Павел Майоров – Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1 (страница 2)

– Двадцать пять и ни пфеннигом меньше! – твёрдо повторил трактирщик.

– Хорошо, но с вас ужин и кувшин пива.

– По рукам, – корчмарь расплылся в улыбке.

«Надо было ещё торговаться, дурень!» – сказал он сам себе.

Спустя четверть часа он сидел и ел кислые щи на бараньем бульоне в прикуску с чуть зачерствевшим ржаным хлебом. Пиво было светлое, явно разбавленное водой. Отпив, он недобро покосился на толстяка, но делать было нечего. «Полталера за овёс и воду, паршивое пиво да захудалую комнатёнку, – думал он, стискивая зубы. – Обязательно добавлю к расходам, хотя от этого жида не дождёшься компенсации», – думал об одном из своих нанимателей, городском купце Гёртнере, Фалько.

В обычной ситуации Фалько Ройтер ни за что бы не отдал такие деньжищи, но он тут был по делу. По тайному и не простому делу. Поэтому скрепя сердцем он мирился с тратами, так как при удачном его исходе должен был получить много больше.

Доев, он продолжал сидеть, медленно попивая отвратное пойло. Народу становилось всё больше. Продажные девки, залётные путники, откуда-то даже нарисовались музыканты.

«Прибыльное, должно быть, предприятие. Иметь свою таверну у тракта», – думал сидящий в углу длинноволосый бородатый авантюрист Фалько Ройтер. Его чёрные глаза пристально оглядывали всех пришлых.

Допив пиво, он вышел на улицу помочиться, на крыльце никого не было. Он решил обойти трактир вокруг. «Спящий великан» находился на перекрестье дорог. Большой тракт вёл от Ольхова к Белграду. Позади трактира был лес. В этот лес вела просёлочная дорога, Фалько знал, что в полумиле отсюда находится деревенька Ольховая пуща. Помочившись в кустах, он вернулся в корчму. Минуя веселящихся и танцующих людей, он подошёл к корчмарю, тот говорил с мальчишкой носильщиком.

– Сударь! – окликнул Фалько толстяка.

Тот обернулся и вопросительно поднял брови.

– Где моя комната?

– На втором этаже, третья дверь направо, – пробурчал тот и отвернулся.

Поднявшись на второй этаж, Ройтер нашёл нужную дверь и вошёл. В комнате, если её можно было так назвать, было небольшое слюдяное окно. На полу лежал тюфяк, набитый соломой, на этом всё. Он уселся и, сняв сапоги, улёгся прямо в одежде на лежанку. Его начало клонить в сон, но это не входило в планы Фалько. Поэтому он встал и вновь спустился вниз. Увидев, что один из вышибал, тот, что стоял на входе, сидит и играет в шахматы с каким-то дедом, в простой рубахе, с белоснежными волосами, наёмник приблизился и с улыбкой спросил:

– Возьмёте в игру?

Бородач оторвал глаза от доски и фигур и вгляделся в лицо вопрошающего.

– Ты Ройтер, наёмник! – сказал вдруг он, чем немало ошарашил Фалько.

– Верно, – улыбнулся он ещё шире, стараясь не выказывать своих чувств. – Откуда знаешь?

– В «Висельнике» видел тебя не раз! – объяснил южанин.

«Вот те раз! Плохо дело, – задумался Фалько. – Зачем только я привлекаю лишнее внимание. Посидел бы спокойно в комнате, – ругал он себя. – Но делать нечего, на попятную уже не пойдёшь! Договор дороже денег».

– А я твоего лица не помню, – сказал он, протягивая руку лысому.

– Бихор! – представился тот и крепко сжал ладонь Фалько. – Обожди, обую старика – и с тобой сыграем!

Фалько принялся наблюдать за шахматным поединком. Ждал долго, противники стоили друг друга и ходили с умом, не от балды. Но в итоге лысый южанин одержал верх, и Фалько уселся на место старика.

Первую партию он выиграл без особого труда, поставив шах и мат за четыре хода. Бихор рассмеялся и в следующей партии не зевал, оказав достойное сопротивление, но по итогу потерял даму, лишив себя последней надежды на победу. Просидели они так несколько часов, чередуясь то и дело со стариком. Под конец дед вошёл в кураж и обыграл каждого по три раза кряду. Чем немало взбесил Бихора.

Тот вскочил, принялся ругаться на своём языке, который Фалько, к слову, знал неплохо. А вот дед не понял ничего, но и к лучшему. Было в речи южанина много нелицеприятных слов, которые Ройтер не раз слышал во время службы в гарнизоне.

Он вышел на улицу, умылся водой из дождевой бочки и отправился в комнату. Якобы спать.

Спустя время голоса внизу стихли. Постояльцы расходились по своим комнатам. Выждав ещё немного, Фалько выудил из своего мешка мягкие туфли, которые принял из рук предусмотрительного купца Гёртнера. Переобувшись, он подошёл к двери и протянул руку, чтобы открыть её. Но, помедлив, запустил ладонь под рубаху. Спустя мгновение он оттянул висящий на шее на кожаном шнурке бронзовый нательный крестик. Поцеловал его и спрятал обратно. Глаза Ройтера были закрыты, а губы шевелились в немой молитве. Он отворил дверь и тихо побрёл по тёмному коридору. Минуту спустя он, стараясь не шуметь, спускался по крутой лестнице на первый этаж корчмы, где недавно стояли гомон и веселье. Комната его располагалась в левом крыле второго этажа, а путь лежал в правое. Попасть туда можно было только из главной залы, поднявшись по отдельной лестнице. Об этом ему поведал накануне заказчик.

В главной зале на лавках спали работники корчмы. Слышалось лёгкое сопение с присвистом, иногда разбавляемое редким похрапыванием. Было темно, только холодный лунный свет проникал с улицы из слюдяных окон. Аккуратно ступая, он преодолел оставшиеся ступени, как вдруг последняя из них чуть прогнулась под ногой, Фалько замер, набрал в грудь воздуха и аккуратно поднял ногу. Раздался тихий скрип. На его счастье, никто из людей, коротавших ночь на широких лавках, не проснулся. И он ещё более аккуратно продолжил путь, прощупывая ногой каждую доску деревянного пола, дабы избежать повторения неприятного казуса.

Послышались странные звуки со стороны двери, как будто к ней кто-то приближался.

– Корчмарь! – послышался мужской голос с улицы. И его обладатель заколотил по двери.

Фалько судорожно, максимально быстро, как мог себе позволить, чтобы не шуметь, пробрался в дальний тёмный уголок комнаты, где была небольшая ниша, заставленная мётлами, швабрами и вёдрами. Храп и сопение стихли.

– Корчмарь, открывай, долго мы ждать будем? – послышался новый возглас, голос второго был гортанным и неприятным.

Фалько, отодвинув рукой мётлы, перешагнул через вёдра и замер. Сердце его без устали колотилось.

– Кого там принесло в такое время, – пробасил человек, до того момента спящий на лавке.

Ройтер узнал в нём лысого бородатого шахматиста.

– Чёрт его знает, – ответил второй мужской голос.

Послышались шаги и кряхтение. «Корчмарь», – подумал Фалько, и правда, скоро в зоне его видимости он увидел грузный силуэт владельца трактира.

Также он увидел громил, в руках у обоих виднелись деревянные дубины.

– Кто там бродит впотьмах? – с явным акцентом гундел себе под нос хозяин.

Фалько стоял и глубоко дышал в попытке усмирить начавшийся мандраж. «А быть может, оно мне на руку, – подумал он, и сознание прояснилось. Такое с ним часто случалось в момент опасности. – Медлить нельзя, если меня тут заметят, расспросят с пристрастием!» – и едва понимая, что делает, он тихо вынырнул из ниши и совершенно бесшумно, к своему собственному удивлению, юркнул к лестнице, ведущей в правое крыло корчмы. На его счастье, все трое поднявшихся мужчин были отвлечены ночными визитёрами и не заметили никакого движения за своими спинами.

Он слышал отдаляющиеся голоса и шум отпираемого засова. Но внимание его было всецело приковано к деревянным ступеням.

Благодаря туфлям он двигался без шума, ни одна ступенька не скрипнула, и он оказался на втором этаже. Глаза его постепенно адаптировались к темноте.

Тут было четыре двери, по две с каждой стороны коридора. Дальняя правая была приоткрыта. Именно к ней направился Фалько, рассчитывая на то, что это комната корчмаря. Заглянув в неё, он увидел большую кровать, обложенную множеством подушек. Это излюбленная черта южан – в Сарышине местные любили сидеть на улицах, расстелив ковры на земле и водрузив на них подушки, покуривать кальяны, попивая сладкий чай в прикуску с приторными сладостями и сухофруктами. Последние он, к слову, полюбил и сам, то и дело покупал их на рынке.

«Спальня хозяина», – понял он и юркнул внутрь. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Ставни на окнах были закрыты. Только тусклый свет лампы, стоящей у прикроватного столика, освещал помещение. Взяв её, он осмотрелся. У закрытого окна стоял письменный стол, заваленный бумагами и перьями. Подойдя поближе, он понял, что это какие-то расчёты. «Ничего важного», – подумал он и двинулся к дальнему углу, где стоял большой, обитый железом, деревянный сундук. «Заперто», – мысленно резюмировал он после неудачной попытки отворить крышку. Он осмотрелся. На одной из стен висел красивый ковёр с причудливыми узорами.

Вдруг послышались шаги и кряхтение. Фалько Ройтер вернул лампу на место и юркнул под кровать. Лёжа на животе, принялся дожидаться корчмаря, думая, как ему теперь быть, если этот толстый тюфяк уляжется спать.

Он лежал головой к приоткрытой двери и старался ровно дышать. Когда в дверном проёме показались ноги корчмаря, он замер, прижав ладонь ко рту. Толстяк прошаркал до письменного стола. Что-то скрипнуло. Затем послышалось звяканье метала. «Ключи», – понял Фалько. И его догадка подтвердилась. Хозяин «Спящего великана» приблизился к сундуку, наклонился, тяжело дыша, и провернул ключ в замочной скважине два раза. От напряжения у Ройтера заболела голова, он стиснул зубы и продолжил наблюдение. Выудив какой-то предмет из кармана, корчмарь погрузил его в недра сундука и с грохотом захлопнул крышку. От этого Фалько вздрогнул и приложился головой о деревянный каркас кровати.