Павел Некрасов – Колыбельная (страница 15)

Ей бы в ту же минуту понять, что за фрукт ее новый знакомый. Но Гена снова поцеловал ее и прошептал:

– Я для тебя все сделаю! Горы сверну!

Расстались возле ее подъезда, расстались со сладким поцелуем.

А в понедельник она своего инженера-строителя застала на стройке, перемешивающим раствор. Одна из подруг рассказала о его подноготной.

– Зачем ты меня обманул?

– Впечатление хотел произвести, – улыбнулся Гена. – Но я тебе не врал! Я на инженера учился. Недоучился вот столечко, – он показал ей кончик мизинца.

– И что, в армию забрали?

– Нет. В тюрьму сел за хулиганство. Разлюбила меня?

– А почему ты мне соврал?

– Потому что такие, как ты, с такими, как я, хороводы не хороводят. Я тебе такой даром не нужен… Да, я отсидел! И что я после этого не человек, что ли?!

– А я тебе еще слова не сказала, – Оля опустила глаза. – И мне, знаешь, не важно сидел ты или нет.

– Тебе-то может и не важно. А вот твои папа с мамой, к бабке не ходи – на дыбы встанут!

– Папа давно умер, – усмехнулась Оля. – А жить ты не с мамой будешь, со мной.

– Жить? – переспросил Гена. – А ты никогда не шутишь, да?

– А мы с тобой не шутки шутить собираемся, – сказала она, глядя ему в глаза. – Я детей рожать хочу, семью хочу. И ты мне, Гена, очень нравишься.

Он бросил лопату в поддон, подошел к ней вплотную и заглянул в глаза.

– А я женюсь на тебе! Не боишься?

– Нет.

Он стянул с рук вачеги и обнял ее:

– Ну, тогда выходи за меня. Я тебе предложение делаю.

– А если соглашусь, не испугаешься? – снова усмехнулась она.

– И в кого ты, Кузевякина, такая уродилась? – улыбнулся Гена. – На тещу бы хоть одним глазом посмотреть.

– Скоро насмотришься, – пообещала ему Оля.

Со свадьбой тянуть не стали. Как только вышел положенный месяц на размышление – расписались.

Она до сих пор помнила счастье и радость того дня. На капоте «Волги» сидела кукла в подвенечном наряде. От нее струились белые ленты. В открытые окна врывался теплый ветер, играл с фатой невесты, с ленточками да рюшечками. Если бы она знала тогда, каким богам надо молиться, чтобы это счастье никогда не иссякло. Потому что счастье их было недолгим.

На первую годовщину свадьбы Гена повел жену в ресторан. Он всегда любил широкие жесты. Хотя за год семейной жизни немного остепенился, перестал пить, позволял себе за праздничным столом только пару стаканов пива. И вообще они ладили – как-то незаметно притерлись друг к другу, словно прожили вместе много лет. Единственно – Оля до сих пор ребенка не понесла.

Они решили отметить дату вдвоем без друзей и родственников. Но в ресторане подсел к ним мордастый, напористый мужичок – один из бывших друзей Геннадия.

– Красава! Юбилей или как?

– Или как, – отозвался Гена. – Выпить хочешь? Налью! А потом оставь нас. Я с женой.

– Выпить я сам налью, без помощников, – усмехнулся незваный гость. – А ты чего носом крутишь? «Корешей» забыл. А я бы тоже забыл. На пару палок… – он сально посмотрел на Олю. – Баба у тебя гладкая!

– Вали-ка отсюда, Зуб! Пока здоровье осталось.

– Баба у тебя гладкая, а память короткая, – осклабился тот. – А я должок спишу, – он снова впился в его жену сальным взглядом. – Влегкую…

Геннадий резко перегнулся через стол и прошептал на ухо:

– Еще раз на жену глянешь, глаза вырву!

– Ты на меня не тявкай, – усмехнулся тот. – Могли полюбовно разойтись. И всем бы хорошо было, и тебе, и мне, и бабе твоей… Ты мне «угол»8 должен. А за поганое помело я еще «косарь» накину. И «счетчик» включу. И обосную.

Со стороны казалось, что они обменялись братским поцелуем.

– Не цыкотно? – ощерился Зуб. – Я уже только «бабки» хочу! Мне уже ничего не надо! – и снова окатил его женщину похотливым взглядом.

– Ах ты, сука! – Гена прыгнул на него через стол и вцепился в горло.

В ресторане будто этого и ждали. Женщины завизжали в голос, мужчины бросились разнимать дерущихся. А в другом конце зала тоже вспыхнула потасовка.

Оля намочила платок и вытерла кровь с разбитой губы мужа.

– Нормально все, – Гена потер затылок. – Гад какой-то графином заехал. А весело было, да?! Такую годовщину уже не забудешь.

– Да уж, веселье, – хмыкнула она. – Что он о деньгах плел?

– Было дело, – уклончиво пробормотал Гена.

– Что-то ты, Ермаков, темнишь. Ну-ка, я вот здесь еще кровь вытру… Господи, как кот мартовский, драный весь!

Она покачала головой, глядя на его поцарапанную физиономию.

– За тебя пластался! – с мальчишеской гордостью отозвался он.

– Лучше бы посидели по-человечески. Ладно, хоть до милиции сбежали.

Но лучше бы они попали в каталажку. Потому что на безлюдной аллее поджидали их Зуб с приятелем.

– Ну чё, козлятина, щас мы тебя резать будем, – доверительно сообщил он. – Я здоровьем с тебя возьму! – в его руке сверкнул нож.

Оля взвизгнула и потянула Гену назад. Но противников было всего двое.

Ермаков сцепился с Зубом и с первого же удара выбил из его руки нож. Они принялись молотить друг друга с таким остервенением и злобой, словно не чувствовали боли. А приятель Зуба, расставив руки в стороны, загонял Олю в темный угол аллеи. Она отпрыгивала в сторону, и он прыгал вслед за ней, как тигр. А потом изловчился и поймал своими длинными жилистыми руками и принялся лапать.

– Гена! Гена!!! – закричала она, пытаясь вырваться из обезьяньей хватки.

Геннадий услышал ее крик, но в ночной темноте ничего не увидел и с еще большим остервенением кинулся на Зуба. И с нескольких ударов все же выхлестнул его. Он побежал на крик жены. В руке его поблескивал нож.

А насильник уже завалил ее на землю, разорвал платье и шарил губами по голой груди.

Гена подскочил к нему, схватил за волосы и рванул на себя.

– Ах ты, сука! – прохрипел тот, выворачиваясь.

И Геннадий ткнул его ножом под ребра.

– А-а-а! – захрипел тот и вцепился Ермакову в горло с такой силой, будто хотел утащить с собой на тот свет.

– Гадина! – Оля бросилась на него сзади и принялась колотить по голове. – Гад ты! Сволочь!

Через несколько мгновений последние силы оставили насильника. Он упал им под ноги и не шевелился.

– Пойдем отсюда! Пойдем, Оля! – потянул Гена жену.

А вдали уже послышался вой милицейских сирен.

– Уходим! – крикнул Геннадий и схватился за голову. – Поздно!.. Прости! Не думал, что так закончится.

– О чем ты? Ты же меня защищал. Вот этого гада посадят! – она кивнула на мертвого.

– Никто его не посадит. Я его убил.