Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 41)

— Упорный, — заметил я.

— Тупой, — поправил старик с нежностью — Весь в мать.

Мы пошли дальше. Чуть впереди женщина развешивала полоски вяленого мяса. Внизу, стоя на задних лапах, к ним тянулся серый лохматый зверёк размером с крупную кошку. Он вытягивал шею, нетерпеливо перебирал передними пальцами, но всё равно никак не мог дотянуться.

Женщина, не оборачиваясь, шлёпнула его мокрым полотенцем. Зверёк фыркнул, отскочил на два шага и замер. Стоило ей повесить очередную полоску, как он выждал три секунды, подкрался обратно и вновь поднялся на задние лапы.

Женщина обернулась, и зверёк мгновенно сел на попу, глядя в сторону с видом абсолютной непричастности, мол, я тут просто сижу, а мясо… Какое мясо? Я и слова-то такого не знаю.

Я усмехнулся и прибавил шаг.

Район Отверженных просыпался шумно, хаотично и бестолково, но в этой суете была своя система. Каждый знал своё место и дело. Магические звери встраивались в этот механизм так же естественно, как торговцы, водоносы или мусорные возы. Никакого пафоса арен, никаких турнирных рингов, а просто обычная, и оттого по-своему ценная жизнь.

Я не заметил, как дошёл до тренировочной площадки. Тренер ждал уже на месте, устремив взгляд куда‑то вдаль.

Его лицо выражало необычайную серьёзность.

— Доброе утро, — сказал я, подходя.

Хольц кивнул. Я протянул ему три порции обогащённого корма и пять медных марок. Он всё принял и, не глядя, убрал в сумку.

Между нами возникла пауза. Обычно в этот момент тренер объяснял план тренировки, но сегодня он молчал.

— Эйден, — сказал он наконец. — Есть разговор.

Люмин прижался к моей ноге, Крох застыл в двух шагах, повернув голову к Хольцу.

— Слушаю.

— Я пойду с тобой в Лес.

Я моргнул.

— Что, простите? — переспросил я, думая, что мне послышалось.

Хольц посмотрел мне в глаза.

— Через два дня я пойду в Лес вместе с тобой.

Я открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал и закрыл его. Спустя несколько секунд заговорил:

— Хольц… Вы тренер, а не добытчик.

— Я тренер с тридцатидвухлетним стажем, — согласился он. — Бывал на Первом слое больше раз, чем ты прожил лет, — он осёкся на мгновение и продолжил: — Я знаю повадки зверей лучше любого добытчика.

Всё это правда, но…

— Зачем это вам? — спросил я.

Хольц сжал челюсти. Желваки проступили под кожей.

— Когда мы вернёмся из Леса, ты выполнишь мою просьбу.

Тишина. Ветер шевельнул пыль на площадке. Где-то вдалеке раздался рёв зверя.

— Какую? — спросил я.

— Узнаешь по возвращении.

Я покачал головой.

— Нет, так не пойдёт, — уверенно ответил я. — Я не соглашусь на кота в мешке, Хольц.

В глазах тренера читалось глубокое переживание, не свойственное ему.

— Это связано с моим зверем, — тихо сказал он.

Я молчал.

— Он… не в порядке, и уже довольно давно. Извини, но я и вправду не могу сказать подробнее — ты должен увидеть это сам, иначе не поймёшь. Когда вернемся, ты… Должен пообещать, что попытаешься помочь.

Голос Хольца стал тише.

— Многие пытались — алхимики, целители, Мастера, но все говорили одно и то же: «Убейте его. Это милосердие». Тридцать два года мне это говорят.

Последние слова он произнёс почти шёпотом.

— Единственное условие, — Хольц поднял на меня глаза, — абсолютная тайна. Никому и никогда не рассказывай об этом, без исключений.

Я смотрел на него. На напряжённые желваки, на побелевшие кулаки, на глаза, в которых стояла старая боль, как незалеченный перелом, который сросся криво и ноет при каждой смене погоды.

Тридцать два года он живёт с этим, слышит «убейте его», и каждый раз отвечает «нет».

Я целитель и никогда не мог отказать больному зверю, ни в прошлой жизни, ни в этой. Это сильнее логики, осторожности, и инстинкта самосохранения. Если зверь болен — я всегда попытаюсь помочь!

А ещё в Лесу мне не помешал бы человек, который знает повадки зверей, и кому доверяют мои питомцы.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен. Когда вернёмся вы покажете мне зверя, и я сделаю всё, что смогу.

Хольц кивнул. Напряжение в его плечах чуть ослабло, будто он выдохнул после долгой задержки дыхания.

— Спасибо, — сказал он.

Я кивнул. Хольц расправил плечи, и на мгновение мне показалось, что разговор окончен, но тренер, направляясь к мешочкам с ложными следами, внезапно замер на месте.

— И ещё одно, целитель.

Он обернулся. Его глаза были холодными, жёсткими — совсем другими, чем минуту назад.

— Будь осторожен с Торвальдом, — произнёс Хольц негромко. — Даже не думай доверять ему, а я… Буду рядом.

Он развернулся, зашагал к мешочкам, и вёл себя так, будто никакого разговора не было.

Я почувствовал, как по телу пробежали мурашки.

— Люмин, — голос Хольца прозвучал с другого конца площадки, — ко мне.

Зайцелоп дёрнул ушами, побежал, и тренировка началась.

А я так и стоял, глядя в спину человеку, о котором, оказывается, не знал почти ничего.

Глава 19Р

Отогнав лишние мысли, я сосредоточился на тренировке. Люмин работал вслепую: Хольц завязал ему глаза узкой полоской ткани и закопал мешочек в землю. Зайцелоп двигался медленнее обычного, но нос уверенно вёл его между препятствиями.

Крох тем временем обошёл периметр площадки, обнюхал все мешочки, убедился в отсутствии угрозы и спокойно присел у моей ноги.

— Достаточно, — сказал Хольц через полтора часа и снял повязку с глаз Люмина.

Зайцелоп прищурился, проморгался, ткнулся мордой мне в колено и тихонько пискнул, мол, видишь, я справился, доставай морковку.

— В целом, он готов к работе в Лесу, — сухо произнёс Хольц, пряча лист в карман.

Я кивнул, поправил ранец на плече и уже собрался уходить, когда тренер вдруг заговорил.

— Эйден.

— Да?