Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 44)

— Да, мне пора.

Я кивнул. Мы подошли ко входной двери, и я уже собрался прощаться, как кое о чём вспомнил.

— Постой, — произнес я.

Я сходил за «Атласом лекарственных растений и известных ингредиентов Первого и Второго слоёв», который одалживал мне Элиан, и вернулся к парню.

— Вот, держи, спасибо.

Парень взял его обеими руками.

— Да не за что. Если ещё понадобится, скажи.

— Хорошо.

Элиан улыбнулся и спрятал атлас во внутренний карман куртки.

— Я завтра ещё зайду, покажешь, где тут что лежит на всякий случай.

— Хорошо, буду ждать.

Парень кивнул, а Астик на плече с достоинством поправил хвосты. Распахнув дверь, они направились в сторону Академического квартала.

Я смотрел им вслед, пока силуэт не скрылся за углом, потом закрыл дверь и задвинул засов.

Вокруг стало тихо. Я постоял немного у двери, прислонившись к дереву, затем оттолкнулся, выдохнул и уже зашагал во двор к спящему зайцелопу, дремлющему бронебрусу и молчаливому Кроху, когда в дверь легонько постучали, будто человек сомневался, туда ли пришёл.

«Элиан что-то забыл?» — мелькнула мысль.

Развернувшись, я направился к створке, отодвинул засов и распахнул. На пороге стоял невысокий плечистый мужчина лет сорока с добродушным круглым лицом и взъерошенной русой бородой в тёмной рубахе с засученными рукавами и фартуке, покрытом мучной пылью. Пекарь или повар, судя по всему. В руках он держал глиняный кувшин.

А из него… торчал зверь. Точнее, его задняя половина: пушистый серо-полосатый круп, короткий хвост-обрубок и лапы, упёршиеся в горлышко. Зверёк толкался, извивался и так дёргал бёдрами, что сосуд в руках мужчины ходил ходуном.

Изнутри доносилось глухое, возмущённое «мур-мур-фррр».

Мужчина кашлянул.

— Простите… я правильно пришёл? Тут… это… зверей лечат?

Я вновь глянул на кувшин с торчащими лапами.

— Правильно, — сказал я, отступая в сторону. — Проходите.

Мужчина бочком, боясь лишний раз качнуть ношу, просочился в коридор. Зверек внутри возмущённо фыркнул, в очередной раз пытаясь вырваться на свободу. Мужчина охнул и покрепче прижал кувшин к груди, как младенца.

— Тихо, тихо, дурень, сейчас дяденька поможет…

Я провёл его в главный зал.

— Кладите на стол. На бок, аккуратно.

Он послушно опустил кувшин. Зверёк внутри тут же перевернулся вместе с ним, дрыгнул лапами, мяукнул во всю глотку и замер, лишь бока под полосатой шерстью часто вздымались.

— И как же вы до такой жизни докатились? — спросил я, глядя на торчащий зад.

— Да я сам не понял, — мужчина нервно перебирал фартук. — Я, значит, молоко с утра в кувшин налил, на стол поставил и отошёл буквально на… ну, на пару минут. Вернулся, а кувшин шевелится.

Он развёл руками, едва не опрокинув питомца.

— Я сперва подумал — всё, допился, хотя месяц ни капли в рот не брал! Подхожу ближе, а из кувшина торчит Пушок. То есть задница его, а голова там, внутри, и уже ни туда ни сюда.

Я наклонился к горлышку и тут же услышал обиженное сопение. Принюхавшись, уловил вполне отчётливый молочный дух.

— Тянуть пробовали?

— Конечно, — честно признался мужчина. — Легонечко, но он как заверещит, я и бросил — побоялся шею ему свернуть. Потом подумал разбить кувшин, да только как? Осколками же всю морду можно изрезать. Так и сидел над ним, не зная, что делать… — он вздохнул. — Пока сосед не сказал, мол, к Моррису-младшему сходи, он поможет, вот я и… Пришёл.

— И правильно, — произнес я. — С осколками беда была бы, да.

Я аккуратно положил ладонь на спинку зверя. Мышцы под шерстью напряжены, но без дрожи. Пульс, судя по тому, как быстро вздымались бока, учащённый, но ровный. Шея в горловине сидела плотно, однако пальцы без труда протиснулись между глиной и шерстью — значит, не удавится.

Система внезапно откликнулась без моего запроса.

[Существо: Полосатый домовой мурлык]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Удовлетворительное. Лёгкий стресс, умеренное сдавление в области шеи, без нарушения кровотока]

[Рекомендованные действия: Смазать горловину кувшина жирным веществом, извлечь голову с поворотом по часовой стрелке]

«Спасибо, капитан очевидность» — подумал я, но, честно говоря, подтверждение не помешало. Всегда приятно, когда мысль врача и данные Системы совпадают.

— Вытащим, — сказал я хозяину.

Мужчина выдохнул.

— Слава предкам…

— Минуту.

Я прошёл на кухню и взял кувшинчик с маслом, который использовал для восковых печатей.

Вернувшись, поставил его на стол.

— Сейчас, возможно, будет немножко больно, — сообщил я торчащему заду. — Но недолго.

Пушок глухо мяукнул из кувшина — то ли согласился, то ли выругался — не разобрал.

Обмакнув пальцы в масло, я аккуратно засунул их в горловину, между глиной и шерстью на шее, и промазал её по кругу. Мурлык сперва дёрнулся, но почти сразу замер — видимо, ему стало интересно, что же будет дальше.

— Держите кувшин, — сказал я хозяину. — Крепко, за донышко, но не тяните. Ваша задача, чтобы сосуд не двигался из стороны в сторону.

— Понял, понял, — мужчина вцепился в кувшин обеими руками.

Я мягко, но крепко обхватил мурлыка за плечики.

— А теперь, дружок, слушай меня внимательно, — пробормотал я, глядя на его возмущённо подрагивающий хвост. — На раз расслабляешься, на два я тебя достаю, на три ругаешь меня всеми словами, какие знаешь. Договорились?

Хвост дёрнулся, а я, приняв этот жест за согласие, принялся медленно тянуть зверька на себя, с лёгким поворотом по часовой стрелке, будто выкручивая пробку. Смазанная шерсть плавно заскользила по глине, мурлык зашипел, рванулся вперёд, но я тут же чуть ослабил хватку, дал ему секунду передохнуть, и вновь потянул, но на этот раз посильнее.

Вытащить не получилось.

— Ещё разок, — сказал я себе.

Повернув голову зверька на пол-оборота, нашёл угол, при котором уши сложились вдоль черепа, а не топорщились поперёк горлышка, и потянул, освободив Пушка.

Зверек вылез с коротким «мяу!», весь в молочных каплях и масле, с прижатыми ушами и ошалевшей полосатой мордой. Усы торчали в разные стороны, один глаз был чуть прищурен, другой распахнут во всю радужку. Пушок замер на столе, огляделся и возмущённо фыркнул в сторону кувшина.

«Предатель,» — читалось на морде.

Хозяин ахнул и засмеялся одновременно, получилось что-то вроде «ох-ха-ох».

— Пушок! Балбес ты мой молочный!

Он подхватил мурлыка, прижал к груди, получил лапой по бороде, но, не обращая на это внимание, продолжил счастливо улыбаться.