Павел Майоров – Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1 (страница 7)

Перекус не придал сил физических, но сила духа постепенно возвращалась к Фалько. Поэтому он поднялся и двинулся дальше, чуть прихрамывая. «Не зря спрятал деньги и купчую», – думал он. Восстанавливая несколько последних дней в своей памяти, он пришёл к единственному возможному сценарию, который предопределил его избиение. «Это не люди корчмаря, он бы прислал южан, и простым избиением дело бы не обошлось. Его бы пытали в попытках узнать, где купчая и украденные деньги. А эти знали про дело, говорили, что пришли расплатиться», – злость пробрала его до глубины души, заставив выругаться.

– Чего ругаешься, мил человек? – услышал он жизнерадостный голос за спиной.

Обернувшись, он увидел монаха в старенькой рясе с капюшоном, который полностью скрывал его лицо. Монах ахнул, увидев страшный шрам на лице изувеченного путника.

– Кто это сотворил с тобой? – вопросил он, приближаясь и роясь в своей кожаной сумке.

– Нарвался на добрых людей, – видя благожелательный вид собеседника, попытался выдавить улыбку Фалько.

Монах, качая головой, не терпящим отлагательства голосом проговорил:

– Присядь, мил человек, я обработаю раны.

Фалько изумился, но последовал совету неожиданного благодетеля. Выудив из сумки пузырёк с мутной травянистой жидкостью, монах принялся смазывать шрам.

Фалько дёрнулся было, но, стиснув зубы, дотерпел до конца процедуры.

– Теперь выпей это, – протянул он второй флакончик.

– Что это? – вопросил Ройтер, разглядывая прозрачный пузырёк с коричневатой жидкостью.

– Пей, пей, это ускорит выздоровление.

Фалько откупорил пузырёк и поднёс к носу. Он почувствовал аромат отвара из ромашки с мёдом на спирту и чего-то ещё.

Осушив флакончик, он чуть закатил глаза, задумавшись. А потом произнёс:

– Спиртовой настой ромашки и коры белой ивы с мёдом.

Монах замер на мгновение, а потом с чуть удивлённой интонацией вопросил:

– Я было принял тебя за бродягу, но теперь вижу, человек ты не из простых. Назовитесь же!

– Я Фалько Ройтер из Тиля.

– Эко тебя занесло, господин Ройтер.

Фалько улыбнулся и спросил:

– А к тебе как обращаться, добрый самаритянин?

– Неужто вы грамотны и Писание читали? – судя по голосу, это произвело ещё большее впечатление на монаха, чем угадывание ингредиентов лекарства. – Али проповеди святых отцов посещаете?

– И то и другое, – вновь улыбнулся Фалько чуть вымученно, – но всё же как твоё имя?

– Я брат Агафон из Белградского монастыря святых Петра и Павла.

– Рад знакомству, брат Агафон, Бог послал мне тебя.

– Всё по воле его, – воззрился на небеса монах.

– Спасибо за проявленную доброту!

– Будет вам, Фалько, – замахал рукой он.

Посидев немного, боль утихла, и они продолжили путь вместе.

– Куда путь держишь, брат Агафон? – голос Фалько по-прежнему был слаб.

– В Старгородское аббатство.

– Отчего же пешком? Путь-то не близкий.

– Пока Бог позволяет самостоятельно передвигаться, с удовольствием пользуюсь этим благом, – улыбнулся монах.

Лица он по-прежнему не открывал, Фалько сумел лишь разглядеть, что подбородок у него гладко выбрит.

– Так и коней нам Бог послал! – отвечал Фалько.

– Верно, верно! Честно сказать, нет особой причины. Признаться честно, чувствуя боль и усталость в ногах, я ощущаю себя живым, – признался монах.

– Верно говоришь, боль в ногах лечится периодическими привалами, а вот гузно после долгой конной дороги будет долго о себе напоминать, – рассмеялся Ройтер и тут же пожалел об этом, схватившись за бок.

Монах хохотнул и вопросил с явным сочувствием в голосе:

– Рёбра-то целы?

– Целы, – поморщился Фалько.

Какое-то время шли в тишине. В полях трудились крестьяне из окрестных деревень. День был солнечный. «Бабье лето», – вспомнил Фалько фразу, которой его дед Хенрик называл тёплые сентябрьские деньки. Солнце пригревало путников, отчего избитому Фалько стало легче.

– Фалько, позволь узнать, где ты обучился грамоте? – нарушил вдруг тишину брат Агафон.

– Довелось и мне полтора года провести в стенах монастыря.

– Выходит, ты расстрига?

– Нет, монахом я так и не стал, был послушником.

– А что за обитель?

– Под Колбжегом есть монастырь, на границе герцогства Заренхоф.

– Имени святого мученика Аврелиана? – предположил монах.

Фалько кивнул, подтвердив догадку собеседника.

– Отчего же ты покинул монастырь?

– Понял, что жизнь монаха не для меня, – честно со вздохом ответил Фалько. Он шёл медленно, то и дело корча гримасу боли.

– Не каждому по силам это бремя. Но расскажи, зачем же ты вообще пошёл в монастырь. Был в поисках смысла?

Фалько решил быть откровенным со своим благодетелем, посему решил не лукавить.

– Бежал я из родных земель, и нужно мне было укрыться, а лучшего для этого места я не нашёл.

– Могу я спросить, почему ты бежал с родины, от руки закона?

Фалько развеселила наивность, с которой брат Агафон спросил это.

– О нет, всё куда веселее, – оскалился он в недоброй улыбке.

Монах внимательно слушал.

– Так уж вышло, что мой отец был местным бароном, а мать простолюдинкой. И после его смерти главой рода стал его старший сын, который решил избавиться от бастарда своего батюшки раз и навсегда.

– Вот как, – поразился монах, – тогда я, кажется, понимаю выбор места для укрытия. Монастыри не выдают никого из своей братии.

Фалько кивнул.

Какое-то время шли в тишине. А затем остановились на привал возле ручья. Вдоволь напившись, Ройтер принял кусок твёрдого сыра и краюху хлеба из рук монаха. Вновь поблагодарил его и принялся за еду. После он лёг на траву в тени дерева и уснул. Монах и сам прилёг неподалёку. Проснулся он в полдень. Солнце поднялось высоко в небе, и его лучи достигли лица Фалько. Проснувшись, он обтёрся водой из ручья, чтобы хоть на время отвлечься от боли. Монах вскоре пробудился, и они продолжили свой путь. То и дело навстречу им шли люди. Встретился даже всадник с конной свитой. Но ни одной телеги в сторону Ольхова. Это злило Ройтера, он надеялся, что навяжется попутчиком, а не будет сбивать босые ноги о камни. Радовал его только тот факт, что ему встретился столь милостивый человек. Который и накормил его, и напоил лекарством, и скрасил тишину разговором.

Дойдя до развилки, они распрощались. Монаху нужно было свернуть с тракта, а у Фалько путь лежал прямо. Он клялся и божился отплатить благодетелю за его доброту, а монах лишь улыбался. Добрый человек дал ещё один пузырёк со снадобьем и второй с мутной жидкостью внутри.

– А это что?

– Растирка на змеином яде. Ни в коем случае не принимай внутрь, она смертельна! А вот от боли спасёт. Растирайся ей утром и вечером. Но ни в коем случае не наноси на открытые раны.