Павел Самусенко – Трезубец (страница 4)

Беседа между Максимом и Марком продолжалась на протяжении всего пути, от самой телефонной будки. Мгновений неловкого молчания, это когда они не знали что сказать друг другу, пауз с молчаливым про себя размышлением, о чём бы ещё поговорить, не было. Максим был интересным и разговор с ним лился сам по себе. Марк с ним так забалтывался, что и не замечал за собой как рассказывал слишком многое. Максим казался любопытным человеком, которому якобы была интересна жизнь Марка – человека, с которым он только что познакомился.

– Улица Пугачёва, – ответил Марк, когда Максим спросил про улицу, на какую они направляются.

«О, чёрт, – подумал Марк. – Зачем я сказал, где я живу. Теперь точно придётся вести его домой».

В Марке боролось два дьявола. Один призирал бездомного Максима – как и всех ему подобных – и трактовал Марку, что он понапрасну возится с отбросом, что связи с людьми, на которых судьба забила большой болт, ведут к неудачам. Другой же дьявол – созданный его отцом, который воспитал Марка – перечил первому, и не допустил Марку до сих пор неблагодарно бросить человека, не сдержав своего обещания.

С самого начала Марк не рассчитывал вести на семейный порог незнакомца. Пускай это было бы и милосердно с его стороны, но не безопасно. Да и как отреагирует на это отец?

Отца Марк уважал. А отец, он же Василий Иванович, принял бы незнакомца в эту праздничную ночь. Таков он, Василий Иванович: отзывчивый, понимающий, добрейшей души человек. Людей как он, всегда ждут в гости, с радостью принимают в весёлых компаниях и в узких семейных застольях. Вряд ли он позволил бы мёрзнуть на улице человеку, тем более тому, кому многим обязан Марк. Долг Марка, это был также долг и Василия Ивановича. К сожалению, жизнь этого благородного человека сложилась незаслуженно плохо. Когда-то, когда Василий был молод, и у него не было тех усов что сейчас, жизнь повернулась к нему боком. Так сложилось, что он остался без жены. Это травмировало его душу, и боль, может быть, была бы не настолько сильна, если бы его любимая женщина не была в тот момент беременна. Время, оно ещё как-то могло бы спасти счастье Василия, но его не было: смерть не подождала, забрала её и прихватила с собой ещё и долгожданного не родившегося сына. Спустя годы Василий взял из приюта троих детей. Теперь они выросли. Умная, работящая, улыбчивая красавица дочь Мелисса – гордость Василия Ивановича. Девушки, как она, в девках долго не засиживаются, и никогда, как правило, не пропадают. Таким всегда сулит отличное будущее, даже если удача отказывается помогать. Павел, сын Василия Ивановича, он же брат Марка и Мелиссы, работает в церкви. Вся его жизнь заключается в служении Богу. Ни друзей, ни подруг, ни баров, ни ресторанов, и даже каких-либо кружков, будь они творческие или спортивные. Павел живёт только церковью. Даже дома редко появляется. Как и многие священнослужители, он носит аккуратную бородку. Лицо умное, не отталкивающее. Его можно отнести к тому классу людей, которых называют «располагающими к себе». Человек, с которым всегда приятно вести беседу, и вообще находится рядом с ним. Ну а Марк – безработный алкоголик и дебошир. Большое пятно в семье, которое Василий Иванович всё равно не перестаёт любить, как бы сильно Марк его не расстраивал. Любит его так, как любил бы своего родного сына. С такой же любовью относятся к нему и дети, которые никогда не называли его отчимом – только папой. И вот привести в семью, в этот святой дом незнакомца с улицы, то есть Максима, которого он сам не знает и даже не догадывается, что может оказаться на уме и в кармане у него, казалось Марку далеко не хорошей идеей.

Продолжая идти по тихим новогодним улицам, Марк понимал, что дом №81 с каждым шагом становится всё ближе и ближе. Нужно было что-то делать, но что? Марк пока не придумал.

Скоро впереди будет безнадзорный, старый, полуразваленный пустой дом. Если пробежать по его двору, а потом перепрыгнуть через забор в соседний, да незаметно проскочить мимо сторожевого пса, то можно попасть на улицу Пугачёва, на которой стоит родной дом №81. Дом, который когда-то строил отец для своей семьи, и в котором теперь, спустя много лет, накрывает праздничный стол его приёмная дочь Мелисса.

Марк посмотрел вдаль, на крышу заброшенного дома, потом перевёл взгляд на соседний дом, по земле которого ему нужно будет пробежать галопом. Марк знает эти два дома, и знает, что чаще всего сторожевой пёс во дворе жилого дома оказывается на цепи. Есть надежда, что и сегодня тоже он будет прикован.

Провернуть такой побег будет нелегко, но всё же, чтобы избавиться от бродяги, он решил рискнуть, ибо один из демонов в нём одержал победу.

– Мне надо отлучиться.

– Куда? – поинтересовался Максим.

– В туалет.

– Отлично. Я тоже не прочь сходить.

– Только после меня! – остановил Марк.

– Хорошо, – ответил Максим, и как только Марк сделал два шага в сторону заброшенного дома, добавил: – Только не бросай меня здесь.

Марк остановился. Его одолела неловкость, из-за которой он не знал, что ему делать дальше. Максим ему абсолютно чужой человек, которого прямо сейчас в принципе-то он мог легко отправить куда подальше, но не смог. Непонятно откуда возникшее чувство стеснения и отчасти страха повергли Марка в ступор. Он медленно повернулся к нему лицом.

– … надолго, – дополнил Максим и улыбнулся. И эта улыбка, это лицо было наполнено такой злостью, что у Марка даже стал пульс чуть выше прежнего.

Какое-то время они смотрели друг на друга, пока Марк не развернулся и не пошёл дальше в сторону ветхого дома. Максим остался на дороге.

Скрывшись за тенью забора, Марк поторопился в заброшенный дом, откуда через окно незаметно проверил, на месте ли остался Максим.

– Кто ты такой? – задавался вопросом Марк.

Максиму удалось поставить Марка в ступор и даже сделать так, чтобы по нему пробежала лёгкая дрожь. Это был какой-то оборотень, запертый внутри Максима, наконец-то показавший своё лицо: появившийся едкий взгляд таил беспощадную хитрость, а улыбка, скопированная с лица гениального психопата, дополняла общую картину скрытой личности бездомного. Марк увидел другого Максима, от которого можно было ожидать чего угодно и от которого НУЖНО было держаться подальше.

Таков был его взгляд, его улыбка и слова, в которых каждый услышал бы насмешку. Но для чего нужно было играть, делать из себя такого человека? Или же он играл всё это время, а сейчас был самим собой.

Максим знает, как завоевать уважение к себе, при этом не предпринимая никаких действий. Марк чувствовал, как превосходство Максима на протяжении всего их пути взбиралось вверх, и сейчас оно уверенно уселось на самой вершине. Он почувствовал себя никем рядом с ним. Шкура глупого мальчишки, который не знает ничего об этом мире и боится хмурых бровей злых дядь, снова была на плечах Марка, как и много лет тому назад. Есть компании, в которых мы чувствуем себя смелыми, самыми привлекательными или умными. Так и с людьми, с которыми мы общаемся: с кем-то мы чувствуем себя глупцами, а с кем-то наша гордость за самих себя цветёт. С Максимом Марк как-то быстро утратил свой задор и смелость, что стало поводом задуматься, не ставит ли он на подсознательном уровне Максима выше себя? А ведь то, что Максим так красиво преподнёс себя, не значит, что он на самом деле таковым является. Это может быть психолог и отличный актёр, который своей игрой сбил Марка с толку. Но даже если это и так, Марк всё равно не желает видеть таких актёров у себя дома.

Слова, сказанные Максимом с тоном издёвки, точно потешались над детской хитростью Марка. Именно они в первую очередь стали вводить Марка в состояние окаменелости, вызванное какой-то долей стыда. В душе Марка имелось место для совести: как-никак Василий Иванович старался сделать из него хорошего человека. Заметил ли Максим неловкость в лице Марка или что ему стало не по себе от его злорадного вида – неясно. Максим не пошёл проверять, обманул ли его Марк. А если не пошёл проверять, значит, не подозревает, что Марк собирается бросить его на дороге перед старым заброшенным домом в эту холодную новогоднюю ночь.

Убедившись, что Максим остался там же где и стоял, Марк побежал к забору, перелез через него и попал на соседний двор. Там, незамедлительно направился в сторону калитки на улицу. Пролетая между домом и забором, справа мелькнуло окно гостиной комнаты, в котором люди сидели за праздничным столом. Через пару метров ещё одно окно, намного меньше предыдущего, где принимала душ обнажённая леди. Марк остановился бы рассмотреть её, если бы сзади не послышался лай пробудившейся собаки. Это дало повод бежать быстрее. Впереди остаётся пара метров по газону, низкий заборчик с такой же невысокой калиткой, а после Марк выбежит на улицу, где увидит свой родной дом №81. Сзади нагоняют тяжелые быстрые лапы. Пёс не на цепи, и это был откормленный взрослый ротвейлер. От испуга Марк быстрой кошкой взбирается на калитку, перелазит через неё и оказывается на улице имени Пугачёва. Ротвейлер останавливается перед калиткой: дальше ему бежать было нельзя.

Ослеплённый желанием отделаться от человека, вызывающего подозрение на психическую ненормальность, совсем забыл проверить, привязан ли пёс.