Павел Михайлюк – Особенности национальной промышленности (страница 6)
– У них тут строго, – сказал Вова.
Мы позвали начальницу цеха. Она пришла с монтажницей, и они начали вдвоем голосить, что такого не может быть и это наша программа не работает. Я готов был сдаться, но Вова сохранял спокойствие и настаивал на своем. В итоге, они согласились открыть корпус и посмотреть. После первого же взгляда монтажница сказала:
– Ой, я кажется плату верх ногами поставила!
– Как можно плату вверх ногами поставить? Там что нет защиты от дурака?
– Не от дурака, а от непрофессионального пользователя, – поправил Вова.
– Так конструктора нарисовали, у них унифицированный разъем, хочешь так, а хочешь вверх ногами ставь. А у нас сроки горят, вот монтажница впопыхах и ошиблась. Нас всегда торопят, надо сделать за 10 минут, а потом сидим полгода ничего не делаем. Почему не дают нормально сделать? – начала оправдываться Михайловна.
Плату перемонтировали, программа тут же заработала правильно. Контролер ОТК приняла у нас прибор и поставила свой штамп в формуляре. Усталые и довольные мы с Вовой пошли к себе с чувством выполненного долга. Когда мы выходили из производства мы столкнулись в дверях с мужиками, которые тащили рохлю с ящиками по антистатическому полу.
Праздник
Праздники в «Параллелепипеде» называли поминками. На них все сидели, молчали и мечтали поскорее уйти. По крайней мере так было у программистов. Заводилами всегда было производство: большое количество очень непосредственных и сильно пьющих людей делало эти праздники веселыми и опасными. На этот раз праздник был у Михайловны, ей исполнилось 60.
– А давайте Михайловне подарим столько денег, сколько ей исполнилось лет!
– Ого! Что, прямо 60 тысяч подарим?
– А что, ей прямо 60 тысяч исполнилось?
Нас с Вовой тоже пригласили на производственный праздник, сказал принести свою посуду и стулья.
– Стулья там не просрите! – напутствовал нас В.Ю.
Праздник открыл зам по производству, вышедший по такому поводу в народ.
– Уважаемая Людмила Михайловна, когда я тебя спросил, что тебе подарить на юбилей, ты мне ответила, чтобы я не перекладывал свои проблемы на тебя.
Все засмеялись, так как эти слова Михайловна любила и часто употребляла. Когда смех затих, Шарагин продолжил:
– Поэтому я решил подарить тебе универсальный подарок джентльмена – цветы!
Из коридора вышла секретарша и вынесла огромный букет. Все зааплодировали, и одобрительно заулюлюкали. Михайловна поблагодарила начальника за то, что ради ее юбилея он пришел на производство. Шарагин на производстве не показывался годами, обычно он сидел в своем кабинете в директорском коридоре и все ходили к нему. Он был очень гостеприимный: чай, кофе, печеньки, к тому же у него всегда было, что завлекало других замов зайти к нему после тяжелых встреч с Какиным или просто похмелиться. Благодаря этому он всегда знал самые последние новости, что опять же привлекало к нему народ, который целый день толпился у него. К Шарагину можно было обратиться за помощью в решении любых вопросов, кроме производственных. За решением производственных вопросов надо было идти к начальнику производства Шарашкину, которому и передали слово. Его тост начинался с благодарности всему производству, перечислению ключевых людей, начиная с Михайловны:
– Не буду всех называть, что бы кто-то не остался неназванным, – закончил он первую часть тоста и от благодарностей перешел к пожеланиям:
– Что для дамы главное? Нравится мужчинам. Поэтому мы хотели подарить тебе ящик водки и выпить его самим. Но потом подумали и решили, что главное для женщины – это нравится себе, поэтому решили подарить тебе карту в магазин косметики!
Все захлопали и начали чокаться.
– А сегодня еще Маше исполняется 45! – сказала Михайловна.
– 45, 45, скоро старость – 50! Соси большой, не будь лапшой! – закричали мужики и подняли рюмки.
Маша тоже подняла рюмку и улыбнулась. Она была глухонемой монтажницей, отличницей производства. Секрет ее продуктивности был в том, что она, в отличие от слышашеговорящих коллег, не сидела часами на чаепитиях, не курила по полдня, ни с кем не болтала, а работала.
– Вот уйду на пенсию, хватит уже! – кричала выпившая Михайловна.
– Ой, кого ты пугаешь! Леди с дилижанса, пони легче! – хором орали мужики.
– Не ходи! Я там был, ничего интересного! – орал стараясь перекричать хор пьяных мужиков 70-ти летний Петрович.
Старики много вспоминали:
– Вот в советское время мы как корабль сдадим, так напивались, что аж на столах скакали, начальству морды били, а они запирались в своих кабинетах и сидели там молча. А там не так хорошо было сидеть, как сейчас, в советское время туалетов в кабинетах не было!
Было много шуток про возраст, про импотенцию. Рядом со мной разговаривали рабочие:
– Меня вообще на сварку брали, купили 4 вида сварочных аппаратов и не на одном не дают работать, стоят в новом цеху под пленкой.
– Вот станешь импотентом со своей сваркой!
– Ой, напугал, одной проблемой меньше, – отвечал второй. – Зато сварщик как балерина на пенсию раньше выходит.
Рядом сидящий дед сказал на полном серьезе:
– Когда я импотентом стал, у меня столько свободного времени появилось! Ты не поверишь, у меня такая тяга к рисованию проснулась!
– И что ты рисуешь?
– Ничего не рисую, говорю же – только тяга появилась.
Еще один дед рассказывал про своих многочисленных женщин.
– Так ты Вася – любитель! – восклицает Петрович.
– Сам ты любитель, я профессионал! Знаешь, как правильно бабу из бухгалтерии трахать? На бухгалтерских счетах! Садишь ее на счеты и катаешь туды сюды. Ни с чем несравнимое удовольствие! Но не более 4-х пудов бабу, а то счеты не выдерживают, костяшки рассыпаются.
– Они теперь на компьютере работают, нету у них счет. Да и у нас нет ничего тверже карандаша.
– Я уже в том возрасте, что когда мне девушка молодая улыбается, я проверяю застегнута ли у меня ширинка или не обляпался ли я чем.
– Плохо не то что я дедушка, плохо то, что спать с бабушкой!
Поскольку зам по производству уже ушел, то один из сборщиков предложил:
– Давайте и за руководство выпьем! Михалыч, тебе тоже желаем здоровья, счастья, долголетия! Если что – чтоб срок поменьше дали, лучше вообще условно!
Михалыч махал на всех рукой, стеснялся и кричал:
– Да чего за меня, не у меня праздник, вон за именинниц пейте!
У меня сложилось впечатление, как будто я попал на деревенский праздник – много водки, шуток, много всякой еды, правда принесли ее заводские женщины и я побрезговал – из чего они готовят и в каких условиях? Поэтому мы с Вовой ели покупные пельмени и слушали ожесточенный спор:
– Михалыч, почему у нас на производстве нет корпоративов?
– Приглашаю всех женщин на корпоратив в баню у меня на даче! – кричал Михалыч.
Монтажницы переглядывались и хихикали, Михалыч у них был в почете.
– Вон программисты то на чайную церемонию, то на греблю, то на веревочный тренинг ходят, а мы в цеху все время бухаем.
– Так они по 600 рублей скидываются! Будете по 600 руб скидываться?
Тут на праздник пришел начальник нашего отдела с бутылкой с заспиртованной змеей, которую ему привезли из Китая. Он каждый раз ставил ее у нас на стол во время наших праздников -«поминок», но никто ее не пил, боялись змею.
– Тут много говорили разных тостов в честь именинницы, – начал он.
Но народ был пьяный и не слушал. Он постучал вилкой по рюмке.
– Вроде и добавить больше нечего, – сказал он.
И тут кто-то продолжил за него:
– Поэтому дай я тебя просто поцелую!
Раздался оглушительный смех.
Мы с Вовой переглянулись, у нас в отделе никто так с начальством не смел говорить. Мы поделились этой мыслью с рядом сидящим электронщиком.
– В советское время ты любому начальнику мог сказать, что думаешь, и никто бы тебя не уволил просто так, за тобой партия стояла. Было кому заступиться, а сейчас уже не то, попрешь против хозяина – тебя тут же выпрут на мороз, вот и молчат все, дети капитализма.
– Ага, нонче не то что давеча – заладил свое, – сказала сидевшая рядом монтажница.
Вечер заканчивался, все сильно перебрали. Денис Петров плохо себя вел. Его выводили за проходную, но он опять возвращался и буянил. Мы с Вовой пошли в туалет порыгать пельменями и когда возвращались видели, как Денис Петров дал в морду Михалычу, как потом оказалось за то, что тот не хотел пожать ему на прощанье руку. Стулья были окончательно сломаны, на полу валялись остатки еды и пластиковая посуда, на столе был разлит спирт и валялась змея.