Павел Отставнов – Обезьянинов в чине и бесчинство. Роман-былинушка народная (страница 13)
Врач Вампиров был сама любезность! Он ласково вскричал:
– Вижу, вижу! Нужна срочная операция! Но не волнуйся, дорогой, одну руку и одну ногу спасём! Гарантирую! Но вначале надо кровь сдать. Тебе же и понадобится при ампутации!
Вампиров потащил ошалевшего Ивана в Красный уголок. Там висели красивые, кроваво-красные плакаты: "Долг платежом красен!", "Не красна изба углами, а красна кровью!" Врач уложил Ивана на кушетку, и вписал в Красную книгу: "Незнайка, сдал примерно 3-4 литра крови!"
Вампиров запел фальшиво-ласковым голосом песню "До последней капли!", и стал настраивать устройство похожее на доильный аппарат. Но, когда он обернулся, на кушетке пациента не было…
А Обезьянинов уже сидел в столовой! Свершилось чудо! Хвори прошли, а появилась жажда жизни и проснулся зверский аппетит!
Насытившись, Иван задумался: "Куда ж пойти?" В ресторан не хотелось, а в бордель не моглось. Обезьянинов увидел вдали крест над зданием, и двинул туда.
Порядок и культура на зоне держались, конечно, в первую очередь штрафами. Очень давно на зоне ввели мораторий на мат. И за ругательство наказывали длин-н-ным рублём. А тех, кто часто ругался, отселяли из нормальной гостиницы "АнтиМАТерия", в другую. Название у той гостиницы было "МАТерия", и условия проживания там были хуже. Это наказание и штраф, обычно заставляли зека быстро забыть нехорошие слова. И остался только один не поддающийся воспитанию субъект, по кличке Хренотень. Он когда-то сжёг трактор на зоне, и отрабатывать ему этот долг предстояло до конца жизни. Посему Хренотень бродил и посылал всех! Далеко-далеко, в три этажа, в тридесятое царство-государство, и к тридесятой матери!!!
Но, кроме штрафов, ещё на нормальных зеков воздействовали воспитанием. И специально под эти цели освободили здание. Там расположился клуб, и одновременно молельная комната. И клубом и церковью заведовал один человек – отец Павел.
Когда-то давно, он служил священником в центре России. И, надо признать, вел себя не как подобает: крал из церковной кассы, играл в карты… Опять же водка и бабы! Дослужился до того, что прямо в лицо его стали звать "Греховный Отец"! И, наконец, он сам понял, что погибает! "Собственноножно" пошёл, и собственноручно заявил на себя во все органы: и духовные, и милицейские! Понятно, что сразу посадили. Отсидел он, обдумал всё, осознал и остался при лагере священником! Уж кому как не ему были понятны метания заблудших душ!
Часть дня отец отпускал грехи, переводил дух с Этого Света на Тот, дышал на ладан. Он даже кое-кого глубоко перевоспитал, и подвёл под монастырь! Другую же часть дня Павел заведовал светским учреждением.
Это двойственность сказывалась и на кинорепертуаре. Один день в клубе показывали "Броненосец Потемкин", а на другой день – "Крестный отец". Но сам Павел кино не смотрел, так как считал его бесовским изобретением. Посему был твердо уверен, что второй фильм рассказывал о праведной жизни итальянского священника…
Обезьянинов с интересом прошелся по этому клубу.
В одной комнате певцы из хора народов Севера "Чук-ча-ча-ча И Зек" разучивали песню: "Как родная меня мать посылала…"
В другой комнате отец Павел проводил вернисаж:
– Насажали художников нам на радость! Просто глаза разбегаются от чудных работ их, представленных здесь!
А в следующей комнате располагалась "Вечерняя школа "Век зек сиди, век зек учись!" Сегодня там проводили викторину "Время терпит, но нас не ждёт!" Иван услышал интересные вопросы:
– Кому закон не писан?
– На чужой каравай рот… Что?
– Дружба зека и охранника дружбой, а служба у охранника…Что?
В завершении культурной программы Обезьянинов просмотрел фильм об трудовых буднях итальянской мафии.
Иван вернулся в гостиницу переполненный впечатлениями от встречи с прекрасным и духовным. Он почти засыпал, когда притащились, усталые, но довольные от встречи с горячительным и телесным "сокамерники". А уснул Иван, опять под телефонный трёп "Змея подколодного":
– И они все десять голых на меня? Ух, ты! А я достаю из штанов… Сколько-сколько сантиметров?
Утром снова был подъём, завтрак. Потом опять разошлись по рабочим местам. Гордо пошёл на кладбище и Иван.
Но вот тут-то и случилась первая осечка. Это в первый день коллеги закрывали глаза на то, что новый партнёр копает не вглубь, а вширь. И выкапывает не по кубу земли в час, а в час по чайной ложке! И закрывали глаза и рот от боли, когда он сандалил не по земле, а по их ногам! Но на второй день глаза одного из копальщиков заплыли от неумелого удара лопатой! Тут-то весь коллектив раскрыл глаза, а затем и рот:
– Иди ты на хрен! И штраф нас не испугает! Можешь так и передать Менеджеру! На хрен!!! Нам жизнь – дороже!!!
Иван поплелся за новой работой. Распределитель отправил его в коттедж Авторитета. Менеджером по мытью полов.
Над парадным входом в замок золотыми буквами было написано: "Мафия бессмертна!" Ивана впустил охранник-бык. Внутри была деловая обстановка. Авторитет, как Цезарь, управлялся сразу с несколькими делами. Он корректировал работу зека Толмача, который переводил законы на понятия, и понятия на язык законов. Одновременно вор в законе отвечал на вопросы писателя-заключенного, по кличке Хохмач, который вдохновенно писал автобиографию Авторитета. Тут же стоял художник по фамилии Худо-Беднов, который худо-бедно, но создавал жанровую картину "Авторитет на зоне". Иван притащился с ведром и тряпкой в самый разгар напряжённой работы. Ползал у всех под ногами, мешался, пока Авторитет не заорал:
– Выкиньте его на хрен!
Выкинули на улицу. И опять побрёл Обезьянинов за новой работой…
Его сразу бросило в жар! Кочегаром в котельную! Но в первый же день Ваня угля перекидал, а воды не долил, и чуть не расплавил котёл! Выгнали, на хрен!
Затем ему сказали:
– Без труда не вынешь рыбку из пруда!
И отправили в рыбацкую артель. Встретили Ивана там приветливо:
– У нас много заработаешь! Рыбы в пруду, хоть пруд пруди!
Но, в первый же раз лодка перевернулась, и, чудом доплывшие до берега артельщики, направили коллегу по вышеуказанному адресу!
Следующим рабочим местом была кузница "Куй железо, пока сидишь!" Новый помощник сразу от души вдарил по руке кузнеца! Тот заорал, забыв от боли о знаках препинания:
– Ой на кой ты такой куй здесь говорю а тут не куй ой блин иди накуй что-нибудь и где-нибудь а я сам накую посижу пока рука отболит ой…
Что ж тут поделать? Пришлось направить Ивана ценное удобрение по лагерю собирать. Через час все на зоне заорали:
– Мало золотарь поработал, да вони!!!
И направили горемыку в сад. Там яблоку было негде упасть! Все засеяно! И под деревьями клубнику посадили. Стал Обезьянинов трясти яблоню. Хорошо потряс, от всей души! Но яблоки, попадав, подавили ягоду! А оставшиеся клубнички Иван расплющил, пока собирал плоды. Вырывали с корнем Ивана и из сада!
Затем была попытка стать художником. В цехе "Народные промыслы" Ивану поручили расписать поднос изображением Жар-птицы. Обезьянинов старался час. Главный художник посмотрел и сказал:
– Художник из вас получится, но слишком уж злой!
На сей момент, Менеджер-Распределитель перебрал почти все существующие виды труда на зоне. Остались: поварское искусство, бордель и заготовка леса.
К еде Ивана побоялись приставить – отравит! Продавать тело ему пол не позволял. Осталась заготовка древесины. Но не даром на зоне была поговорка: "Сколько зека не корми, он все в лес смотрит!" Это потому что самые большие заработки были на лесоповале! И все стремились попасть туда! Но не сидеть же здоровому мужику без дела. Отправили Ивана в лес, сверх штата.
Руководил бригадой лесорубов зек Кэп, бывший капитан дальнего плавания. Он попал за аварию прямо с корабля на лесоповал!
– Не бойся, Незнайка, научим! – ободрил он Ивана при встрече. – Работы бояться –в лес не ходить!
На следующий день бригада отправилась на работу. С собой захватили инструмент: топоры фирмы "Раскольников и бабушка"; одноручные пилы"Вжик!", и двуручные"Вжик-вжик!" Шли по плохой дорожке на поводу у конвоира…
Конвоиром служил прапорщик по кличке Штабель. Он любил всякие немецкие словечки: "Шпацирен… Шнель… Хальт… Цурюк… Швайн!" А особо часто применял слово "капут": "Смене – капут! Сосне – капут! Обеду – капут…"
Наконец, добрались до лесной делянки. Кэп закричал:
– А, ну, мужики, навались! Мёртвый час будет вам, но только на кладбище!
Зеки стали работать, а Штабель уминал "яйки" и пил "млеко".
Поначалу и у Незнайки дело пошло! Он бодро и толково подставлял плечо под бревно, сучья в костер носил… И тут ему, как на грех, доверили поддержать сосну рогулиной, пока зек Вася её рубил…
Гордый доверием, Обезьянинов не столько держал дерево, сколько мечтал. Мечтал, что заработает денег, выйдет на свободу, сделает операцию во Франции и приедет победителем к своей семье…
Из мечтаний его вывели крик и хруст! К нему подбежали люди, закричали:
– Упала сосна на Ваську! Скорее поднимайте!
Совместными усилиями дерево отбросили. И зрелище предстало не из приятных:
– Совсем потерял парень голову! Понятно – мозги то набекрень! Да так, что уж и не вправишь!
Подошёл Штабель, посмотрел и произнёс:
– Вась ис сдох!
Кэп, от души, такой ультиМАТум и хрестоМАТию завернул, что аж верхушки деревьев закачались!!! Тут-то все и посмотрели на Обезьянинова. И глаза у всех были "добрые-добрые"!