Павел Пучков – Книга 1. Дикий. Нить до Вокзала (страница 3)

Они бежали ещё минут пять, пока Крот не остановился, прислонившись к дереву и тяжело дыша.

– Ладно… Отдышимся.

– Ты как это понял? Про трясину?Он посмотрел на Дикого с новым, оценивающим взглядом.

– Не знаю… Показалось.Дикий растерянно пожал плечами, сам не зная ответа.

– Ну-ну, – протянул Крот. – «Показалось»… С такими «показалось» далеко не уедешь, но и сдохнешь не сразу. Ладно, тащи свою ношу. Пора в лагерь. Твой долг ещё не закрыт.

Он развернулся и пошёл вперёд. И в этот раз он не оглядывался, проверяя, идёт ли за ним новичок.

Глава 3. Нить Ткача

Возвращение в «Улей» было иным. На Дикого уже не смотрели как на призрака, случайно занесённого ветром. Взгляды были тяжёлыми, оценивающими. Он отдал Смотрителю почти полный рюкзак грибов. Тот взвесил его на ржавых безменах, хмыкнул и кивнул.

– Ладно. За вылазку засчитывается. Один долг закрыт. Остался второй.

– Он справился? – Борода, чистивший ствол у своего фургона, поднял бровь. Крот, молча кивнув в сторону Дикого, отправился сдавать свой груз.

– Выжил. И даже ношу не растерял, – бросил Смотритель и ушёл в свою каморку.

Вечером у костра Дикий получил свою первую плату. Это был не паёк. Смотритель протянул ему три небольших, отполированных до блеска металлических треугольника из жёлтого, белого и красного металла. На каждом были выбиты странные знаки.

– Это что? – спросил Дикий, вертя в пальцах холодные монеты.

– «Жучки», – пояснил Чип, с завистью глядя на треугольники. – Жёлтый – бронза, за десять таких тебе дадут банку тушёнки. Белый – алюминий, это уже патроны или граната. Красный – медь, это серьёзно. За один такой красный Борода тебя на задание возьмёт. Учёные их чеканят из того, что в Зоне найдут. Металл тут не ржавеет, видишь? Вес всегда одинаковый. Удобно.

Диский сжал в кулаке свои первые заработанные «жучки». Они были холодными и неоспоримо реальными. Первая твёрдая почва под ногами в этом зыбком мире.

На следующее утро его ждала новая работа. Смотритель и некий тощий, нервный человек в очках с треснувшим стеклом, которого все называли Лаборант, выложили перед ним два контейнера, похожих на термосы.

– Груз для передового лагеря «Ковчег», – сказал Лаборант, поправляя очки. – Образцы, собранные тобой вчера. Их нужно доставить живыми и невредимыми. Обратно принесешь пустую тару и… если сможешь, ещё грибов. Маршрут знаешь?

Диский молча покачал головой.

– С тобой пойдёт Шпуля. Он из «Ткачей». Он тебе покажет нитку.

Шпуля оказался невысоким, жилистым мужчиной с бесцветными глазами и безразличным выражением лица. Его снаряжение было лёгким и практичным: прочный рюкзак-ранец, на поясе – не оружие, а тяжёлый монтировочный лом для отстрела от мутантов и расчистки пути.

– Правила простые, – монотонно, будто заученную мантру, произнёс Шпуля. – Идём друг за другом. Шаг в шаг. Я показываю – ты повторяешь. Не думай, делай. Остановился – предупреди. Заблудился – я тебя искать не буду. Груз важнее. Понял?

Дикий кивнул. Он пристроил контейнеры в свой рюкзак, почувствовав их немалый вес. Они вышли из «Улья» не на «Болотце», а в противоположную сторону, углубляясь в чащу.

Шпуля вёл себя не как Крот. Тот был охотником, скаутом. Шпуля был именно ткущим нить. Он не искал путь – он знал его наизусть. Каждую кочку, каждый наклонённый ствол, каждую характерную трещину на скале. Он двигался не быстро, но невероятно экономично, без единого лишнего движения. Дикий, с непривычки тяжёлого груза, едва поспевал.

– Это – «нить», – бросил Шпуля через плечо. – Путь Ткача. Его знают только свои. Сбился с нити – считай, мёртв.

Они шли часа два, минуя ржавые остовы машин, завалы из деревьев, обходили участки, где «Стриж» Дикого начинал беспокоиться. Один раз Шпуля остановился, поднял руку и указал на неподвижную, поросшую мхом фигуру, сидящую под деревом. Это был сталкер в полной экипировке. Он не двигался, его голова была запрокинута, а глаза открыты и покрыты белёсой плёнкой.

– «Сидельец», – без эмоций констатировал Шпуля. – Нарушил правило. Шагнул с нити. Его «Дрёма» достала. Не трогай. Он ещё не совсем мёртв. Может дёрнуться.

Дикий сглотнул и прошёл мимо, чувствуя на спине мутный взгляд не-человека.

Лагерь «Ковчег» оказался не похож на «Улей». Это были несколько палаток, окружённых частоколом из заточенных кольев и растяжек с консервными банками. Внутри царила атмосфера напряжённой учёности. Люди в белых, но давно посеревших халатах суетились вокруг приборов, пробирок. Груз принял суховатый мужчина с бородкой.

– Наконец-то! – он почти выхватил контейнеры у Дикого. – А то уже заканчивается. Молодец, Ткач. Заслужил.

Он протянул Дикому два красных медных «жучка». Настоящее богатство.

Обратный путь Дикий проделал один. Шпуля остался в «Ковчеге» ждать следующего груза. Инструкции были краткими: «Иди обратно по той же нити. Собирай грибы, если увидишь. Не сворачивай».

И вот он снова был на границе «Дрёмы». Пустой рюкзак за спиной, «Стриж» в руке. Он чувствовал себя удивительно спокойно. Страх сменился сосредоточенной осторожностью. Он шёл по знакомому уже маршруту, его глаза автоматически выискивали знакомые приметы: сломанную ветку, которую он заметил утром, странный камень, похожий на череп.

Он собирал грибы. Аккуратно, методично. Его пальцы работали сами, а мозг был свободен. И в этой тишине, в этом монотонном ритме, в памяти вдруг всплыл обрывок.

…холодный ветер бьёт в лицо. Он стоит на краю обрыва, с геологическим молотком в руке. Внизу расстилается бескрайняя тайга. Кто-то смеётся за его спиной… «Смотри, Дикий, вон же жила просматривается!»…

Воспоминание было таким ярким и таким болезненным, что он замер, сжимая в руке гриб. Откуда это? Кто это был?

Тишину разорвал звук. Не крик, а нечто среднее между шипением и скрежетом, доносящееся из гущи жёлтой дымки справа.

Дикий мгновенно присел, нащупывая своё ружьё. «Стриж» забеспокоился, но не визжал – угроза была не аномальной, а живой.

Из-за ствола полузатонувшей сосны выползло… оно. Существо на двух ногах, но с неестественно длинными, костлявыми руками, которые волочились по земле. Кожа была землисто-серой, сливающейся с болотом, а на месте лица – лишь несколько впалых ямок и большой, безгубый рот, полный игловидных зубов. Верлиока. Обитатель «Дрёмы».

Оно не видело его. Оно «слышало» иначе. Оно поворачивало свою уродливую голову, будто прислушиваясь к вибрациям почвы или воздуха. Дикий затаил дыхание. Он помнил слова Крота: стрелять – значит привлекать внимание всего, что спит вокруг.

Верлиока сделало несколько шагов в его сторону, его длинные пальцы с когтями, похожими на обломанные ветки, скребли по коре дерева. Оно было метрах в пятнадцати.

Дикий медленно, сантиметр за сантиметром, попятился назад, уходя с открытого места в чащу низкорослых, кривых берёз. Он не спускал глаз с твари, готовый в любой момент рвануться бежать.

И тогда он наступил на сухую ветку.

Тихий хруп прозвучал как выстрел в мёртвой тишине болота. Ямки-глаза верлиоки мгновенно развернулись в его сторону. Из её рта вырвался тот самый шипящий скрежет, и она рванула к нему, двигаясь удивительно быстро и резко для своего неуклюжего тела, не касаясь ногами трясины.

Инстинкт, более древний, чем разум, сжал его тело.Бежать было бесполезно. Стрелять – самоубийство.

Упал навзничь в густой, влажный мох у самого края аномальной зоны и замер, закрыв глаза, притворившись мёртвым, «сидельцем». Он чувствовал, как холодная влага просачивается сквозь комбинезон.Он не побежал. Он упал.

Верлиока подбежала к тому месту, где он только что стоял. Он слышал её тяжёлое, хриплое дыхание, чувствовал исходящее от неё волнение. Длинные пальцы прощупали землю вокруг, задели его сапог.

Дикий не дышал. Сердце молотило так, что, казалось, его должно быть слышно за километр.

Тварь постояла над ним ещё с минуту, издавая недоуменные щелкающие звуки. Потом, не найдя признаков жизни, она медленно, всё так же пошатываясь, поплелась обратно в гущу жёлтой дымки, растворившись в ней.

Дикий пролежал ещё долго, пока «Стриж» не успокоился и силы не вернулись к нему. Он поднялся, весь мокрый и дрожащий, но живой. Его рюкзак был почти полон. Он повернулся и, не оглядываясь, почти бегом пошёл по своей «нити» назад, к «Улью».

Он был уже не просто зелёным новичком. Он был Ткачом, который только что соткал свою первую самостоятельную нить через ад. И он нёс в себе не только грибы, но и первое обжигающее воспоминание из мира по ту сторону Зоны.

Глава 4. Удача к удаче

Прошли дни, слившиеся в череду монотонных, изматывающих вылазок. Дикий стал привычной деталью «Улья», как ржавые бочки у костра или вечно недовольное лицо Смотрителя. Его уже не называли «новичок» или «зелёный». Теперь его звали просто по имени – Дикий.

Он стал своим.

Он совершил ещё три рейса к «Ковчегу» с грибами и обратно. С каждым разом «нить» становилась знакомее, а маршрут – безопаснее. Он научился читать малейшие признаки «Дрёмы»: особый блеск на лужах, специфический изгиб травы, едва уловимый перепад температуры. Его бессознательные навыки геолога превращались в профессиональные навыки сталкера.

Он подрабатывал. После доставки груза он оставался на болоте, чтобы набрать свой личный грибной рюкзак. «Жучки» копились. Скромная стопка бронзовых и алюминиевых треугольников перетянулась верёвочкой и перекочевала в потайной карман его комбинезона.