моего тела замедлилась почти в два раза.

— Слушай, Байер, — позвал его. — Ты чувствуешь что-то странное с энергией внутри тела?

— А… да, и правда! Она стала какая-то вялая… — парень нахмурился, явно прислушиваясь к себе.

— Это место не так просто, как могло показаться, — я покачал головой. — Ледяной воздух влияет на небесную энергию, замедляя её в несколько раз. Никогда с таким не сталкивался…

Поднял глаза к небу и посмотрел на течение небесной энергии вокруг нас.

Если в крепости частички носились в воздухе довольно активно, то здесь они двигались с черепашьей скоростью. Более того, они стали существенно мельче, и их концентрация заметно снизилась.

— Это плохо, — проворчал Малой с моего плеча. — В таких условиях восстановление энергии займёт в разы больше времени.

«А насколько сильно это влияет на тебя?» — спросил я у него мысленно.

«Пока несильно. Мой уровень достаточно высок, чтобы компенсировать замедление. Но если холод усилится…»

— А как ты себя чувствуешь? — поинтересовался у Байера.

— Не сказать, что хорошо, — честно признался парень. — Кровь у меня горячая, это помогает. Хотя… — он почесал подбородок, — небесная сила внутри правда течёт медленнее, но это не сильно снизит мои боевые способности.

И это была правда. Байер как носитель огненной крови меньше подвергался влиянию холода. След прародителя внутри его тела частично компенсировал внешние условия. К тому же, он был практиком седьмой стадии железной кожи, что само по себе обеспечивало высокую сопротивляемость внешним воздействиям.

У меня же дела обстояли хуже. Моя стихия молния была нейтральной по отношению к холоду и жаре, никаких бонусов к сопротивляемости не давала. Приходилось полагаться только на общую выносливость одиннадцатой стадии мёртвой плоти.

— Хорошо, — резюмировал я. — Значит, в бою нужно будет более экономно тратить энергию. Восстановление займёт больше времени, чем обычно.

— Понял, — кивнул Байер. — Будем рассчитывать силы с запасом.

Двинулись дальше. Километр за километром, час за часом, мы медленно продвигались по заснеженной степи. Пейзаж вокруг практически не менялся — всё та же белая равнина, то же серое небо, те же редкие группы чахлых деревьев вдали.

Монотонность окружения начинала давить на психику. В таких условиях легко потерять ориентацию не только в пространстве, но и во времени. Казалось, будто мы идём уже целую вечность, хотя прошло всего несколько часов.

К счастью, пейзаж начал меняться. Сначала мы стали замечать небольшие вмятины в снегу, похожие на следы прошлых экспедиций. Потом показались первые признаки человеческой деятельности.

— Смотри! — Байер указал рукой вперёд. В его голосе отчётливо слышалась радость.

Прищурился, вглядываясь вдаль, и увидел то, что заставило учащённо забиться сердце. На расстоянии примерно в пятидесяти метрах от нас из снега торчала тонкая палка с привязанным к ней красным лоскутом ткани.

— Флажок! — воскликнул, указывая пальцем вперёд.

Мы подошли к первому маркеру. Это была обычная деревянная палка, воткнутая глубоко в землю. Красная ткань была довольно новой, что говорило о том, что флажок поставили недавно. На самой палке были вырезаны какие-то знаки — стрелка, указывающая направление, и цифра «3».

— Что означает тройка? — спросил Байер.

— Возможно, расстояние до следующего флажка в километрах, — предположил я. — Или номер в последовательности, — стянул воротник потуже и мотнул головой дальше, намекая, что стоит идти дальше и не стоять долго на одном месте.

Действительно, следующий флажок обнаружился ровно через три километра. На нём была вырезана цифра «5» и стрелка, указывающая слегка восточнее нашего текущего курса.

Так, маркер за маркером, мы медленно продвигались по заснеженной степи. Система маркировки оказалась продуманной, ведь каждый флажок указывал направление к следующему и примерное расстояние. Очевидно, кто-то потратил немало времени и усилий, чтобы создать эту навигационную сеть.

Чем дальше мы уходили от крепости, тем более неухоженными становились маркеры. Если первые флажки выглядели свежими, то через несколько часов пути мы начали встречать потрёпанные, с выцветшей тканью и стёртыми надписями.

Третий час пути принёс ещё одно открытие — в снегу начали попадаться тёмные пятна. Похоже, это места, где когда-то пролилась кровь. С виду они были старые, заметённые последующими снегопадами, но всё же различимые.