Павел Самусенко – Трезубец (страница 5)

Шерсть дыбом. Из пасти пена со слюной. Злость ротвейлера была неистовая. Перепуганный Марк смотрит на него в упор и одновременно отходит спиной к дороге подальше от бешеной собаки.

Через четверть минуты Марка обливает холодок неожиданности. Оказывается, ротвейлер гавкал не только на него одного. Приостановившись и наклонившись отдохнуть, Марк услышал рядом с собой звуки. Это был Максим. Он стоял к нему спиной и справлял свою нужду под орех.

– О-о-о прости Марк, не сдержался.

Марк был шокирован.

Как Максим мог оказаться здесь?! Обогнать было невозможно, если только не пролететь над головой, как птица, или пробежать ещё быстрее по крышам соседних домов, если это возможно.

Застегнув ширинку, Максим подошёл к Марку.

– Я думал, что потерял тебя, – с каменным лицом и жгучим не моргающим взглядом, сказал Максим. – С тобой всё в порядке?

Марк не промолвил ни слова.

– Ладно, пошли, – внезапно с чего-то повеселев, сказал Максим и дружественно ударил по плечу Марка.

Марку было совсем не до веселья.

– Как… Какого чёрта?!

– Пожалуйста, – с улыбкой на лице вернулся Максим, – не трогай… или как бы это сказать… не упоминай в своей некультурной речи такое создание, как чёрт. Оно здесь ни при чём, к тому же в твоих словах это звучит как замена матерному слову. Прямо обидно как-то. Кстати, до нового года осталось не так уж и много: надо бы нам поторопиться.

Ротвейлер не умолкал. Пришлось пройтись вперед, чтобы исчезнуть с глаз сторожевого пса, пока в отклик ему не проснулись и не развопились все остальные дворовые собаки улицы.

– Я не могу удовлетворить твоё желание, – сказал Марк таким тоном, будто выдавливал эти слова против своей воли. Потом остановился, и Максиму пришлось остановиться тоже.

– Но я же удовлетворил твою просьбу, так и ты удовлетвори мою, по величине одинаковую твоему желанию, – Марк молчал. – Ты не хочешь? Но это же ведь зло, не отвечать людям взаимностью на добро. Это зло!

– А может я предводитель зла.

Максима сначала смутили, а потом вроде как обрадовали эти слова, будто он только что встретил своего настоящего друга.

– Ха! – задорно воскликнул Максим. – Вот оно что. А я-то думаю, почему мне с тобой так легко. Оказывается, ты такой же подлец, как и я! Или нет?

Затем подплыл плавными шагами ближе к Марку, накренился в его сторону и серьёзным тихим голосом спросил:

– Это была шутка? Или нет? Я не понял.

– Послушай. Не понимаю, что ты несёшь, но… Я понимаю, что тебе больше идти некуда, но мой отец… он очень агрессивный человек. Он тебя не впустит, пойми. Я живу не один. Я не самостоятельный. У меня нет своего дома, в который я бы мог приводить кого угодно.

Всё на самом деле было наоборот, и Максим понимал это, от чего начал говорить так, будто хорошо знал отца Марка.

– Кто? Твой отец?! Неужели тот человек, что вырастил тебя, настолько злой? Не может быть! Его дом – это твой дом. Бро-о-ось. Он поймет тебя. Пошли, – и хлопнул Марка по плечу. – А я-то подумал, что это твоё нежелание остановило нас здесь. Оказывается, виною стал страх перед отцом. Сейчас ты увидишь, как я ловко войду в его доверие, и через пару минут мы уже будем болтать как старые друзья.

Марк не торопился следовать за Максимом, который уже шёл впереди, будто ОН ведёт Марка в гости.

– Отчимом, – в полголоса сказал Марк.

– Что?

– Это отчим, а не отец – Василий Иванович.

– А… да. Я знаю.

– Откуда?

– Откуда?! – продублировал вопрос Марка и задумался, но не успел ответить.

– Ты что знаешь моего отца? – с укором спросил Марк.

Марк отказывался вести Максима домой. Это было видно.

Максим скривился, размышляя над будущими словами, и сказал:

– Я знаю его с детских времён.

– Что?!

Максим ляпнул глупость, и своё расстройство – с чувством угрозы срыва новогоднего праздника – попытался спрятать за довольной маской на лице. Ему нужно было именно сейчас придумать слова, которые бы сгладили напряжение между ним и Марком, и потом попробовать начать беседу заново.

– Не хотел тебя расстраивать, но меня послал именно он, чтобы я проследил за тобой.

– Зачем?

– Кажется, для того, чтобы ты не влез в какую-нибудь передрягу. Я не должен был тебе это говорить, но проболтался. Ты же ведь меня не выдашь, правда? – Марк молчал. – Ладно, сделаем так. Не хочу упасть в его глазах… Сделаем вид, будто я ничего тебе не говорил. Будем в сговоре с тобой! Я вижу, ты хороший парень. Твой отец… То есть твой отчим, он просто не доверяет тебе. Но теперь я буду говорить ему о тебе всё только хорошее. Я прокололся – что тут сделаешь. Теперь мы оба заинтересованы, чтобы всё было хорошо. Пошли, сделаем вид, будто ты привёл меня домой в гости. Я думаю, таким образом ты покажешь себя с хорошей стороны.

После первого разговора Максим оставил впечатление простака: обычного спокойного гражданина. Потом Марк увидел в нём лидера: опасного, смелого, расчетливого человека, рядом с которым он мог бы быть максимум его правой рукой, но никак не наравне с ним. Сейчас Марк разглядел в нём горбатого сплетника и шестёрку.

– Чушь! Чёртовская чушь! – повышенным тоном выпалил Марк, что Максиму определённо не понравилось. – Так… хватит. Всё!

Максим замолк. Быстро ответить что-то вразумительное Марку у него не получилось: борьба с внутренним недовольством сыграла роль сбивающего фактора.

Он умолк, уставившись в Марка. А Марка не молчал:

– Что ж… если вы такие друзья с моим… отцом, то зайдешь в дом сам. Будем считать, что я тебя ни разу не видел.

«Это нехороший план», – направив указательный палец вверх, хотел сказать Максим, но был тут же перебит:

– Это отличный план!

Максим нелегко задышал, будто в груди его загорелось жгучее пламя мести за нанесённую обиду. Он не двигался с места. Марк прошёл вперёд, остановился, и, развернувшись в пол-оборота, продолжил говорить с Максимом, который опустил руки и злобно осунулся.

– Сделаем Василию Ивановичу так называемый сюрприз. Короче, ты за мной следил, я был хорошим мальчиком, и я тебя не знаю! – и направился в сторону своего дома.

Было бы логично пройти мимо дома, дождаться, пока бродяга отстанет, и только потом вернуться – на всякий случай, чтобы он не знал дом Марка, – но хмурый взгляд буквально околдовал. Страх заковал сердце, из-за чего Марк хотел быстрее вернуться домой и запереться там как следует. Ему было не по себе, хотя он всеми силами старался выглядеть смелым и наглым.

Превосходство Максима было свалено вниз. Чувство долга и ответственности перед ним тоже. Опаска, что он может выдать всё что угодно, в том числе достать из кармана нож и всунуть в пах – осталось. Его злорадный вид показывал это. Его не то что приводить в дом, находится с ним рядом было тревожно.

Дом был близко. Марк взлетел по ступенькам крыльца, ступил за порог дома и сразу же закрыл за собой дверь. Разуваться не торопился. Посмотрел в тонкую щель между шторой окна и стеной, в которой заметить его было практически невозможно, но Максим всё же заметил. Он стоял сгорбленно в пол-оборота, с приспущенной головой и нахмуренными бровями смотрел именно в эту область, будто знал, что Марк посмотрит именно через это место.

Ночь. Яркий фонарный свет очертил силуэт сгорбленного низкорослого бездомного с ящиком на спине на абсолютно безлюдной улице.

Марк видел, как Максим злобно смотрит на него.

– Брат! – прыгает на спину сестра. – Ты где был?

– Да я вот… задержался.

Дрогнув от внезапного налёта сестры, почти улыбчиво отвечает Марк. Снова смотрит через ту же самую щель в сторону Максима, который до этого стоял неподвижно, будто застыл от холода и превратился в ледяную статую, но там его уже нет.

– Что за чёрт, – хрипло произнёс Марк.

Открыл дверь, вышел на улицу и посмотрел по сторонам. Бродяги Максима нигде нет.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила сестра Мелисса.

– Да ничего… Всё нормально, – и зашёл обратно в дом, закрыв за собой дверь.

Появляется Василий Иванович. Надет в любимый коричневый джемпер и чёрные брюки, но всё равно был не как обычно: без своей милой улыбочки, и на это были причины.

– Где ты был? – поинтересовался внезапно появившийся отец, Василий Иванович. – И почему звонили с твоей работы? – Марк с ответом не торопился. – Ты опять не пришёл вовремя?

– Да нет, все отлично. Были кое-какие вопросы, но уже разобрались, – идя в комнату, соврал Марк отцу.

– Чуть не забыл, – на полпути в комнату остановился Марк: – Ты не помнишь своего друга? – Марк жестикулировал, будто пытался вспомнить, – Максимом его звали.

Василий Иванович свёл брови и сжал губы в тонкую линию. Марк добавил: