Павел Некрасов – Колыбельная (страница 14)
– Привет. Поговорим в машине?
– Игорь, я не думала, что все так получится, – вместо ответа сказала она, в ее глазах снова блеснули слезы. – Мне так плохо.
Он вышел из машины и обнял ее. Она тут же ткнулась лицом в его грудь и заплакала.
– Давай, присядем, – Игорь осторожно отвел ее на свободную скамейку возле подъезда.
Случайные ротозеи поглядывали на них с любопытством.
– Вы никогда не простите меня, – немного успокоившись, прошептала Вика. – Ты никогда не простишь меня.
– Это не так, – он осторожно обнял ее. – Никто не знает, что случилось в тот день. Мы только знаем, что Вадим встретился с тобой и после этого уехал к друзьям.
– Но меня винят во всем, – всхлипнула Вика.
– Никто тебя не винит. Никто не заставлял Вадима пьяным за руль садиться. Ты ни в чем не виновата. Я думал о твоем письме, – так и не дождавшись ответ, сказал Игорь. – Вика, я не тот человек, с которым ты можешь быть вместе. Я не очень хороший человек, и проблем у меня полно. Ты нравишься мне. И я уже… Ну, обмолвился тогда… Но я не смогу дать тебе ничего хорошего. И я не тот, я простой очень, обычный.
– Игорь, ты любишь меня? – неожиданно спросила его Вика, ее глаза все еще были полны слез.
– Ну да, – кивнул он. – Я ведь уже сказал об этом. Я помню тот день, когда ты впервые появилась у нас. Как сейчас помню. Помню каждую минуту, когда разговаривал с тобой или случайно видел на улице.
– Неужели ты думаешь, что я ничего не чувствовала? – тихо спросила она. – Я всегда знала об этом.
– Вика, сегодня я уезжаю на несколько дней. Давай встретимся, когда вернусь… И ни о чем не думай! Я серьезно говорю, никто тебя ни в чем не винит. А в тот вечер у меня просто с языка сорвалось. Я не хотел тебя обидеть, – он посмотрел ей в глаза. – Я хочу быть с тобой! Всегда хотел быть с тобой! Вика, я тебя люблю!
И она наконец улыбнулась сквозь слезы.
За окном смеркалось. Стихли детские голоса во дворе.
Ермакова Ольга Матвеевна, которую все называли тетей Олей, пригорюнившись сидела за кухонным столом. В эту минуту она чувствовала, как мгновение за мгновением утекает ее время. И от того одиночество вырастало перед ней глыбою. Воспоминания она перебирала, как старые пуговицы в коробке. Вот эта пуговица от нарядного платьица, которое надевала на танцы в городской парк, а вот эта – от тюремной робы. В их доме уже начали забывать, что несколько лет эта тихая и добрая женщина провела в исправительной колонии. Когда-то она хотела спасти любимого человека, но и его лишилась, и жизнь себе испоганила, да еще нерожденного ребенка потеряла. А пока оправилась после всего, пока накопила силы – годы ушли. И осталась одна-одинешенька в двухкомнатной квартире. Мать давно умерла, а несколько лет назад последний мужчина обворовал ее и исчез бесследно. По инерции она еще работала на частника швеей-надомницей, уже смирившись с никчемностью последних лет жизни. Какой-то смысл в ней появился, когда у соседских девочек погибли родители. Сейчас она хоть кому-то была нужна. Она не знала, сколько еще лет отпущено ей Господом. Но ясно почувствовала, что пропасть, в которой люди гибнут от беспробудного пьянства и самоуничтожения, снова отодвинулась от нее.
Но в этот вечер ее словно взрывом отбросило в прошлое.
С Геной Ермаковым она познакомилась в июле восьмидесятого. Ей исполнилось тогда двадцать два года. Случилось это субботним вечером. Над городом только что прокатилась гроза. Все отдыхавшие в парке вымокли до нитки. Но уже спустя четверть часа вечер продолжился.
– Девушки, а не желаете ли познакомиться с молодыми и очень интересными людьми?!
Дорогу Оле с подружками преградил высокий мужчина лет тридцати.
– А где остальные?! – со смехом спросила Оля, в то время она еще носила невзрачную фамилию – Кузевякина.
– Кто? – с улыбкой спросил незнакомец.
– Остальные молодые и интересные!
– Нам с тобой они не нужны, – незнакомец вдруг оказался рядом с ней и приобнял за талию.
Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него с изумлением. А подружки расхохотались пуще прежнего.
– Что это вы? – Оля высвободилась из его объятия. – Я вас знать не знаю!
– Вот и познакомимся. Геннадий Ермаков, инженер-строитель. Прошу любить и жаловать.
– Оля Кузевякина, швея.
– Как? – рассмеялся Ермаков. – Кузевякина?!
– А что в этом смешного? – обиделась она.
– А ничего, – новый знакомый снова приобнял ее. – Потанцуем, Оля? Подружки твои уже ушли.
Над парком летал голос и смех Аллы Пугачевой: «Арлекино! Арлекино!..» На танцплощадке яблоку негде было упасть – советская молодежь отдыхала под присмотром нарядов милиции и дружинников ДНД.
В эту ночь Оля чувствовала себя Золушкой на балу. Но ее первая встреча с любимым продолжилась и после полночи. До рассвета они обошли центр города.
– Я цирковой гимнасткой хотела стать! – говорила она. – Но в школе с трапеции упала и повредила спину.
– Досадно! Представляю, как мужики на тебя в цирке пялились.
– Я же серьезно говорю! – она еще плотней закуталась в его большой пиджак.
– Я тоже. Ты очень красивая. Подружки твои, как кошки драные рядом с тобой. А ты…
– А я?
Они резко остановились под уличным фонарем.
– А ты прекрасна…
– Обманываешь меня, – прошептала она, заглядывая в его темные глаза.
– Нет, – Гена осторожно прикоснулся губами к ее губам. – Не обманываю.
В этот момент из-за поворота выехала поливочная машина. Водитель сначала сбросил скорость и сбавил напор воды, а потом и вовсе нажал на тормоз:
– С дороги уйдите!
– Спокойно, батя! – отозвался Геннадий. – Дурак какой-то, – добавил с улыбкой. – После дождя еще асфальт не высох, а он уже дороги поливает!
– Ой, это же наш сосед! – Оля резко отвернулась от поливочной машины. – Давай уйдем!
– Он тебя не узнал, – улыбнулся Гена. – С утра все слепошарые.
– Знаешь, какое он трепло!
– Трепло, говоришь?.. Ну-ка, подожди, есть у меня пара ласковых.
Он отвел ее на тротуар и вернулся на дорогу. Поливочная машина проехала несколько метров. Водитель снова нажал на тормоз.
– Мужик, тебе жить надоело?! – он высунулся из окна и погрозил Геннадию кулаком.
– Ну-ка, дядя, выйди! – приглашающе улыбнулся тот.
– Тебе чего надо-то?! – водитель посмотрел на него уже насторожено.
– Закурить есть?
– Уходи с дороги, я тебе сказал! – взъярился тот. – Тебе делать, что ли, нечего?!
– Ах ты ж, сученыш!
Гена запрыгнул на подножку машины и принялся месить кулаками бесформенное лицо водителя.
– Ты, гнида, у меня сейчас все забудешь!
– Да ты чё, мужик?! – в голос завопил тот, вырываясь из цепких рук.
Выскочил из кабины с другой стороны и на хорошей скорости бросился вдоль дороги.
– Я милицию вызову! – выкрикнул он, остановившись на повороте. – Я тебя еще поймаю! Гадина! Я тебя запомнил!
А Гена спрыгнул с подножки и вернулся к подруге. На его губах играла улыбка.
– Сейчас он забудет обо всем на свете!
– Зачем ты так? – спросила Оля. – Он ведь тебе ничего не сделал.
– Пусть место знает, – с улыбкой ответил он.