Павел Майоров – Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1 (страница 4)

Дьяк вынырнул из дверного проёма и, озираясь по сторонам, поманил гостя к себе. Фалько Ройтер, приблизившись к нему, повелительным тоном сказал:

– Накорми коня овсом и напои его!

Тот кивнул и затараторил:

– Не медлите и поднимайтесь на второй этаж, вас ожидают.

Фалько последовал совету неприятного дьяка и, поднявшись по крутой лестнице, оказался в просторной светлой комнате. Окна здесь были стеклянными, что говорило о том, что деньги у местного священника водятся. Посреди комнаты, за длинным столом, сидел священник в длинной чёрной рясе. На груди был увесистый серебряный крест. Это удивило Фалько, обычно деревенские священники носили деревянные кресты, в крайнем случае бронзовые. Перед толстяком стояло блюдо с жареным картофелем, большим шматом мяса и кислой капустой. Большой надломленный каравай белого хлеба стоял чуть поодаль. В руке у него был серебряный, чуть помятый кубок, наполненный красным вином.

– Дорогой друг! – не без труда поднялся он из-за стола. – Пожалуйста, присаживайтесь, – указал он рукой на место слева от себя – голос у него был приятным. А лицо, напротив, отталкивало. Поросячьи хитрые глазки, жиденькая бородёнка. Раскрасневшееся обрюзгшее лицо.

– Благодарю, ваше преподобие! – усаживаясь на табурет, ответил гость.

– Всё прошло успешно? – жуя, с живым интересом спросил святой отец.

– Дело сделано! – кивнул Ройтер.

– Клара! – крикнул поп. – Неси кубок и угощение для дорого гостя!

Послышалось недовольное ворчание откуда-то из-за стены. Некоторое время ничего не происходило. Слышно было лишь чавканье толстяка.

Полная женщина появилась из-за закутка с кубком и кувшином. Ройтер кивнул ей. Та с подозрением осмотрела его лохмотья и поставила перед ним серебряный кубок, почерневший от старости. После чего наполнила на треть вином и разбавила водой, почти до краёв.

Священник вскинул руку, поднимая кубок.

– За наше общее дело! – довольно произнёс тост он.

Фалько повторил жест и отпил вина. Вино, признаться, было неплохим. Но разбавленное он пил летом, в такую же погоду предпочитал его в чистом виде. А лучше нагретого, с восточными пряностями и мёдом. Но приходилось довольствоваться и этим.

– Мы можем действовать? – чуть склонившись, полушёпотом вопросил Иеремия.

Фалько извлёк бумаги, изъятые накануне из кожаной папки корчмаря, и положил на стол пред священником. Купчая оставалась лежать в мешке авантюриста, который он положил под стол между ног.

– Клаус! – забасил священнослужитель.

В это же секунду козлобородый появился в дверном проёме. С дурацким, подобострастным выражением лица.

– Да, отец?

«Стоял под дверью, слушал!» – понял Фалько.

– Бегом! Слышишь? Бегом к старосте!

– Что передать?

– Чтобы действовал, болван, чего же ещё! – раскраснелся поп ещё сильнее, чем прежде.

– Бегу! – квакнул дьяк и, грохоча, умчался вниз по лестнице.

– Клара! Старая ты гусыня! Где тебя черти носят? Господи, прости и помилуй!

– Чавой? – послышался женский скрипучий голосок с кухни.

– Еду неси! – кричал Иеремия. – Для нашего благодетеля! – после этих слов он широко улыбнулся Фалько.

Зубы его, к великому удивлению Ройтера, были на месте, да к тому же были белыми и выглядели здоровыми. У самого же Фалько всё было не столь хорошо, хоть все зубы были на месте, но имелось несколько сколов. Один на видном месте, на нижней челюсти. А зубы имели серо-жёлтый оттенок.

– Иду, иду, – с подносом в руках выходя из кухни, бубнила служанка.

На столе перед Фалько оказался тот же набор, что и перед святым отцом. Он поблагодарил хозяина и принялся за завтрак.

Еда была отменной. Мясо свежим. Фалько опустошил кубок и почувствовал приятное расслабление. Затем подлил вина хозяину, пододвинувшему к нему свой кубок. А затем себе. Не став разбавлять, он сделал несколько смачных глотков. После чего поймал недобрый взгляд священника. «Жаден, толстяк!» – улыбнулся своим мыслям Фалько и вгрызся зубами в большой шмат мяса.

– Тебе, друг, нужно залечь на дно на несколько дней! – голос хозяина по-прежнему оставался радушным.

– Да, Гёртнер упоминал, что у вас тут есть какая-то лачуга, – с набитым ртом ответил Фалько.

Священник кивнул:

– Как доешь, не медли и поезжай туда, пока всё не уляжется! Выедешь из деревни и после старой мельницы сразу направо. Там тропа, по ней прямо, не сворачивая, около мили.

Фалько слушал, тщательно пережёвывая жареную свинину. А священник продолжал:

– Я отправлю к тебе Клауса, он соберёт и привезёт тебе всё необходимое.

– Это всё хорошо, – прожевав ответил Фалько, – а когда я получу оставшуюся сумму? Купец мне дал залог, но то всего лишь четверть платы.

Поп помрачнел:

– Как только дело будет закончено, мы рассчитаемся! – голос его был уже более холодным, чем минутой ранее.

– Спешу сообщить, – отпивая вино, продолжал Ройтер, – ваш трактирщик тот ещё скряга, я полтора талера вывалил за ужин, постель да корм для коня.

– Сколько? – брови Иеремии полезли на лоб.

– Полтора талера, чеканки города Ольхов.

– Уму непостижимо! – отпил вина поп, он выглядел раздражённым.

– Не забудьте учесть эти расходы, когда будете рассчитываться за услугу, – с ухмылкой заявил Фалько и наполнил себе кубок до краёв снова.

Лицо священника побагровело. Это стоило ему немалых усилий, но он справился с приступом накатившего гнева и жадности и кивнул. После чего осушил бокал вина и наполнил новый, водой, как и гость, не разбавив. Дальше они сидели в тишине. Фалько ел не спеша, а когда закончил, вытер лицо скатертью. Сделал он это исключительно для того, чтобы позлить вредного попа. Тот снова налился краской, но и это стерпел. Раскланявшись с хозяином и осушив на прощание ещё один кубок, он спустился во двор, весело насвистывая себе под нос. Перед лошадью стояло пустое ведро, а в деревянной таре виднелись остатки овса. Почесав мерина за ухом, он уселся в седло. Солома недовольно заржал.

– Будет тебе, будет! – похлопал Фалько скакуна по крупу. И взглянув напоследок на дом, увидел в окне жирную, красную рожу отца Иеремии. Глаз у него был остёр, и он разглядел недовольство на лице священнослужителя. Улыбнувшись, он махнул ему рукой и двинулся к своему новому временному жилищу.

Выехав из деревни, он добрался до старой мельницы. Свернул в лес и принялся продираться сквозь деревья. С коня пришлось спуститься. Найдя тропу, они побрели по ней. Земля была сырой. Вскоре лес чуть поредел, и Фалько вновь оказался в седле. Через какое-то время он добрался до старенькой хибары. Крыша была совсем плохонькой, сам дом покосился. Дерево почернело. Отворив незапертую дверь, он оказался внутри. Пыльный пол, стол, скамья, старая кровать. Несколько полок, заставленных посудой, да глиняный кувшин с сухоцветом на окне с повисшими, пришедшими в негодность ставнями. Выругавшись, Фалько вышел на улицу, расседлал своего пегого скакуна и его привязал к деревянной балке. Солома тут же принялся щипать траву, коей тут было в достатке. «Ненасытная скотина», – с улыбкой потрепал ему гриву Ройтер. Затем, обойдя жилище, он увидел небольшую пристройку без двери. Она была завалена старым инструментом: лопатами, вилами, нашлась там и плохонькая метла и ведро. Отойдя недалеко от жилища, он наткнулся на ручей и вдоволь напился из него. Голова была тяжёлой от выпитого вина, приятная расслабленность ушла, сменившись неприятной усталостью.

Набрав полное ведро воды, он поставил его перед конём и принялся за уборку. Тут же пыль поднялась в воздух, и Фалько принялся безудержно чихать и ругаться. Ему пришлось вернуться к ручью и долго, тщательно умываться. Во избежание повторения неприятностей он вылил воду, оставшуюся в ведре, на пол хибары. И принялся выметать всю пыль за порог. Спустя время в доме стало возможно находиться, он присел за протёртый заранее стол, вытащил из мешка небольшой кусок чёрствого хлеба и треть головки сыра. Запивал он водой из фляги. Перекусив, он вышел к коню, тот дремал. Фалько Ройтер решил последовать примеру мудрого животного, но перед этим насобирал несколько охапок валежника. После чего улёгся на чуть отсыревшую кровать. Спустя пару минут верчения на ложе он засопел, а затем послышался храп.

Проснулся он вечером, в хибаре было совсем темно, а за окном лил дождь. Он тут же вскочил и на ощупь побрёл на улицу. На крыльце фыркал и потряхивал мокрой гривой мерин Солома.

– Прости, братец, – обратился человек к коню и ввёл его в дверной проём за собой.

«Где чёртов дьяк? – думал он, разводя огонь в очаге. – Моих запасов надолго не хватит».

Вскоре огонь затеплился в очаге. Благодарный конь стоял неподалёку от согревающего пламени, а Фалько Ройтер точил свой стилет, сидя на скамье.

Через некоторое время он услышал голос, а после стук в дверь. Слов он разобрать не смог, но тут же вскочил с насиженного места и отворил проржавевший, старый, тем не менее выполняющий свою прямую функцию засов. На пороге стоял рыжебородый Клаус, чуть сгорбившись. Был он в плаще с капюшоном, а сзади фыркал чудаковатого вида мул.

Ройтер отошёл в сторону, приглашая гостя войти. Тот незамедлительно прошёл в освещённый зал старой хибары.

– Ну и погодка! – крякнул дьяк. Скидывая с плеча среднего размера мешок и второй мешок побольше. – Тут всё необходимое для вас, герр Ройтер.

– Спасибо, Клаус, дождь переждёшь? – вполне дружелюбно поинтересовался Фалько.