Павел Петриев – Святые из девяностых (страница 2)

– Зачем менты? – На Машу уставился, кокаиновый туман бесконечно широких зрачков, – напишет чистосердечное признание, что больше так не будет, штраф заплатит. Я на поруки возьму, всей парт-ячейкой воспитывать будем, – Он хохотнул от собственной шутки, а жирный, коротконогий шарик директора, слившийся с креслом, трусливо хихикнул.

– Ебаный Весельчак У. Короче, Женя, это подстава, через которую я попала в бордель Геры, а крышуют его менты с большими звездами.

Она сейчас там, посаженная на иглу Герой. Сначала сделанная, им своей вещью, а потом отправленная обслуживать клиентов за дозу. Третий месяц под неусыпным контролем.

– Кранты мне Женя, или на нары или тут подохну, – Подвела Маша итог сбивчивому объяснению, – Не ищи меня, или тебя убьют. К ментам не ходи, бессмысленно и опасно, расскажи все Роме.

– Почему ему не позвонила ?! – дико заорал, я в трубку.

– Жень, ты дурак, какой телефон, я под замком.

– А сейчас откуда звонишь? – Остановил я нервное хождение по грязному полу.

– Врач пришел, дернула телефон у него, в ванной сижу, – Как то буднично, словно отвечая на вопрос «как дела?» произнесла она, – и добавила, – тут, таких как я полно. Гера, тварь отмороженная, девочкам жизни ломает.

Я закрыл глаза и прижав ладонь ко лбу стиснул зубы. Сквозь вату растерянности и злости докатилась волна понимания.

В телефонной трубке раздался стук и голоса.

– Все Жень, давай, целую, звони Роме.

Связь оборвалась.

Вечером, в прокуренной кухне, Рома, постукивал в такт словам зажигалкой:

– Не смей никуда лезть. Сиди на жопе ровно. Я по своим каналам буду решать. Понял меня?

– Да понял, я понял, – Понуро опустив голову, я затянулся и, затушив бычок в пепельнице, разлил остатки коньяка по рюмкам.

– Женя, жди, – Не чокаясь, он выпил.

Ждать пришлось не долго. Утром дисковый телефон у кровати задребезжал.

– Да, – прохрипел я, и не в силах поднять похмельную голову, просто положил трубку рядом.

– Евгений Алексеевич Кот? – спросила трубка.

– Угу, – промычал я, – слушаю.

– Говорит капитан милиции Виктор Владимирович Козлов. Мария Николаевна Сандул вам знакома?

Я сел. Фамилия Маши ледяным ножом вскрыла грудь и заморозила сердце.

– Да, где она, что с ней? – Я продрал глаза и оглянулся в поисках сигарет. Раскрытая пачка лежала на столе.

– Когда вы последний раз ее видели?

– Где-то месяца, три назад, – растягивая витой провод я зашлепал по грязному линолеуму, – первого июня, точно первого, – достал сигарету, потянулся за спичками, но прикурить не успел, в дверь позвонили.

– Женя, открой, это за тобой.

Я тяжело опустился на табурет, кинул трубку на стол, и закурил. Звонок надрывался, в дверь колотили, красная трубка гундела Козловым.

***

– Ознакомьтесь, – Капитан подвинул исписанные листы, – протокол опознания, подписка о не выезде. На время следствия пределы города не покидать.

Я машинально ставил подписи.

Капитан милиции Виктор Козлов, на шесть лет старше, учился со мной в одной школе, жил по соседству и с детства не скрывал желание служить в милиции. Нас, дворовую шелупонь, манила воровская романтика и мы смеялись над ним, но, когда он появился в форме, все прикусили языки.

– Завязывай пить, и на работу устройся, – Капитан захлопнул тонкую папку.

– Можно? – я кивнул на телефон.

– Валяй.

Я потыкал в кнопки черного Панасоника. Ваня ответил быстро.

– Маша нашлась. Нет. Вот так. На опознании был. Забери меня. В центральном. Жду.

На улице первое сентября, тепло, солнечно, нарядные школьники, а в глазах белый труп на железном столе и приторный вкус морга во рту. Я смотрел на них и не мог им простить того что у них нет тебя и они могут жить.

Надо звонить Роме. Обшарпанная телефонная будка закрывает за мной дверь. Палец не лезет в оплавленную девятку, диск телефона насмешливо стрекочет, и несколько раз срывается. Одолеваю несговорчивый аппарат, слышу длинные гудки и поняв, что и кому сейчас придется сказать, чуть было не кидаю в отчаянии трубку на рычаг, но раздается резкое:

– На связи.

Молчу не в силах выдавить ни слова. Как рассказать человеку, у которого в жизни никого не осталось кроме сестры, что ее бледный, исколотый героиновыми шприцами труп, нашли в ливневом коллекторе. Как рассказать что перед смертью, беременная, она обслуживала в борделе клиентов за дозу.

***

Серое утро наползало на пригородный лес туманом с речушки. Вдоль нее, по разбитой грунтовке шел мужчина. Иногда он наступал на отпечатки собачьих лап. Впереди мелькал пес, и заливисто лаял, скорее всего на ондатру, их тут развелось множество. Вдруг лай прекратился и вскоре, из кустов вынырнула немецкая овчарка, ткнулась носом в серый плащ, села возле хозяина и опасливо обернулась на реку, скрытую густо разросшимся ивняком. Человек потрепал собаку по холке:

– Ну чего там? Пойдем посмотрим.

Пес прижав уши засеменил сзади. Сбивая росу кирзовыми сапогами, мужчина спустился к берегу. В этом месте под дорогой лежала ливневая труба. Серый бетонный ее конец смотрел в тихо струящуюся воду. Пес заскулил и посмотрел на хозяина. Мужчина сделал по склону еще пару шагов и увидел, что из трубы что-то торчит. Он остановился сел на траву и обняв пса за шею проговорил:

– Да Джек, давненько мы такого не видели.

Джек лизнул хозяина в щеку.

– Не бойся, не бойся, – потрепал он его по холке, – бояться живых надо.

Телефон в дачном поселке, где он работал сторожем, к счастью был. В других такой роскошью похвастаться не могли. Будка стояла возле магазина с потускневшей вывеской «Кооперативная торговля».

Через полчаса из города приехал милицейский УАЗик.

– Капитан Виктор Алексеевич Козлов, – поздоровался вышедший из него высокий милиционер. Он сутулился, и серая форма это очень подчеркивала. Из под фуражки выбились светлые кудри, – Вы труп обнаружили?

Джек попытался обнюхать до блеска начищенные туфли и дачник притянул его за поводок:

– Так точно капитан.

– Присаживайтесь, – старший лейтенант открыл заднюю дверь уазика, − покажете где, а собачку можно назад.

– Нет капитан, – усмехнулся мужчина и отстегнул поводок, – он за решетку не сядет, рядом побежит, все равно по этой грязи бобик не разгонишь, да тут и не далеко.

уазик тронулся, а Джек не сводя глаз с окошка за которым маячил хозяин, помчался рядом слегка припадая на правую переднюю лапу.

***

– Ну что Сергей Степанович, помянем не вернувшихся, – полковник щедро плеснул водки в два граненых стакана.

Не чокаясь они выпили. За семь лет войны друзей погибло не мало.

– Знаю, знаю зачем приехал, – начальник питомника служебных собак, хрустнул огурцом, – отложили тебе щеночка, как просил. Лапы мощные, хвост длинный, башка как башня у танка, – он разлил по второй, – Вырастет, черенок от лопаты перекусит.

***

Через год упорных и тяжелых тренировок, старший лейтенант Сергей Степанович Куренной, взял Джека на первое, по настоящему опасное, задание. Предстояло разминировать дорогу в Панджерское ущелье. Там Джек спас ему жизнь.

***

– Духи! – Истошно заорал сержант и моментально упал сраженный пулей снайпера.

В следующую секунду на отряд саперов обрушился шквальный огонь.

«Блядь, откуда засада?! Была же разведка», – Куренной упал за валун, − «С воздуха же прочесали час назад», – щелкнув предохранителем на автомате, он оглянулся. Джек лежал в нескольких метрах. Собака приучена не бояться выстрелов и взрывов.