Павел Пучков – Книга 1. Дикий. Нить до Вокзала (страница 2)

– Я… не помню.

Борода внимательно посмотрел на него, потом на его руки, испачканные в земле и ржавчине.

– Контуженный, что ли? Аномалия шарахнула? Ладно, стоять тут нечего. Место неспокойное. Идёшь с нами, если ноги не отнялись. Будешь выть – оставим на растерзание тем же боровам. Понял?

Дикий лишь кивнул. Это был не приказ. Это был спасательный круг.

Они шли быстро и молча, меняя маршрут, обходя подозрительные участки. Борода вёл их с уверенностью старожила. Чип нёс драгоценные колени в рюкзаке. Крот шёл последним, постоянно оглядываясь.

Через час, а может два, впереди замерцали огни. Не яркие, а приглушённые, красные точки костров и фонарей. Они вышли к скальному обрыву, под которым ютился лагерь: несколько бронированных фургонов, палаток, сколоченных из обломков бочек и досок навесов. В воздухе витал запах дыма, жареного мяса и чего-то едкого, химического.

– Дом родной, «Улей», – прошептал Чип, и по его лицу пробежала улыбка облегчения.

Их встретили не сразу. Сначала из темноты возникла тень с прикладным ружьём, обменялась с Бородой несколькими гортанными фразами и пропустила их.

В лагере было человек пятнадцать. Кто-то чистил оружие, кто-то играл в карты при свете коптилки, кто-то спал. Все они выглядели такими же уставшими и потрёпанными, как и его проводники.

Борода бросил рюкзак с добычей к ногам коренастого мужчины с гаубицей через плечо.

– Две пары. Один самец крупный. Целый отстрелялись.

– Кого привёл? Места за столом не хватает, а ртов и так много.Тот кивнул, оценивающе взглянул на Дикого.

– Нашёл в Руинах. Контуженный, без памяти. Говорит, звать Дикий.

– Дикий? – Хозяин лагеря хмыкнул. – Ну, посмотрим, сколько дней он тут проживёт диким. Ладно, кормить его будем сегодня за счёт добычи. Завтра – сам зарабатывай. Понял, новичок? В Зоне за всё платят. Всё.

Ему сунули в руки миску с какой-то густой похлёбкой и кусок чёрного хлеба. Он ел, сидя у чужого костра, и слушал обрывки разговоров. Он слышал странные слова: «выброс», «артефакты», «анабиоз», «радиационные болота», «Рефлектор». Он ничего не понимал, но жадно впитывал каждое слово.

– Что это за место?Позже, когда Чип начал чистить свой автомат, Дикий, набравшись смелости, спросил:

– Ты серьёзно ничего не помнишь? Ну, слушай, новичок, ликбез от меня стоит один паёк, но сегодня за счёт заведения. Это – Зона. Появилась лет пять назад. Не спрашивай как и почему – не знаем. Тайга просто… сдвинулась. Пошли аномалии, мутанты, артефакты вот такие, – он кивнул на аккуратно сложенные в ящике колени борова. – Мы, сталкеры, здесь всё это собираем, выживаем. Кто-то ищет славы, кто-то – денег, кто-то ответы на вопросы. А большинство – просто могилу. Понял?Чип посмотрел на него с удивлением, потом понимающе кивнул.

Дикий кивнул, смотря на языки пламени. Его прошлое было пеплом. Его будущее было мраком. Но сейчас, в эту минуту, у него была миска с едой, крыша над головой из брезента и горстка правил нового, безумного мира.

И его обучение только началось.Главное из которых звучало просто: плати или умри. Он был в Зоне.

Глава 2. Грибной долг

Утро в «Улье» началось не с пения птиц, а с хриплого кашля, скрежета металла и запаха дешёвого самогона, который кто-то использовал как антисептик для раны. Дикий проснулся от толчка в бок.

– Подъём, соня. Долг на бочку не давит, а на тебя – давит, – над ним стоял Борода, скептически оглядывая его с ног до головы.

Память вернулась к Дикому обрывками: лагерь, чужие лица, правила. Правило главное: за всё плати. Ему дали приют, еду и теперь пришло время отрабатывать.

Хозяин лагеря, которого все звали Смотритель, сидя на ящике из-под патронов, выложил перед Диким «сокровища»:

· Поношенный, в пятнах ржавчины и застиранной крови комбинезон с дырой на локте.

· Две разномастные кирзовые сапоги, на полтора размера больше.

· Самодельный респиратор из противогаза ГП-5, у которого отпилили всё лишнее, оставив только фильтр и маску.

· Ствол. Не автомат, а древнее, но ухоженное охотничье ружьё «Вепрь-12» с распиленными прикладом и стволом. Два патрона в патронташе.

· И главное – маленький жужжащий приборчик с экранчиком и лампочкой, на котором было выцарапано «Стриж».

– Это твоя новая кожа, – бубнил Смотритель. – И твои клыки. И твои уши-глаза. Всё это добро, включая вчерашний ужин, твои похороны и моё потерянное время, оценивается в две полные вылазки. Сегодня отрабатываешь первую. Не сдохнешь – будет разговор о второй.

Дикий молча облачался в снаряжение. Комбинезон вонял потом и плесенью. Ружьё лежало в руке непривычно тяжело. «Стриж» время от времени тихо щёлкал, заставляя его вздрагивать.

– К нему привыкнешь, – раздался голос рядом. Это был Крот, тот самый юркий сталкер. – Щёлкает – всё чисто. Начинает пищать – готовься. Завизжал как сумасшедший – крепись или беги. Куда бежать – смотри сам. Ты сегодня со мной. Повезло тебе, зелёный. Я не люблю терять груз.

Проводником оказался он. Крот был неразговорчив, двигался быстро и бесшумно, как тень. Его снаряжение было немногим лучше Дикого, но в каждой детали читался опыт: залатанный рюкзак, обмотки на ногах вместо портянок, на поясе – не нож, а тяжёлый тесак.

Их путь лежал на окраину лагеря, к месту, которое все называли «Болотцем». Не туда, где вчера убили борова, а в другую сторону, где воздух уже с сотни метров начинал густеть, становясь сладковато-приторным и тяжёлым для дыхания.

– Наш груз – грибы, – наконец, нарушил молчание Крот, не оборачиваясь. – Красные, в белую крапинку. Похожи на мухоморы, только синие прожилки под шляпкой. Рвём аккуратно, под корешок. Ломаешь – теряешь вес. Набираем полный рюкзак. Меньше – не считается.

– А что с ними? – спросил Дикий, с трудом поспевая.

– Учёные за ними охотятся. Говорят, вытяжку делают. Против «Дрёмы». Или для «Дрёмы». Мне всё равно. Я за рейс два пайка получаю. Молчи и смотри под ноги.

Вскоре они вышли к краю. Тайга здесь заканчивалась резко, уступая место плоской, покрытой жёлтой дымкой топкой трясине. Стволы деревьев были кривыми, скрюченными, будто уснули на ходу. Воздух висел неподвижно. «Стриж» в руке Дикого участил своё щёлканье.

– Впереди – «Дрёма», – Крот указал рукой на болото. – Шагнёшь в марево – уснёшь на ходу. А проснёшься уже на дне, облепленный пиявками. Нам туда не надо. Грибы растут вот тут, по кайме.

Он подошёл к коряге, у самого края жёлтой пелены, и показал на несколько ярких красных шляпок, действительно похожих на мухоморы. Но при ближайшем рассмотрении Дикий увидел, что крапинки на них не белые, а перламутровые, и из-под шляпки тянулись тонкие, похожие на сосуды, синие нити.

– Работай. Я смотрю.

Дикий наклонился, стараясь повторить показанное движение. Его пальцы, привыкшие к чему-то другому, чему-то, о чём он не помнил, сами нашли нужный захват. Он аккуратно вывернул гриб из мха, не сломав ножку. Запах был странный – ореховый, с горькой нотой.

Они двигались вдоль границы «Дрёмы», собирая урожай. Крот бдительно следил за окрестностями и за своим «Стрижом». Дикий работал молча, погрузившись в монотонный ритуал. Его тело вспоминало другую работу: долгие часы сбора образцов, внимательное изучение почвы, терпение. Он не просто искал грибы – он читал ландшафт: видел, где влага, где тень, где нужная почва. Он находил кластеры быстрее, чем ожидал Крот.

– Стоять! – Крот замёл рукой. – Не двигайся.Внезапно «Стриж» в руке проводника затих на секунду, а затем выдал пронзительный, прерывистый писк.

Дикий замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он вглядывался в жёлтую дымку, но не видел ничего, кроме неподвижных силуэтов мёртвых деревьев.

– Что? – прошептал он.

– Не знаю. «Дрёма» шевелится. Или кто-то в ней… – Крот медленно, очень медленно снял с плеча свой карабин.

И в этот момент из марева, в двадцати метрах от них, выплыла фигура. Высокая, худая, закутанная в тряпки. Она шла медленно, пошатываясь, как сомнамбула. Это был сталкер. Его лицо было бледным, глаза закрыты, но он шёл. Прямо на них.

– Чёрт… Зомбированный, – сплюнул Крот. – «Дрёма» его достала. Отошёл слишком далеко и уснул. Тело само идёт, куда глаза глядят. А глядят они обычно на живых.

Сомнамбула повернула голову в их сторону. Её веки медленно приподнялись, открыв мутные, ничего не видящие белки. Она изменила направление, продолжая свой неторопливый, жуткий шаг.

– Стрелять? – сжал своё ружьё Дикий, чувствуя, как холодеют пальцы.

– В «Дрёме»? Ты с ума сошёл? Выстрелом можно разбудить что-то похуже! Или самому угодить в аномалию! – отшил его Крот. – Бежим. Тихо и быстро. Назад, по своим следам. Бросай рюкзак!

Но Дикий не бросил. Вместо этого он посмотрел на приближающуюся фигуру, на её путь, и его взгляд упал на землю. Его глаза, глаза геолога, увидели то, что не заметил Крот – едва заметную рябь на луже, слабый перекос в росе на траве.

– Туда нельзя! – вдруг вырвалось у него. – Там… нога провалится!

Он не знал, как он это понял. Он просто знал.

Крот резко посмотрел на него, потом на указанное место. Его собственный «Стриж» завизжал ещё громче, подтверждая слова новичка.

– Чёрт… Ладно. За мной! Обходим!

Они рванули в сторону, петляя между невидимых глазу ловушек. Сомнамбула, не меняя скорости, продолжила идти прямо. Они уже почти выбрались на чистый участок, когда сзади раздался тихий всхлип и звук падения. Дикий обернулся. «Зомбированный» провалился по пояс в невидимую трясину. Он не кричал, не сопротивлялся. Он просто медленно, будто во сне, продолжал тонуть, его безучастное лицо последнее мелькнуло в жёлтой мгле, прежде чем скрыться из виду.