Павел Майоров – Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1 (страница 3)

Трактирщик замер. Сердце у лежащего на полу незваного гостя забилось в панике. Толстяк медленно, с шарканьем стал приближаться к кровати. «Успею ли я добраться до конюшен, прежде чем меня измордуют прихлебатели этого жирного хряка? – вертелось в голове у Ройтера. – А как же вещи, что лежат на полу в комнатёнке? Вот же болван! Нужно было это предвидеть», – ругал он себя. А корчмарь не спеша обогнул своё ложе и замер. Фалько ждал. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он вспомнил о стилете, который носил в сапоге, но сейчас его при нём не было. Он и подумать не мог, что ему может понадобиться прорываться с боем.

Но, к великому его счастью, ничего страшного не случилось. Толстяк взял лампу со стола и вернулся к сундуку. Фыркая и, кажется, ругаясь себе под нос, он снова отворил крышку и, выудив оттуда что-то, запер сундук на ключ. Фалько, не моргая, наблюдал. Губы его бесшумно выговаривали какие-то слова. Снова звякнуло железо, снова что-то скрипнуло. И толстяк удалился из комнаты с лампой в руках, задев плечом дверь. Она осталась распахнутой.

Выждав немного, Фалько услышал внизу голоса. Он закрыл глаза и выдохнул, после чего аккуратно выбрался из-под кровати и потёр ушибленный затылок. В комнате стоял мрак. Светильника не было. Он еле различал предметы интерьера. Подойдя к окну, он очень аккуратно отворил одну из ставен. Холодный свет проник в комнату и чуть озарил её. Осмотрев стену, он только сейчас обратил внимание на небольшую картину в раме, висящую на стене справа от стола. На ней изображались всадники на коротконогих степных конях. Приблизившись, он попытался снять картину, но один её край оказался прикручен к стене, подобно дверце. И она со скрипом, тем самым, который он слышал дважды, лёжа под кроватью, отворилась.

Фалько Ройтер не верил своей удаче, перед ним лежала связка из трёх ключей. Взяв их, он быстро приблизился к сундуку и предпринял попытку отпереть его, замок не поддался. Он попробовал второй ключ и на этот раз попал. Аккуратно и почти бесшумно он отпер крышку и напряг глаза, рассматривая содержимое. Кошели, мешочки и бумаги. Он приподнял кипу бумаг и увидел то, что искал. Большая кожаная папка. Аккуратно выудив её из сундука, он подошёл к письменному столу, озарённому лунным светом, и раскрыл её. «Ноябрь девяносто первого, декабрь, январь… – перебирал он листы, один за другим. – Вот, декабрь девяносто второго», – нашёл он то, что искал. Достав из внутреннего кармана куртки несколько листов, он вложил их на место тех, которые извлёк. Как вдруг – шарк-шарк – услышал он знакомые шаги. Мягко ступая, он вернул папку на место, накрыл её кипой листов и прислушался. Шарканье стихло. Он продолжал вслушиваться. И наконец услышал голос корчмаря, тот переговаривался с кем-то, стоя на лестнице. Жадно взглянув на обилие мешочков и кошелей, Фалько решил не медлить. «Хряк не заметит пропажи пары талеров, да и какая ему теперь разница». И, выудив увесистый мешочек, ослабил шнур. Каково же было его удивление, когда он увидел содержимое мешка, там лежала горсть золотых дукатов. «Господи помилуй!» – ахнул Фалько. И заграбастал пару увесистых монет себе. «Больше нельзя, – думал он, скрипя зубами. – Возьму самую малость, чтобы в глаза не бросалось, а то мало ли, основное дело не выгорит из-за моей жадности». То же самое он провернул и с кошелём и несколькими мешочками. Так он нащипал ни много ни мало два золотых дуката, золотой цехин, серебряную имперскую марку и десять талеров чеканки Старгородского княжества. Всё нажитое он сложил в свой кошель, чем произвёл немного шума и, осознав, что рискует, хотел было запереть сундук, но вдруг увидел свёрнутый лист пергамента. Он отличался от других бумаг. Не без любопытства Фалько достал его и развернул. Глаза его расширились, а тонких бледных губ коснулась лёгкая ухмылка. «Купчая! – ликовало сознание. – Лишней уж точно не будет», – не раздумывая он сунул её себе за пазуху.

Шарк-шарк. Корчмарь поднимался по лестнице. «Теперь уж точно». Ройтер тихонько закрыл крышку сундука и с тихим щелчком провернул ключ, затем ещё раз. Шарк-шарк. «Совсем близко», – новая волна страха накатила на наёмника. Он на цыпочках подошёл к картине, положил в нишу связку ключей и со скрипом запер её. Луч света от лампы коснулся дверного проёма. «Он в конце коридора». Шарк-шарк – подтвердил толстяк его мысли. Прикрыв ставни, он осмотрелся. «Всё на своих местах». Понимая, что под кровать он не успеет, Фалько проскользнул к дверному проёму и вжался в стену. И ровно в это мгновение в комнату ввалился хозяин. Он тяжело дышал.

«Не дадут поспать человеку», – ворчал он себе под нос. Переваливаясь с ноги на ногу, он двинулся к столу у кровати. Ройтер воспользовался единственным, как ему казалось, шансом и в полуприседе прокрался в коридор, и тут у него хрустнуло колено.

Тишина окутала пространство. Замолчали полуночные сверчки. Филин перестал ухать. Лягушки на болоте замолкли в унисон. Всю неимоверную удачу, которая ему сопутствовала сегодня ночью, решил прервать щёлкнувший невовремя сустав. Фалько прикусил нижнюю губу от досады, да так сильно, что почувствовал солёный привкус крови во рту. И тут тишину нарушил поток воздуха, вырвавшийся изо рта трактирщика. Свет от лампы исчез. «Неужто он не услышал? – поразился Фалько, снова вжимаясь в стену. – Успех сегодняшней вылазки – чистое, сука, везение, – подумал он, но тут же оборвал себя: – Рано радоваться, хряк-то, может, и глуховат, а вот мне бы ещё до своей комнаты добраться. И убраться утром, не вызвав подозрений».

Он выжидал около минуты, наконец корчмарь дошаркал до двери и запер её. Фалько перекрестился, и мягкие его туфли вновь заскользили по деревянному полу. История повторялась. Снова сопение и редкое похрапывание. Только теперь обошлось без чулана со швабрами. И без скрипящей ступени, Фалько Ройтер помнил о ней и аккуратно её миновал. Поднявшись по лестнице и оказавшись в своей комнатёнке, он похлопал себя по кошелю и улыбнулся. Переобувшись, он принялся ждать утра, сжимая в руках стилет, в эту ночь ему было не до сна.

Глава 2

⠀

Едва рассвело, послышалось шевеление за дверью. Фалько поднялся с тюфяка, перекинул ремешок своего дорожного мешка через плечо поверх плаща и, выйдя в коридор, направился к лестнице. Редкие постояльцы завтракали в главной зале. Один из громил, тот, что назвался Бихором, пил пиво, сидя у очага. Второго, видно, не было. Корчмарь тоже, судя по всему, спал. Ройтер преодолел комнату до середины, направляясь к выходу.

– Уже уходишь? – послышался голос южанина.

Фалько воззрился на вопрошающего.

– Пора мне, путь не близкий, – выдавил улыбку он.

– Даже перекусить не хочешь на дорожку?

– Надо торопиться, а то не поспею до Белграда вовремя, – теребя себя за бороду, отвечал Фалько.

– Вид у тебя, друг, словно бежишь от кого-то, – без нотки дружелюбия сказал шахматист.

– Время – деньги! – оскалил зубы Фалько Ройтер. – Передай хозяину спасибо за гостеприимство.

Южанин крякнул что-то и отпил пива. Фалько нарочито спокойно зашагал к двери. Однако внутри него бушевала тревога. Дойдя до конюшен, он приблизился к Соломе. Погладил своего меринка по загривку и, угостив того яблоком, оседлал и спешно выехал со двора.

День обещал быть пасмурным. Небо было тёмным от туч.

Доехав до перекрестья дорог, он свернул в сторону Ольховой пущи и ускорился. Было душно. «Точно будет дождь», – понимал Фалько, и эта мысль отнюдь не радовала его. Не любил он мокнуть и мёрзнуть. Ему хватило этого за северную военную кампанию, пройденную в составе солдатской корпорации. Вспомнив северные морозы, он поёжился.

По обе стороны от дороги был густой лес. В воздухе стоял приятный аромат хвои. В детстве он уходил с друзьями из дома в хвойный лес, где они строили шалаши и жгли костры. Дед его вечно ругал, беспокоясь, что юнец попадёт в беду. В лесах окрест замка Тиль водилось много живности. Встречались кабаны, и несколько раз он натыкался на плохо переваренное дерьмо медведя, состоявшее в основном из лесных ягод.

«Как там старый Хенрик? – задумался Фалько. – Жив ли? – Он посчитал в уме. – Не виделись мы уже, почитай, восемь лет». Спустя четверть часа он проехал мимо старой мельницы, жернова которой давно пришли в негодность. Судя по всему, она была заброшена не первый год. Он предложил путь и вскоре увидел несколько деревенских изб.

Заехав в деревню, он огляделся. Та была немаленькой. Слева над крышами домов возвышалась кирха. Именно она послужила ориентиром. Фалько погнал мерина в её сторону, то и дело ловя на себе взгляды местных крестьян. Судя по всему, они не привыкли к гостям, так как все как один останавливались и провожали всадника взглядом, раззявив рты. Приблизившись к церкви, он вылез из седла и повёл коня под уздцы в сторону открытых ворот. Навстречу ему из большого каменного дома, находившегося тут же, вышел человек с рыжей козлиной бородкой.

– Отец Иеремия? – вопросил Фалько.

– Вы Ройтер? – вопросом на вопрос ответил человек.

– Всё так! – кивнул наёмник.

– Святой отец ждёт вас, – загундосил тощий человек, – я Клаус, местный дьякон.

Сказав это, он засеменил к дому.

Фалько тем временем завёл коня под деревянный навес и привязал его, не став рассёдлывать.