Павел Некрасов – Пепел. Книга первая. Паутина (страница 7)
Незаметно вечерний свет иссяк. Луч от фары прыгал по наледи, натопленной весенним солнцем с темных сугробов за обочиной. За спиной слышался гул грузовика. Колонну замыкал мотоцикл с учеными. Поля все так же перемежались тайгой. Но в темноте уже изредка можно было заметить столб с фонарем возле сельсовета. А там, где сельсовета не было, не было и фонарного столба.
Следственную группу словно затягивало в воронку темного омута. Не было видно ни звезд над головой, ни электрических огней в деревеньках среди полей. Только прыгал луч фары по неровной дороге. И временами Ефиму Павловичу начинало казаться, что это не ночное небо раскинулось над ними, а от горизонта до горизонта древний дракон развернул свои темные крылья.
В Зеньково они прибыли в одиннадцатом часу вечера. Колонна остановилась перед зданием райкома партии. Все окна в нем были освещены. Свет горел и в окнах райисполкома. И в отделении милиции светились все окна. Партийная и советская власть в Зеньково соседствовала перед ухоженным сквером. На другой стороне сквера темнело здание поселкового клуба.
Приезжих встретил районный прокурор с помощниками.
– Здравствуйте, товарищи! Я Овсянников Борис Сергеевич, районный прокурор Зеньковского района, – представился он. – Пройдемте в райком.
Вслед за коллегами приезжие поднялись на широкое крыльцо. Над ним хлопал на ветру флаг.
В поселке было тихо. По редким уличным фонарям угадывалось несколько улиц. Ефим Павлович последним поднялся на крыльцо и оглянулся. Водители курили и пересмеивались, они были довольны – несколько часов пути наконец остались за плечами.
Экстренное заседание провели в актовом зале. Всем составом присутствовали работники райкома партии, райисполкома народных депутатов и личный состав отделения милиции. Николай Ефимович поздоровался с собравшимися.
– Товарищи, я благодарю вас за стремление оказать неотлагательную помощь в следственных мероприятиях! И с каждым из вас я буду беседовать лично. Но в данный момент я прошу остаться только секретарей райкома партии, председателя райисполкома и его помощников, коллег из районной прокуратуры, начальника отделения милиции и его заместителя, оперуполномоченных уголовного розыска и оперуполномоченного БХСС. Помощь остальных пока что не требуется. Доброй ночи, товарищи! Отдыхайте, набирайтесь сил. Начиная с завтрашнего дня нас всех ждет непростая и ответственная работа!
После его слов по рядам собравшихся пронесся вздох облегчения. Через минуту в актовом зале осталось только ядро местной власти.
– Товарищи, знакомиться будем по ходу заседания! Но заочно мы уже знакомы. По крайней мере, я с анкетами присутствующих ознакомился. Информация обо мне и следователях вам тоже известна. Я предлагаю заострить внимание на спонтанности повсеместного отказа сельчан приступить к подготовительным работам посевной! Либо поставить меня в известность о причине данных событий! Если она кому-либо известна… – он сделал продолжительную паузу, но собравшиеся безмолвствовали. – По отчетам наших коллег и данным, поступившим по партийной линии, нам неизвестны зачинщики саботажа сельхозработ. А с уже задержанными по этому делу будут работать лучшие следователи из нашей группы. Также нам неизвестен источник идей религиозного и мистического содержания, ставших основой для массового противодействия сначала хозяйственному активу на местах, а позже активного противодействия работникам советского и партийного руководства района.
– Товарищ Пресняков, разрешите! – дородный мужчина в полувоенном френче подошел к трибуне. – Я первый секретарь райкома партии Сапегин Иван Никифорович. Я не снимаю с себя ответственность за сложившуюся обстановку. Нам необходимо остановить опасный психоз на религиозной почве, вызвавший неповиновение как по хозяйственной части, так и активное сопротивление советскому образу жизни. Искать виновных и сводить счеты будем позже, когда вернем жизнь района в нормальное русло! Хотя некоторым товарищам уже не терпится все списать на ошибки, допущенные в ходе нейтрализации, не боюсь этого сказать: вражеских влияний на колхозников и даже на работников совхозов! Где мы упустили момент? В чем именно мы просчитались? Не в последнюю очередь для ответов на эти вопросы мы пригласили товарищей из центра!
– Спасибо, Иван Никифорович! – кивнул Пресняков. – Я внимательно изучил все доступные материалы. И пока что могу предположить только одно. Моментом, когда вы выпустили ситуацию из-под контроля, стало ваше решение заключить под стражу предполагаемых зачинщиков саботажа. Никто не предполагал, что это станет поворотным моментом. Люди, возможно, даже случайные, в глазах колхозников превратились в мучеников.
– Николай Ефимович, я могу высказать свое мнение и уточнить некоторые детали этого самого момента? – во втором ряду поднялся районный прокурор.
– Пройдите к трибуне, Борис Сергеевич!
Уже возле трибуны Овсянников переглянулся с Сапегиным. Местное руководство придерживалось определенной тактики, но другого приезжие и не ожидали. Пресняков-старший оглядывал собравшихся. Он знал, что среди них находится работник госбезопасности. Но ни в Москве на самом высоком уровне, ни в телефонных переговорах с областными руководителями личность этого человека ему не раскрыли. Обсуждая некоторые моменты с генеральным прокурором, он высказал мысль, что ни те, ни другие тоже не осведомлены о нем. Николай Ефимович понимал, что такая конспирация имеет серьезные основания. И знал, что в скором времени он откроется ему.
А Ефим Павлович уже несколько раз поймал на себе взгляд темноволосой девушки – помощницы Овсянникова. Она казалась миниатюрной среди рослых широкоплечих мужчин. Время от времени она бросала на него короткий взгляд, а потом уже неторопливо разглядывала остальных приезжих. Рядом с ней сидел другой помощник Овсянникова, он был невысоким и сухопарым, и тоже казался на заседании ни к месту.
– Товарищи! – голос районного прокурора перекрыл внезапно усилившийся гомон. – Как сказал Иван Никифорович, никто с себя ответственности не снимает. И никто не позволит нам снять ее с себя! В данный момент нам нужно остановить брожение в умах и как можно быстрее пресечь источник этого брожения. Обстановка в районе всегда была сложной. Об этом в областном центре знают. Война унесла жизни пятисот молодых мужчин из нашего района. А это пехотный батальон, товарищи! Война вырвала из наших рядов коммунистов и комсомольцев, которые могли бы изменить сегодняшнюю ситуацию в корне. А скорее всего, не допустили бы саботажа! И это тоже подоплека возникшей ситуации! Нам до сих пор не хватает здоровых мужских рук…
Николай Ефимович смотрел на выступающих и понимал, что они так и не смогли выяснить настоящих причин отказа колхозников приступать к посевному сезону. Сейчас каждый из них задним числом понимал, что лично на его жизни события этого года отразятся негативно. И среди них тоже началось брожение. Большинство еще не осознало этого. Они так тщательно готовились к приезду москвичей, продумали и обсудили тактику, каждому отвели определенную роль. Но жизнь разрушает даже самые прочные конструкции. А их сплоченность с самого начала не была монолитной.
К двум часам ночи высказались все местные руководители и часть приезжих. У москвичей уже слипались глаза – сказывался перелет и дорога. Николай Ефимович закончил заседание коротким напутствием ко всем собравшимся:
– Товарищи, с девяти утра следственная группа приступает к выполнению необходимых мероприятий. Прошу районное руководство к полудню устроить специальные ящики для анонимных доносов на входах в магазины, в почтовом отделении и возле всех государственных учреждений. Отдыхайте, товарищи! Расходимся!
– Товарищи москвичи! – обратился к приехавшим председатель райисполкома Первушин Илья Трофимович. – Вас разместили в интернате! Дети на каникулах. Койко-места готовы, столоваться будете там же. Если будут предложения по питанию, наш повар – Галина Николаевна Елистратова отнесется к ним со вниманием! Она у нас по совместительству и завхоз, проживает в квартире там же в интернате. Если будут вопросы по обустройству, обращайтесь к ней. Двери моего кабинета и всех руководителей района для вас открыты в любое время! Товарищи, я провожу вас до интерната! Дорога займет не больше пяти минут, будете дольше грузиться в транспорт. Ваши вещи и оборудование будут находиться под присмотром милиции. Вещи разберете с утра! А сейчас вам отдохнуть нужно!
Они вышли из райкома. В поселке царила ночная тишина. Спокойно мерцали уличные фонари. Почти все окна в райкоме и остальных зданиях были темны. Приезжие простились с местным руководством. До интерната их провожали председатель райисполкома и начальник милиции.
– Вам бы у нас не при таких обстоятельствах оказаться, – говорил по дороге Первушин. – Места наши богаты ягодой, рыбой, в лесах полно зверя и дичи! Конечно, несознательные граждане пытаются хищничать. Но Василий Трофимович и его сотрудники дают укорот браконьерам. Работает и служба лесного хозяйства. Да, – неожиданно вздохнул он. – Но вот сами видите, чем прославились… Не самыми высокими надоями молока по области, а мракобесием и массовым психозом.