Павел Майоров – Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1 (страница 6)

Быстро поднявшись, он обернулся и понял, что бежать бессмысленно, враги его настигают. Переместившись на возвышенность, преследуемый выхватил тесак с ножом и стал дожидаться своих недоброжелателей.

– Не дуркуй! – с отдышкой заговорил остановившийся на безопасном расстоянии от него усатый. – Спрячь оружие! Тебе с нами не совладать! Ты один, а нас вон сколько! – обвёл он руками своих соратников.

Фалько молчал, зло оглядывая говорившего и стараясь отдышаться.

– Тебе с нами не тягаться, Ройтер! – подоспел молодой. – Нас шестеро, а ты один. Ради чего умирать? – голос его был глумлив и весел, кажется, эта погоня его слегка раззадорила. Чего нельзя было сказать об усатом. Этот спринт оказался для его лёгких настоящим испытанием.

– Стало быть, вы меня не убить явились? – оскалил серо-жёлтые зубы Ройтер.

– Заплатить за услугу, – прошепелявил тощий мужичок с редкой бородкой, – сказали же!

– Кто вас прислал? – требовательно вопросил Фалько, смотря в глаза усатому.

– Хватит разглагольствовать, Ройтер, бросай оружие! – не унимался молодой. – Мы тебя поколотим да уйдём, а коли будешь сопротивляться, я слово сдержу да язык тебе подрежу, приблуда.

Фалько молчал, унимая возникший вдруг ниоткуда мандраж.

Молодой хотел было ещё что-то съязвить. Но его угомонила не сильная, но вразумляющая оплеуха командира.

– Взять его, парни! – рявкнул усатый.

Молодой кинулся на пролом, занося дубинку над головой. Фалько сделал шаг вперёд и ткнул его ножом, метя в шею. Тот отступил, удар прошёл мимо. Остальные принялись брать Фалько в круг. И ему ничего не оставалось, кроме как попытаться прорваться. Он кинулся на шепелявого и полоснул его тесаком по нагруднику. Отступая, шепелявый повалился на спину. И Ройтер, переступив через него, оказался за пределами замыкающегося круга врагов. Один из незваных гостей принялся помогать подняться своему товарищу, а молодой предпринял вторую попытку атаки. На этот раз Ройтер занёс тесак над головой и ударил. Молодой принял удар на блок своей обитой сталью дубинки. Но пропустил режущий удар ножа по лицу. Лезвие рассекло кожу нападавшего от уголка правой брови до нижней части левой щеки, не задев глаз. Раненый, не издав ни звука, отпрянул назад и схватился свободной рукой за лицо. По внешней стороне его кисти меж пальцев побежали ручейки крови, затекая в рукав поддоспешника.

Усатый тем временем зашёл сбоку, и Фалько пришлось отступить, защищаясь от череды выпадов. Но один удар он принял на тесак, и дубинка, соскользнув с лезвия обрушилась ему на запястье. От боли Фалько разжал пальцы, и его оружие упало под ноги нападавшему.

Остальные вновь подступали. Действовали они аккуратно, памятуя, что случилось несколько мгновений назад с их разговорчивым товарищем. Они явно не ожидали сопротивления, так как были одеты кто во что горазд. Лишь некоторые из них были в кирасах. А в шлеме без забрала и вовсе был один их усатый командир.

Фалько предпринял вторую попытку прорыва, бросившись на врага, но в этот раз удача была не на его стороне. Отшатнувшись от резкого рывка наёмника, солдат всё же смог устоять на ногах и тут же без промедлений принялся колотить Фалько дубинкой наотмашь. Тот, закрывая голову руками, отступал. Вдруг его спину пронзила резкая боль от удара тупым предметом. Он стиснул зубы и принялся размахивать коротким стилетом, вертясь в разные стороны, как загнанный на охоте волк. Кого-то ему удалось задеть, об этом можно было судить по количеству оскорблений, обрушившихся в его адрес. Затем снова удар, теперь в область шеи. Ноги подкосились, и Фалько упал, оказавшись на прохладной земле, лицом в траве, мокрой от утренней росы. Перевернувшись на спину, он приготовился защищаться.

Его обступили три мужских силуэта и без раздумий принялись потчевать ударами тяжёлых сапог и деревянных, обитых железом палок. Фалько извивался какое-то время в попытках уменьшить наносимый ему урон, пока один удар не пришёлся в область левого виска. Мир погас на несколько мгновений. В глазах замерцало, он увидел множество белых искр. Затем черепную коробку пронзила острая боль. Он начал приходить в себя, зрение постепенно возвращалось. Фалько застонал и попытался подняться, встав на четвереньки. Но новый удар сапога впечатался ему в рёбра. Его вновь подкосило. Избиение продолжалось. Подошёл четвёртый, молодой с окровавленными руками и лицом. Он присоединился к товарищам, яростно забивая поверженного Фалько Ройтера ногами. После чего в его руке блеснуло лезвие ножа. Усатый, взяв передышку, властно сказал ему:

– Не смей убивать ублюдка, не велено нам! – вместе со словами из его глотки вырвалось свистящее дыхание.

– Я только оставлю ему на память шрам, Густав!

Усатый осмотрел лицо младшего товарища и кивнул, делая шаг назад.

– А ну-ка держите его, парни, – злорадно произнёс молодой. Его глаза горели ненавистью.

Крепкие руки перевернули Фалько, он обмяк, но был в сознании. Голова гудела, а боль была притуплённой. Он увидел лицо дуболома, на котором красовался свежий шрам, увидел нож в его руке. Сил сопротивляться не осталось. Он открыл было рот, но булькнул, и кровавый ручеёк побежал по его подбородку, теряясь в бороде. Лезвие ножа рассекло лицо наёмника по диагонали. Правый глаз тут же залила тёплая кровь. От новой волны боли он скривился, сжав зубы, и заиграл желваками на скулах.

Не издавая ни звука, Ройтер смотрел на своих обидчиков из полуоткрытого левого глаза. В ушах звенело. С него небрежно стянули сапоги и мешок. Он застонал, услышал отголоски разговора, но слов разобрать не сумел. Его тело буквально горело, а разум затуманивался. К глазам подступала тьма, и вскоре она поглотила Фалько.

Глава 4

Очнулся он затемно, лёжа на спине в каком-то овраге. Ночь стояла холодная. Правый глаз ничего не видел. На нём запеклась кровь из шрама, а тело изнывало от боли. Тяжело дыша, он с трудом поднялся на четвереньки. К своему удивлению, он наткнулся ладонью на рукоять своего стилета, потерянного в пылу драки. «Какая удача!» – подумал он.

Кое-как поднявшись на ноги, Фалько Ройтер, избитый и израненный, похромал наугад в чащобу. Сапог и мешка не было. Но наёмник был настолько измождён, что это его не трогало. Он наткнулся на канаву, заполненную водой после позавчерашнего дождя, и, присев возле неё на колени, умылся. Смыв запёкшуюся кровь, он смог открыть правый глаз.

События, произошедшие накануне, стали вырисовываться неясными контурами в его сознании. Фалько ощупал порез на лице и выругался. Кровь остановилась, запёкшись, запечатала шрам.

Переведя дыхание и со стоном поднявшись на ноги, Фалько продолжил путь, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть. Брёл он долго, не до конца осознавая, что делает. Мысль о том, что он может заблудиться, не возникала в его затуманенной голове.

На его счастье, спустя некоторое время он наткнулся на большой тракт. И прикинув в голове, в какую сторону Ольхов, он побрёл не спеша вперёд. Дорога была пустынной, кругом ни души, да и откуда здесь взяться людям в столь поздний час? Где-то со стороны леса доносилось уханье совы.

Дойдя до старого моста, перекинутого через речку Быстрянку, Ройтер понял, что не ошибся с направлением. Эти места он знал и был здесь не впервой. Голова раскалывалась от боли. Сделав очередной привал, он ощупал рёбра. «Кажется, целы», – подвёл он мысленно итог. Помимо головы болела спина, в частности почки. Руки посинели от гематом, на них не осталось живого места. Кисть, куда пришёлся удар усатого, саднила неимоверно. Но больше всего докучал шрам на лице. Он всё время напоминал о себе и занимал все мысли Фалько. Обессилев, он понял, что дальше идти не сможет, поэтому спустился под мост и принялся жадно пить из реки. Утолив жажду, он с болью помочился, отойдя чуть поодаль. «Благо без крови!» Улёгшись на землю, он попытался уснуть, несмотря на страшную боль, и вскоре ему это удалось. Но пробуждение было скорым. Земля была холодной, а тело саднило. Не лучшие условия для комфортного сна.

Напившись снова, он заставил себя подняться на ноги и выйти на тракт. Путь продолжать у него не было сил, поэтому он уселся на обочину и принялся ждать. Вскоре за горизонтом показался край солнца. Фалько встретил рассвет, облокотившись спиной о каменные перила моста. Спустя добрых полтора часа, после рассвета, мимо проехала телега, но путь её хозяина лежал в противоположенную сторону. Правящий телегой старик посмотрел на потрёпанного человека и остановил коня.

– Кто это тебя так отделал? – глухо прокряхтел он. Кожа его была тёмной от вечного нахождения под солнцем, лицо испещрено морщинами.

– Разбойники, – отвечал Ройтер, слова ему давались с трудом.

– Вот те на! Разбойники, да на траке нашем? – поразился старик и закачал седой головой.

– Не на тракте, в лесу, – пояснил избитый.

– А чего ж ты в лесу делал? – нахмурился старик.

Фалько посмотрел на него исподлобья и бросил в ответ:

– Езжай, старче, не терзай расспросами.

Старик, чуть помедлив, порылся в телеге, выудил откуда-то краюху ржаного хлеба и бросил её Ройтеру.

– Храни тебя Бог! – поблагодарил Фалько.

Старик погнал своего меринка дальше. «Эх, Солома», – вспомнил о своём скакуне Ройтер и аккуратно, кусочек за кусочком, принялся поедать мягкий ещё хлеб.