Павел Некрасов – Пепел. Книга первая. Паутина (страница 5)

– Служим Советскому Союзу!..

Ефим Павлович вздрогнул, выронил все-таки портсигар и проснулся. За окном стемнело. Шли последние дни марта. Он щелкнул зажигалкой. В номере было темно, тусклый свет с улицы немного оживлял обстановку. Он прикурил и снова откинулся на спинку кресла. Вспомнив своего дядю и товарищей по самым значимым и запутанным делам молодости, он невольно разворошил воспоминания о тех днях.

– Как же давно это было, – прошептал он. – И ведь ничего этого не было бы сейчас… Но нет, все что должно было случиться – случилось.

В марте тысяча девятьсот пятьдесят пятого года его дядя – следователь по особо важным делам при генеральной прокуратуре СССР, с которого он брал пример и по его же стопам пошел работать в прокуратуру, настоял на включение его в особую следственную группу. В то время Ефим Павлович работал следователем в прокуратуре города Перово Московской области. Работал энергично, брался за дела любой сложности. Начальство его ценило. Но и для него стало неожиданностью решение Николая Ефимовича. Тем более, что для недоброжелателей оно стало поводом подчеркнуть родственную связь Пресняковых. В разговоре он заикнулся было, а стоит ли дразнить гусей? Но дядя его сомнения пресек:

– Я включил тебя в группу не как протеже. Мне нужен человек, которому я смогу доверять как самому себе! Дело сложное, детали обсудим позже. Коллегам и специалистам, включенным в состав группы, я полностью доверяю – сам отбирал экспертов. Но вот на местах нас ожидает сложная и противоречивая обстановка. С товарищем Руденко твою кандидатуру я обсудил. Он не возражает. Но если для тебя мнение злопыхателей перевешивает мнение генерального прокурора и мое мнение, ты вправе отказаться от участия в этом расследовании.

– Ни в коем случае! Я ждал такой приказ, ждал такой сложной и ответственной работы! Дядя Коля… Николай Ефимович, я оправдаю возложенное на меня доверие и отдам все силы для выполнения своего долга!

Дядя вышел из-за стола и обнял его:

– Ефим Павлович, твой отец хотел бы того же! Тридцать лет назад, и тоже в марте, Феликс Эдмундович по какой-то причине выделил меня из группы курсантов школы пограничников9. Быть может, он увидел во мне то, что я вижу сейчас в тебе: ум, способности, преданность делу. Пограничником я не стал, но со временем понял, что граница между нормальной жизнью и беззаконием проходит в наших городах и селах, на заводах и через совхозные поля. Феликс Эдмундович так же понимал эти моменты. Я знаю, ты пойдешь до конца. Каким бы сложным, запутанным и опасным дело ни оказалось, ты выполнишь свой долг и пойдешь до конца. Все это я донес до генерального прокурора. Это пропуск в большую жизнь, сынок. Оправдай наше доверие! Враг никогда не оставит попыток уничтожить нашу страну. Это только кажется, что классовые бои ушли в прошлое. Враг затаился, он рядится под рабочих и служащих, он надел маску интеллигенции. Но он все так же ненавидит страну рабочих и крестьян и только ждет удобного момента, чтобы снова закабалить нас и заставить гнуть на себя спину. Мы должны быть готовы к новым классовым боям. Пока что эта война идет исподтишка, из-за кордона. Главная задача противника – разложить наше общество на бедных и богатых, снова заставить людей завидовать друг другу и друг друга ненавидеть… – он внезапно прервался. – Скоро ты увидишь это собственными глазами. На сборы и подготовку остались сутки! Поговори с женой, она должна привыкать к таким командировкам. У тебя их будет много. Проверь оружие, приготовь обмундирование для работы в тяжелых условиях. Все должно быть при себе. Завтра в десять часов утра вылетаем в Свердловскую область, – он протянул племяннику папку с необходимыми для ознакомления материалами. – Информация неполная и противоречивая, присутствуют моменты необъяснимые. Но мы разберемся в этом деле. В составе нашей группы будут ученые и специалисты узкого профиля. От нас, следователей прокуратуры, требуется свести воедино все аспекты этого запутанного дела, отмести налет мистицизма и религиозного психоза. Мы должны установить причины происходящего и найти очаг саботажа советской власти. Наша задача не только в поимке преступников, наша обязанность – привести обстановку на местах к нормам советского общества.

Они находились в кабинете Николая Ефимовича. В этот момент через открытую форточку донесся приглушенный расстоянием бой кремлевских курантов. Был полдень понедельника, четырнадцатое марта одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. В январе того года Ефиму Павловичу исполнилось двадцать пять лет.

Утром он посидел на дорожку, поцеловал на прощание супругу с сынишкой и захватил вещмешок с обмундированием и чемодан с прочими вещами и принадлежностями. Возле подъезда уже ждал автомобиль. Водитель помог загрузить вещи в багажник. В машине, кроме Николая Ефимовича, находился плотный мужчина пятидесяти с небольшим лет. Он был гладко выбрит, носил очки в толстой роговой оправе, одет был в темно-серое пальто из добротного материала и широкополую твидовую шляпу. Он протянул руку для пожатия и представился:

– Горшенев Федор Борисович, доктор исторических и философских наук, антрополог, специалист по религиозным системам.

Его рукопожатие оказалось неожиданно сильным, хотя сама ладонь казалась слишком мягкой для этого.

– Пресняков Ефим Павлович, – ответил на его пожатие Пресняков-младший. – Следователь прокуратуры.

– Рад нашему знакомству! Что вы думаете о деле?

– Для выводов слишком мало фактов. Думаю, на месте мы получим всю необходимую информацию.

Николай Ефимович сделал такое движение, словно хотел оглянуться на них.

Тем временем машина выехала со двора. Со всех сторон гудел транспорт. Пешеходы шли по дорогам и тротуарам, перебегали с одной стороны улицы на другую. Возле стеклянных витрин магазинов скапливались небольшие заторы. Отягощенные вещмешками и рюкзаками жители Подмосковья переходили от одного магазина к другому. Вокруг царила привычная городская сутолока буднего дня.

– Уже третий день я размышляю о предстоящем деле, – тем временем говорил Горшенев исключительно для Ефима Павловича. – И некоторые детали явно выбиваются из логики происходящего в этих деревнях.

– Федор Борисович, – Пресняков-старший все же оглянулся на него. —Давайте не будем спешить с гипотезами. В научном мире принято дискутировать по любому поводу. Но мы с вами не мотыльков сачками ловить собираемся. Многие судьбы уже сломаны, а сколько будет еще сломано, мне и подумать страшно.

– Я ознакомился с вашими материалами, – кивнул тот. – Но ведь это усеченный, так сказать, ознакомительный вариант. Николай Ефимович, я бы с удовольствием занялся изучением более обширного свода данных. Честно говоря, мне непросто занять себя созерцанием окрестностей. А мы ведь до места назначения доберемся лишь к ночи.

– Нам выделили самолет, так что прибудем к вечеру по местному времени. В Свердловске не задержимся, все детали с местным руководством уже обсудили по телефону. Скорее всего, к ночи мы будем в Зенько́во10. Сразу с Уктуса отправимся к месту назначения.

– Какая неожиданная оперативность, – заметил Горшенев таким тоном, что Пресняковы одновременно посмотрели на него. – И это замечательно! – поправился он. – Я был бы счастлив, если мои экспедиции обеспечивались всем необходимым так же оперативно. Иногда и по пять лет приходится ждать. А некоторые так и останутся розовой мечтой. И очень жаль, знаете ли! В некоторых областях знаний мы отстаем от стран запада уже на несколько десятилетий, хотя в чем-то можем и фору дать. А предмет моих исследований до сих пор не изучен. Даже не брались! Я не просто пытаюсь доказать, я докажу наличие реликтовых видов как животных, так и человека! Для понимания происхождения нашего вида открытия в этой области не имеют равных по значимости. А подтверждение моих гипотез и изысканий мгновенно выбьет последние костыли у креационистов11.

– Очень интересно! – заметил Николай Ефимович. – Насколько я знаю, в Академии наук отношение к вашим исследованиям неоднозначное. Две предыдущие экспедиции не предоставили ученому совету надежных доказательств ваших теорий.

– Я польщен, вы изучили некоторые аспекты моей научной деятельности, – усмехнулся Горшенев. – Доказательства ученому совету мы предоставили, но они спорные. Простите меня за излишний пафос! Но с моей легкой руки, советская наука получила доступ к исследованиям абсолютно немыслимым за всю историю человечества!

Ефим Павлович коротко глянул на него. Казалось, что Горшенев высказался с долей сарказма. Но ничего подобного он не заметил, ученый явно не кривил душой.

– И какова же суть ваших гипотез? – после ощутимой паузы спросил он.

– Молодой человек, что значит для вас, так называемый, дар божий – наша способность не просто формулировать свои переживания, ощущения и различный опыт, но иметь возможность без усилий обмениваться этой информацией с другими?..

Незаметно они добрались до аэропорта Внуково, проехали до взлетной полосы. Возле трапа Ил-1412 неторопливо прохаживались прибывшие члены следственной группы. Примерно половина из них была в форме прокурорских работников, остальные в гражданской одежде. Николай Ефимович приказал следователям прибыть на самолет в форме, чтобы на месте с первых же минут показать серьезность десанта из Москвы.