Павел Михайлюк – Особенности национальной промышленности (страница 5)
– Ну а белого медведя видел?
– Сам ты белый медведь. Какие медведи в Антарктиде? Там пингвины.
– Ну ладно, что пингвины?
– Да ничего. Стоят тихонько, яйца греют. Их толпы, и все гадят, вонь – ужасная. Потом понемногу привыкаешь, но все равно долго рядом с их колониями не продержишься.
– А правда что если пингвин упадет, то его надо поднимать, и даже есть специальность такая на Антарктиде – «поднимальщик пингвинов»?
– Это не правда, пингвин сам может встать. Они приспособлены к холодам и льдам даже лучше, чем люди, так что волноваться за них не надо. Я и на севере был. Белых медведей, правда, не видел, а вот про оленя расскажу. Как-то пошли мы с метеорологами, человек 10 нас было, в чукотскую деревню к бабам.
– Как в чукотскую деревню? В Антарктиде?
– На севере, говорю же. Слушай внимательнее, балда. Так вот, приходим, ведут нас в чум большой, а там нас женщины ждут. Стоят, хихикают, глазки строят. В одежде из оленьих шкур. Ну один видать уже бывалый метеоролог говорит: «Разбирайте смелее ребята, времени мало». А выбор, собственно не большой, они все приблизительно одинаковые, особенно в зимней одежде. Все похватали, а я замешкался. Осталась только одна, я подхожу к ней, беру ее за руку, тащу. Не идет. Я думаю, ну может в первый раз, стесняется, смотрю, уже все разошлись, делом занимаются. Говорю ей: «Да пошли же!» А она мычит, ничего не понятно. Потом вдруг говорит: «Я олень!» Я говорю мол молодец, пошли скорее. Она опять мычит что-то про оленя. Я говорю: «Да пошли уже, вон уже скоро обратно пойдут». А она мне: «Я – олень!» Тут я начал что-то подозревать – догадываться… Пригляделся, точно! Это мужик, который баб привел из деревни! Вот облом!
Мы громко заржали.
– Это он забыл, как сказать по-русски, что он мужик, вот и говорил – «Олень»! – захлебываясь от смеха комментировал Михалыч. – Метеорологов обычно 9 было, а я в последний момент подключился, вот мне бабу и не привели! Не знали! – рыдал от смеха Михалыч.
Шустрый вклинился в беседу:
– Михалыч, наш молодой специалист написал программу, хочет установить на прибор документирования ПД-1 (читается – ПэДэ-раз).
Начальник производства тут же успокоился, мужики сразу исчезли.
– Что же вы, суки, полгода тянули? У нас из-за вас простой. Дело не в простое, все перегружены, специалистов мало, – противоречил сам себе Михалыч. – Да что тебе объяснять, сам все знаешь. Если бы вы в Арктике так работали, то не один бы не вернулся. Эх, вы! Ну ладно, пошли на производство.
Мне он понравился: уверенный, сильный, полярник. Интересный мужик. Он повел нас на производство. Производство состояло из двух цехов доступ в которые был из длинного общего коридора, над которым была сделана антресоль с которой мы спустились по металлической винтовой лестнице. Первый цех имел только одну дверь в общий коридор и был закрыт на замок. Перед дверью была прибита железная доска с выгравированной ладонью и висел какой-то прибор.
– Ты тут никогда не был? – спросил меня начальник производства.
– Не был.
– Тут у нас новый цех. Антистатический пол даже в коридоре! Вот прибор для снятия электростатики с человека. Надо руку приложить, когда входишь, а потом работать, надев на палец кольцо, к кольцу шнур привязанный к шине заземления – все время статику снимают. Правда мы тут не работаем, разработки у нас старые, все в О1 (то есть в серийном производстве), чертежи никто менять не хочет, приходиться все по старинке на паяльных станциях делать вручную. А этот цех пока не внедрен. Вот раньше у нас тут цехов было! Все сами умели делать. А потом переделали цеха под кабинеты и сидят теперь там замы, замы замов, и ни хрена не делают.
Тут двери производства с шумом распахнулись и внутрь ввалились два пьяных мужика с рохлей, доверху нагруженной какими-то ящиками.
– Мать перемать! – закричал начальник производства. – Вы что же по антистатическому покрытию ящики таскаете?
– Грузовой лифт не работает.
– Тащите через второй этаж!
– Да как же? По лестнице?
– Не знаю, по улице тащите, как хотите тащите, только не по антистатическому покрытию!
Мужики начали плеваться и потащили ящик обратно бормоча что-то вроде: «Всегда таскали и ничего».
Начальник производства позвал Людмилу Михайловну – толстую бабу начальника цеха и начал поносить ее нецензурной бранью, смысл которой сводился к тому, что надо закрывать двери на производство:
– Тут все должны в скафандрах ходить, а вы платы руками или подмышкой по 10 штук носите, а потом брак найти не можете! Уволю на хрен! – резюмировал он свою речь.
– Это вас надо уволить! В цех ходите раз в год, вон нас затопило! – завопила Михайловна.
– Полярники не боятся ни потопа, ни увольнения! Это вас Лень из биде залил.
– А мне сказали, что трубу прорвало, – сказала Михайловна.
– Пошли к тебе расскажу.
Посередине производство было перегорожено на два цеха двухэтажным строением до самого потолка: на первом этаже была инструментальная кладовка и склад ПКИ, а на втором этаже – кабинет начальницы цеха, к ней надо было подниматься по железной лестнице. В кабинете было большое окно, которое выходило на первый цех, где стояли паяльные станции и работали монтажницы. На второй цех с антистатическим покрытием и новым оборудованием, выходила глухая стена, спиной к которой сидела Михайловна. Тут же был налит чай с коньяком, появились печенюшки. Мы присели. Начальник производства начал рассказывать:
– Когда у нас новый зам по финансам появился, он узнал, что у директора свой туалет в кабинете. Ну и начал просить, чтобы ему тоже поставили. Наши мужики-сантехники посмотрели и говорят: «Невозможно, все коммуникации по другую сторону здания, не по коридору же сортирную трубу тянуть». Тогда новый зам по финансам позвонил в «Рассвет», в отдел конструирования подлодок, они ему сделали проект как можно сделать, чтобы трубы по коридору не тянуть (в подводных лодках и не так выкручиваться приходится), и он с этим проектом пошел к директору. Короче в итоге сделал себе толчок прямо в кабинете, негоже ему срать с простыми людьми. А подсоединили его так, что он теперь на директора сливает, через его систему. Вот все и начали ржать, мол новый зам гадит на директора. Сначала ржали, а потом тоже стали просить сделать. Стал личный туалет предметом престижа. Когда уже у всех по толчку стало, что бы снова отличаться, зам по финансам сделал себе биде. Тогда все тоже стали просить биде. Но директор был тверд, и всем отказал. Так Лень, зам по развитию, очень творческий человек, сделал себе не отдельное биде, а просто на стене прикрепил душ специальный с краном и кнопкой. Открыл кран, нажал кнопку и моешь жопу. Вот он уходил с работы, попользовался, кнопочку то отжал, а краник закрутить забыл. Под давлением кнопочку выдавило ночью, и водичка полилась в цех.
– Странно как она пролилась – ведь его кабинет дальше?
– Ну да, над новым цехом с антистатическим полом на потолке защита от протечек сделана, вот и течет дальше на паяльные станции.
– Так нам станции починят?
– Не знаю, директор, как узнал, что новое оборудование цело, так обрадовался, что не стал тему развивать.
– Как же нам работать? – тут же заголосила Михайловна.
– Не боись, заявку на ремонт я подал главному инженеру. Ты у него акт о подтоплении взяла? Нет? Надо брать любую бумажку, что бы потом прикрыть ею свой нежный зад в случае атаки. А то тебя еще и виноватой сделают.
В дело пошел уже не чай с коньяком, а чистый коньяк, причем чокались все «по партийному» (это когда рюмку полностью обхватывают рукой, чтобы, когда чокаешься, не было слышно звона).
– Ведь ты же срок по прибору срываешь, – пенял начальник производства Михайловне.
– Это не я, а программисты, – тут же парировала начальница цеха.
– Хватит на них валить, вот их представитель, они уже все сделали. У тебя своих косяков много – и трещины в раме и ржавчина на болтах. Ты когда свои косяки устранять будешь?
– Трещины нечем заварить – нет аргоновой сварки, а ржавчина от потопа.
– От какого потопа, она у тебя уже месяц как была. Скажи мужикам, вон Денису, пусть закрасит трещины и поменяет крепеж.
– Ой, с Денисом такая история! На последнем мероприятии он выпил лишнего и пошел в инструментальную кладовку. Ну я думаю, человек относительно новый, надо проверить, что он там делает? Захожу, а он онанизмом занимается! Здоровый мужчина, уже за 30, а он как подросток!
Все заржали, Михайловна густо покраснела и спросила:
– Как теперь быть?
– Хорошо, что сказала, я теперь с ним за руку здороваться не буду, – сказал начальник производства.
– Да и не с кем здороваться, запил он, уже третий день звонит и просит наших баб написать за него заявление на день за свой счет.
Потом мы пошли в цех к прибору. Я установил ПО и попробовал запустить тест. Программа как взбесилась. Она писала откровенный бред. Я пообещал разобраться и остался. Вся остальная компания вернулась в кабинет начальницы цеха продолжать пить коньяк. Ко мне подошел Вова.
– Что Вова, опять стендовую машину забрали?
– Ну да.
– А у меня тут проблема.
Вова взял осциллограф. Через 15 минут запусков программы и измерения сигналов, он сказал, что плата не работает. У меня возникло дежавю. Мы пошли к начальнице участка монтажа, но без Михайловны она отказалась с нами разговаривать.