Павел Михайлюк – Особенности национальной промышленности (страница 3)
***
В скором времени режим моего рабочего времени установился: придя в 8 утра на работу я здоровался с соседями, пил чай и ложился на стол спать. Сначала я стеснялся, откидывался на спинку стула, прикрывал глаза и делал вид, что задумался. Но вскоре я заметил, что большая часть сотрудников в это время спокойно спит, и перестал стесняться. Более того, было не принято обращаться по рабочим вопросам в первый и последний час работы. Мой сосед спал и одновременно однообразно пальцем стучал по клавиатуре (это годы тренировок, это дорасти до такого надо!). Так как комната была проходная, то люди часто проходили мимо меня, хлопая дверью. Сначала я вздрагивал и просыпался, но очень скоро привык и перестал вздрагивать даже когда меня звали. В 9 часов было общее чаепитие, в 10 часов все садились играть в шахматы или шашки, молодежь уходила играть в настольный теннис расставленный на ремонтируемом этаже. Я ходил вместе со всеми, но не играл, а больше наблюдал за более опытными коллегами. Обед был с 12 до 12:45, выходить за пределы режимного предприятия можно было только в это время, в остальное время проходная была закрыта и пропуски не работали (у начальства и у избранных сотрудников работали). Поэтому во время обеда никто не ел, все ели или раньше, или позже. Когда же наступало время обеда, все выходили погулять по окрестным улицам, посетить почту, сберкассу, универмаг, кабачок. После обеда у тех, кто уже пообедал начиналась бурная деятельность. Все куда-то ходили, носили бумаги, звонили, совещались. В 15 часов начиналось второе чаепитие на нижнем этаже. Под занавес все расходились по рабочим местам заниматься своими делами и собираться домой. С первой зарплаты я накупил книг по программированию, принес их на работу и начал штудировать. В скором времени я стал большим авторитетом в программировании, много народа приходило ко мне на консультацию. После создания положительного имиджа я попросил шустрого дать мне компьютер.
– А что, ты уже документацию прочитал?
– Да.
– А если проверю?
– Проверяйте.
– Ну смотри, – сказал В.Ю. и вышел из комнаты.
Пришел он только к концу дня. Я напомнил про компьютер.
– Подожди, я сейчас, – сказал он и снова ушел.
Я ждал до конца рабочего дня. За 15 минут до окончания все спешно прекращали все свои дела и уходили домой. Я подождал еще и тоже ушел домой.
***
Однажды утром я как обычно крепко спал на своем рабочем месте. Проснулся я от того, что кто-то сильно треплет меня за плечо. Я открыл глаза. Рядом со мной стояли шустрый и начальник отдела. У меня пересохло в горле. Спросонья я очень испугался. Начальник отдела добродушно заметил:
– Молодец, надо же как быстро втянулся в коллектив!
Они оба заулыбались. При таком раскладе я чувствовал себя виноватым и все мои попытки как-либо качать права, как я себе это представлял, провалились. Вдруг вылетели все фразы из головы о том, как я им скажу, что уволюсь, если мне не дадут компьютер и работу. Я промямлил, что хотел бы, чтобы мне дали компьютер и задание. Начальник отдела сказал, что с компьютерами у них проблема и что он даже свой компьютер отдал программистам, так как у них много работы, а ему он не нужен.
– Работать можно на стенде, пока там компьютер свободен и на нем никто не работает, – предложил Н.О.
– Пошли на стенд, сейчас там никого нет, можешь поработать, я тебе задание дам, – сказал В.Ю.
– А что делать?
– Учиться.
Я обрадовался, мне стало легче от осознания, что до меня наконец-то дошли руки. В.Ю. дал мне задание, и я погрузился в работу. Вдруг я почувствовал, что возле меня уже какое-то время кто-то стоит. Я поднял голову и увидел молодого парня. Мы познакомились. Оказалось, что он тоже программист без компьютера из нашего отдела. Его звали Вова, он был из Липецка. Сначала он учился в Питере, а когда закончил, вернулся в родной город. Там он успел поработать электриком на одном из предприятий ВПК, но вернулся обратно, так как хотел быть программистом, а в Липецке были нужны электрики. Он снимал комнату в коммуналке напротив конторы и всегда опаздывал на работу.
– Понимаешь, официально можно не к 8, а к 8:05 приходить. Поэтому я выхожу ровно в 8, а там то шнурок порвется, то штаны, которые я хотел надеть грязные окажутся, то посрать приспичит… Вот и получается, что живу ближе всех и всегда опаздываю…
Я закончил свою задачу, и Вова повел меня к своему стенду, чтобы показать, чем он занимается. Его стенд представлял собой стол с прибитой к стене доской, из которой торчали гвозди. На этих гвоздях висели платы, соединённые тонкими кабелями, которые Вова называл «соплями». Он запустил программу тестирования на стоявшем на столе компьютере. Программа не работала.
– Пошли к разработчику платы, – сказал он.
Мы пошли по длинным коридорам и лабиринтам к разработчику платы. Разработчик долго смотрел через лупу на плату и в конце концов изрек:
– Все нормально, должна работать.
– Как ты это увидел? Через лупу? – спросил Вова.
– Конечно, я же ее разработал!
После долгих уговоров он нехотя пошел с нами. Когда мы пришли на стенд, разработчик посмотрел на результаты тестов и стал копаться в проводах-соплях проверяя целостность цепей при помощи щупа. В итоге он случайно задел шину данных, и мы увидели, что он надорвана.
– Вот в чем проблема! – сказал я.
– Да тут надо через COM разъем подключать, но у него попка раздрочена, – сказал разработчик.
– У него что? – переспросил я.
– Да я ему попку раздрочил, вот и подключил через LPT, – он говорил о платах и разъемах как о одушевленных существах.
Затем он зашел в соседнюю коморку и вынес коробку старых LPT-шных шин, порылся в ней и заменил порванный кабель. Старый он не стал выкидывать, сказав:
– Положу в коробочку, вдруг пригодиться.
Программа заработала, и я стал помогать Вове ее тестировать. Затем мы вернулись к стендовому компьютеру и стали дорабатывать тесты. Вскоре к нам подошел шустрый с каким-то бородатым мужиком. На вид ему было лет тридцать пять, он был одет в грязную водолазку и засаленные джинсы. В его бороде были крошки, чаинки, кусочки бумажек и еды. От него нестерпимо воняло потом. Если бы я встретил его на улице, я подумал бы, что это бомж.
– Это твой наставник – Ваня Фикалко. Он эколог.
– По образованию я тоже эколог, – зачем-то сказал Ваня. – Волею судьбы стал программистом, тут моя деятельность минимально вредит природе, – глубокомысленно добавил он.
– У него сейчас завал по задачам, поможешь ему, а заодно поучишься сразу на реальной системе.
От этих слов у меня загорелись глаза.
– Да, но где? Стендовый компьютер занят.
– А кто тут работает?
– Вова.
Шустрый посмотрел на Вову. Тот скосил глаза. Ваня предложил:
– Пошли ко мне, я тебе покажу метод парного программирования.
Оказалось, что эколог сидел в нашем кабинете за шкафами с одеждой, его было совсем не видно. Меня удивило неожиданное появление неизученного пространства в кабинете в котором, как мне казалось, я знал всех и всё. На краю грязного, заваленного бумагами и залитого чаем стола лежала пачка каких-то распечаток, на вершине которой стоял заварник с чаем. Рядом с ним стояла тарелка с целой горой использованной заварки. На пузатом мониторе летала надпись готическим шрифтом на немецком языке: «Arbeit macht frei» («Работа делает свободным»). Ваня предложил мне чаю, я тут же отказался (побрезговал).
– Да ты не понимаешь, это дорогой китайский прессованный чай, мне его знакомый электронщик прямо из Китая привез. Скоро закончится, а тот, кто мне его привозил слег с беличьим гриппом, так что пользуйся, пока я добрый.
Мне было неудобно начинать знакомство с отказа, поэтому я сказал, что лучше возьму кусочек себе и заварю на обед. Такой расклад его устроил, он отломил мне кусочек чая от круглого прессованного блина и завернул его в оторванную газетку. Я хотел сесть на второй стул.
–Нет, нет, нет! – запротестовал Ваня.
Его высокая нескладная фигура начала движение в тесном кабинетике. Он то и дело дотрагивался до меня, а я всячески старался уйти от этих прикосновений. Ваня, похоже, был кинестетом, поэтому все время норовил меня потрогать, похлопать, пожать, погладить.
– Ты садись на мое место. А я сяду рядом.
У Вани было два таких же как у меня красных матерчатых стула. Их спинки были сломаны и находились в полулежащем положении. Сидеть на них можно было только как на табурете или полулежать. Я сел на стул возле компьютера. Ваня сел на гостевой стул и с грохотом упал. При этом он смахнул со стола стопку бумаги, заварник, лепешку чая и тарелку с остатками заварки. «Ах вот куда Виталий Юрьевич отнес мой стул», – подумал я и почувствовал себя виноватым. Но Ваня совсем не стушевался и сказал, что он принесет другой стул. Взяв сломанный стул он исчез. Его долго не было и периодически было слышно, как он ходил по кабинету сопровождаемый возгласами: «Э! поставь стул!» «Это мой стул!» Наконец-то он вернулся с таким же стулом, сел на него и сказал:
– Есть такой продвинутый метод обучения – «парное программирование». Обучаемый садиться за клавиатуру, а учитель рядом и говорит, что делать. Ученик делает все своими руками. Потрясающее погружение в работу!
Из пачки бумаги упавшей на пол он поднял грязную, замызганную, залитую чаем бумажку, стряхнул с нее воду и сказал: