Павел Михайлюк – Особенности национальной промышленности (страница 10)
Н.О. и В.Ю. переглянулись.
– Да ты растешь! Прямо настоящий начальник! Правильное решение! Ну тогда у тебя пока пустой сектор будет, я буду приглашать тебя на собеседования, и ты сам наберешь себе людей.
– Отлично, спасибо! А вообще у нас какая организационная структура – функциональная или проектная?
– У нас форма организации называется «Семья»: батя на кухне рассказывает, что кому делать, а кто не сделает – бьет по лбу ложкой.
– Теперь понятно. А то было не понятно, – ответил я и вернувшись на рабочее место сел рефакторить код верхней панели.
Крупная компания возьмет в аренду дураков
На производстве начали работать с нашей документацией и посыпались вопросы. Оказалось, что конструкторская документация разрабатывается по тому же принципу заимствования из прототипа. Во время производства все ошибки в КД записывались в специальный журнал опытного производства (ЖОП). После изготовления конструктора должны были откорректировать документацию по замечаниям из ЖОПа, но до этого никогда не доходили руки. Рабочие ругались и кипятились:
– Да сколько можно? Мы каждый раз при постановке на производство говорим вашим конструкторам, что надо исправить ошибки, потом эти ваши конструктора приходят с рулеткой, меряют что получилось по факту, копируют ЖОП и уходят править КД. Но с каждым следующим запуском КД оказывается неоткорректированной! И снова приходит новая девочка-конструктор с рулеткой в руках, и история повторяется!
– А как же вы работаете с такой КД? – спросил я.
– В прошлый раз мы выбросили КД, потом засунули все круглые штуковины в маленькие отверстия, стянули винтами все что на это напрашивалось, а потом забили оставшиеся детали молотком.
– Я вообще программист, к конструкторам не имею отношения. Как говориться – не моя головная роль! – парировал я.
– Тебе надо, ты иди и пинай своих конструкторов, мы по этим говно-чертежам работать не будем! Как потом это приемке сдавать? – голосила Михайловна.
Заряженный энтузиазмом я побежал к начальнику конструкторского отдела:
– Дыру удалось закрыть, но теперь нужно действительно откорректировать чертежи, по ним ничего нельзя купить, все ПКИ устарели, а в конструктиве много ошибок.
– Вам что, лишь бы купить? Я не для этого чертежи рисую! – заорал начальник конструкторского отдела. – У меня столько задач! Вон самолет надо сделать в престольном исполнении, для царя! Новый корабль для индусов! Подводную лодку для китайцев! А ты тут со своей панелью! Что мне НЕ ДЕЛАТЬ, чтобы откорректировать твои чертежи?
– Мозги не ебать. Остальное делай. И срочно, – раздался сзади меня зычный голос начальника производства, входящего в кабинет.
Они оба засмеялись и пожали друг другу руки и приобнялись. Когда Владимир Игоревич (так звали НКО) нанылся, Михалыч ему сказал:
– Вова, кончай ныть, у всех куча работы и нет людей. Видишь парень старается, он из тех, кто пытается подразобраться, на таких энтузиастах держится наша контора.
– Опыт и алкоголизм всегда побеждают молодость и энтузиазм, – саркастично заметил В.И.
– Дай ему в помощь Людмилу Николаевну, она опытный конструктор и быстро сделает. Тут делов-то!
– Да занята она.
– Пошли спросим.
Мы пошли по большому помещению, перегороженному шкафами и этажерками. В кабинетиках возле окон и в углах сидели бабушки, а в проходе – молодые девушки. Попасть на козырное место можно было двумя способами – либо пересидеть всех, либо отличиться. Иногда попадались такие отличившиеся молодые девушки, сидевшие возле окон. Мы подошли к женщине лет 50-ти, очень бойкой и активной. Возле нее в проходе сидела Даша. Она тоже подошла. После непродолжительной беседы Л.Н. взяла флэшку с чертежами и обещала посмотреть. Даша смотрела на меня надув губы. Мы разошлись, я пошел с начальником производства, нам было по пути. Когда мы отошли подальше он так прокомментировал нашу встречу:
– Владимир Игоревич вообще адекватный, но его нужно убедить, а если убедишь, то это еще не факт, его может кто-нибудь другой по пути в кабинет переубедить. В общем болтается он как лист в проруби. Да тут еще эти сокращения снова начались. А у него бабушки, которые умеют работать, но не хотят, и девочки, которые хотят работать, но не умеют. Кого сокращать? Девочек, которых только что набрали? А зачем набирали? Бабушек? А кто работать и учить девочек будет? Вот такая нелегкая судьба у начальника среднего звена в «Параллелепипеде». Директор он что? Ему вынь да положь. Он в народ не ходит. Он общается с замами, у которых хорошие условия, и они ему в рот смотрят, а у народа никакой мотивации нет, еще этот душ с машиной… Вот раньше у нас был директор, он на предприятии весь путь от фрезеровщика, через партию, институт, инженера, начальника отдела, зам директора прошел, он никогда в кабинете не сидел. Таких называли -красный директор. В советское время у директора было 15000 человек подчиненных и 2 зама. Сейчас у директора 400 человек и 20 замов и их количество продолжает расти.
– А что у нас опять сокращение?
– Да, объявили сокращение на 5% от общей численности, но вас сокращать не будут. У нас тут есть целые службы которые непонятно чем занимаются. Например, отдел технической магии, у которого не было заказов больше 15 лет. Половину их хотели сократить, так их начальник написал служебную записку, с обоснованием почему их сокращать нельзя. Директор наложил резолюцию: «Согласен». Зам по кадрам написал новую служебку, мол они не посещают, работы для них нет и приложил к старой служебке. Директор наложил резолюцию: «И с этим согласен». Вторая резолюция перевесила и уволили весь список, а заодно и того, кто писал первую служебку. Из-за обилия таких служб КПД у нас как у паровоза – всего 7%. Куча людей, а работать некому, хоть в аренду их бери.
Летай как К-52, рази как «Кинжал»
– Вот тебе первое задание как начальнику – к нам приезжают представители заказчика, надо им показать верхнюю панель, – сказал мне утром В.Ю.
– Она только с производства вышла, еще не все отладили, может не работать, – предупредил я.
– Точно не будет работать, генеральский эффект. Надо сделать чтобы работала. Пошли на стенд обсудим.
Стенд – это специальное помещение двойного назначения, с одной стороны уже изготовленные изделия проходят на нем отладку, с другой стороны происходят демонстрации этой техники заказчикам. Наш стенд разделен на 2 части: презентационную и техническую. В технической проведены провода, коммутаторы, стоят стойки с оборудованием и общие рабочие места (на одном из которых я начинал работать). В презентационной части висит проектор, доска, стоят стулья как в кинозале, а в конце располагается большой стол для переговоров. Вдоль стены смежной с технической частью стоят наши изделия, провода от задней части которых уходят через стену в техническое помещение для коммутации с серверами.
По пути на стенд мы увидели Гаврилу, который заколачивал лестничные пролеты, через которые должна была пройти комиссия заказчика.
– Я больше ломать люблю, думаю вот на снос домов пойти работать, – зачем-то поведал нам Гаврила.
На стенде царило оживление, на стенах висели плакаты, на проекторе была запущена презентация. В центре стояла красивая блондинка лет 35-ти с пышным бюстом. Пуговицы на ее блузке вот-вот должны были отлететь от напряжения в разные стороны. Мужики смотрели на ее бюст и были такие же напряженные, как пуговицы на ее блузке.
– Это она будет презентацию делать? – с сомнением спросил я.
– Да, это Маша Губинская.
– Я бы ее пригубил!
– А она бы тебя погубила. Она начальница отдела маркетинга, а также его единственная работница. Слухи говорят, что по совместительству она еще и гражданская жена нашего директора.
– А она сможет доложить?
– Еще как! Она, когда демонстрировала пожарный пульт, выходила и кричала: «Авария в отсеке!» так и хотелось бросится ее спасать!
Мы подошли к ней.
– Добрый день, Маша! Вот разработчик верхней панели, – сказал В.Ю. и показал на меня пальцем.
– Павел, – представился я.
– Очень приятно, – сказала Маша и к моему удивлению ловко орудуя тачпадом грамотно рассказала:
– Вот здесь, когда у вас проходит команда «Верхнее включено», должна загореться надпись «Выход на палубу запрещен». А когда я на нижней панели выдам ЦУ, у вас носовая пушка должна замигать красным – означает, что она отработала по цели.
– Ну «Выход на палубу запрещен» я легко сделаю прямо сейчас, а вот с ЦУ есть проблема. У нас пока верхняя и нижняя части не связаны, у меня нет протоколов обмена информацией, они секретные, я никак их достать не могу.
– Виталий Юрьевич, ну тогда как обычно, – сказал она улыбнулась и отошла в сторону.
– А как это – «Как обычно»? – спросил я у В.Ю.
– Сядешь на время показа за стенкой, в техническом помещении, типа работаешь, и когда услышишь условную фразу про ЦУ, нажмешь на своем имитаторе кнопку, чтобы пушка замигала.
– А, это можно, – сказал я.
***
В назначенный день контора блестела как невеста на утро перед свадьбой. По парадной лестнице никого не пускали, весь поток пустили по черной. Но, поскольку пролет на 2 этаже был забит фанерой, то часть народа в этот день не смогла попасть в свои кабинеты и рассредоточились по всей конторе – старики пили чай у знакомых, молодежь играла в теннис.