Павел Матисов – Хозяин Оков XIV (страница 36)

Ниуру сверкнула на меня своими огромными желтыми глазами. Постановка вопроса ей не слишком понравилась.

— Если тебе не нужен голубой осколок, я возьму его себе, — заметила Лиетарис.

Похоже, Высокая эльфийка не слишком осознавала, насколько двусмысленно это прозвучала в контексте наших свадебных планов.

— Ксарга лысого тебе, а не осколок! Знала ведь, что с человеками лучше не связываться, тем более с торговцами… Хорошо, я займусь тренировками и докажу, что меня следует возвышать в первую очередь. Мое пламя будет пылать жарче, чем в недрах вулкана!

Правда, Мякотка ее уже обогнала по рангам, но об этом гордой эльфийке лучше не напоминать.

— Во славу огня, — кивнул я. — Значит, договорились. До Свадебного Фестиваля еще достаточно времени. Докажи, что достойна осколка и, конечно же, достойна меня — великолепного Хорана Мрадиша!

— Твое самомнение настолько же велико, насколько далеки от нас небеса, — закатила она глаза.

Я мысленно вытер пот со лба. Не думал, что мне придется участвовать в столь тяжелых переговорах с близким мне эльфом. Подумывал даже, не использовать ли Лунные эманации Ульдантэ, чтобы сделать Ниуру сговорчивее, но она бы не стала применять способности на подруге.

До этого момента я особо не задумывался над данным вопросом, но когда зашла речь, то во мне возникло четкое желание сделать Ниуру своей эльфоженой. В прошлой жизни не довелось испытать все прелести и невзгоды официальной семейной жизни. Как-то не слишком принято у нас скреплять отношения узами брака. И даже наоборот — среди определенной прослойки мужиков подобное считалось роковой ошибкой.

Сложно сказать, к какой категории я относился. Скорее к нейтральной. Хотелось когда-нибудь жениться на прекрасной девушке, но жуткого стремления не испытывал.

А вот после попадания на Тардис мои желания претерпели изменения. И всему виной, конечно же, Мрадиш. Во-первых, хотелось заработать все деньги мира, естественно. Во-вторых, построить роскошный дворец и завести гарем из кучи прелестных наложниц. Эльфиек в основном. Ниуру с Лией он видел в данном ключе.

Личность Мрадиша слилась с моей лишь частично, но некоторые его мечты и чаяния передались и мне.

Я бы даже сказал, что раньше я скорее плыл по течению. Жил спокойной, несколько вялой и размеренной жизнью. Не придавал значения смелым мечтам. Мрадиш же был натурой яркой в некотором смысле. И его мечты смогли даже отчасти перебить мои прошлые — настолько активно он грезил о несбыточном.

Считать ли влияние Мрадиша чужеродным? Противиться ли ему, идти наперекор? За месяцы странствий и раздумий я пришел к закономерному выводу, что в этом нет смысла. Разделить нас в любом случае невозможно. Даже с божественной помощью. Я тот, кто я есть. Жадный и любвеобильный. Прекрасен, с какой стороны ни посмотри.

Так что я буду идти за своими мечтами, и не важно чьи они были изначально — моей прошлой личности или бывшего носителя тела. Главное, что они часть меня-настоящего.

— Итак, с одной разобрались, — подвел я итог. — С тебя тренировки, с меня осколок и свадьба. Кто следующий?

— Разве местные священнослужители одобрят союз человека и эльфа? — склонила голову набок Дзартен. — В Сумереном лесу подобное под жестким запретом. Любовные связи не поощряются, но не сильно осуждаются. А вот официальный брак человека с эльфом — за такое могут сразу изгнать из клана, а то и из Сумеречного Леса. Либо если Ночной эльф решит завести серьезную интрижку с Земляным эльфом. Подобный союз не принесет потомства, а потому противоестественнен.

— В Вольных Городах достаточно фривольные законы, — заметила Лиетарис. — На Алгадо и Шимтране тоже не везде разрешены смешаные браки. Но здесь не столь строгие правила.

— А что насчет многоженства? — поинтересовалась Кшанти. — В Сумеречном Лесу разрешено только многомужество, и то — для Ночных эльфиек, проявивших себя перед Королевством.

— Сончхэ рядом, — пояснила Лейна. — Я слышала, что там в порядке вещей несколько жен у одного мужа. Вот традиции и до Вольных Городов докатились. Видели ведь такие большие процессии, приехавшие из Сончхэ? Один дородный господин и несколько женщин в сопровождении с прикрытой нижней половиной лица. Это все наложницы. На Свадебный Фестиваль и из Сончхэ приезжают некоторые…

— И что, любой босоногий презренный мужик в Сончхэ может иметь несколько жен? — скривилась Дзартен.

— Нет. Только те, кто может обеспечить своих жен, — пояснила Эббот.

— Как раз мой вариант, — кивнул я. — Выходит, никаких преград к моей мечте нет. Ульдантэ, дорогая, согласна ли ты стать моей женой? Быть со мной в горе и в радости, в болезни и здравии?

Платиновая блондинка склонила голову и взглянула на меня, практически не меняя выражения своего лица. До сих пор мне сложно понять, что творится в ее разуме. В этом крылось уникальное очарование Ульдантэ. Эльфийка-загадка. Способная как взорваться безудержной страстью, так и застыть ледяным изваянием.

Но вроде бы наши отношения развивались бурно. Мы стали весьма близки, так что я решил, что момент настал.

Однако Лунная эльфийка долго медлила.

— Ты подарил мне множество замечательных эмоций, Хоран, — взяла она слово. — Гнев, ревность, обиду, ярость…

— К-хм, а положительных эмоций в списке нет?

— Радость, страсть, удовольствие и интерес я тоже испытывала с тобой, мой несостоявшийся Нареченный. Я согласна стать твой законной супругой, но у меня будет… — эльфийка помедлила, подбирая выражения. — Не условие, но скорее просьба.

— Какая же, о лунный свет очей моих?

— Тебе известно, как я отношусь к моим Лунным сестрам, многих из которых держат в рабстве. Но я понимаю, что спасти всех их невозможно, просто гоняясь за ними по континентам. Все вернется на круги своя, как ты постоянно твердишь. Но что если произойдет нечто, что перевернет доску?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты освоил могущественную магию Неподчинения, Хоран. С помощью одной печати ты способен снимать ошейники подчинения. Без долгих расчетов и экспериментов, без риска и травм, как у других чародеев. Магов, способных снять рабский ошейник, считанные единицы, при этом они не дают стопроцентной гарантии. Невольник может погибнуть. Да еще и на снятие артефакта им требуются осколки. Это дорогостоящее мероприятие.

— Ты хочешь, чтобы я ездил по невольничьим рынкам и снимал ошейники? — протянул я скептически.

— Незачем брать ответственность на себя, — заявила Ульдантэ. — Пусть другие сделают за тебя всю грязную работу.

— Тогда… Ты думаешь, что я смогу сделать автономный артефакт? — дошло до меня. — Как те Кольца Неподчинения из императорских хранилищ?

— Наставник, а вы сможете⁈ — округлила глаза Лейна.

— В теории… можно попытаться. Печать сложная и ее придется адаптировать под артефакт, да еще и не факт, что обычной запитки от Лунных контуров хватит… Придется внедрять питание от осколков, — принялся я размышлять. — Но в общем и целом можно будет заняться. Вопрос только — оно нам надо?

— Конечно надо, наставник! Мы дадим борцам с рабством могущественное оружие! Люди смогут даровать свободу невольникам! И тогда многие рабовладельцы разорятся! — просияла Эббот. — Неллис была бы очень рада! И мы все тоже!

— Радость — это одно, а когда по твою душу пошлют убийц — совсем другое, — хмыкнул я. — Артефакты неподчинения вызовут массу недовольства среди очень влиятельных людей, а то и целых государств. Мы и так с Братством Тумана во враждебных отношениях, а тут еще и рабовладельцы откроют на меня сезон охоты.

— Артефакты можно распространить тайно — без лишней огласки. Изделие неизвестного мастера, — предложила Кшанти.

Я посмотрел в сторону Дзартен, которая тоже участвовала в обсуждении. Да и Юджин обретался неподалеку. Ушастые обладали хорошим слухом. Не думал, что мы вдруг перейдем на столь щекотливые темы. Полагал, что ограничимся обсуждением свадьбы, а тут уже речь зашла о глобальных вопросах по перекрою миропорядка. Ни много ни мало. Что знает один Ночной эльф — знаю все.

— Мой рот на замке, Хоран, — поспешно заметила Дзартен, правильно оценив мои сомнения.

Я вздохнул:

— Значит, вот какая у тебя просьба, Ульдантэ…

— Согласишься ты или нет — не столь важно. Я все равно останусь твоей спутницей, Хоран, — объявила Лунная.

— Т-ц, твой подход даже более бесячий, чем подход Ниуру, — проворчал я. — Если откажусь, потеряю лицо… На что вы меня толкаете? Я ведь был таким классным, благородным работорговцем! Помогал людям и эльфам обретать справедливых и хороших работодателей! Столько прекрасных сделок заключил, столько приключений пережил, столько эльфов нашли хороших хозяев! Славное времечко было… А теперь что — клепаю денно и нощно артефакты словно рабочий на заводе у конвейерной ленты.

— Но тебе ведь несут тысячи золота, — хмыкнула Ниуру.

— Только это и утешает! — всплеснул я руками. — И вы предлагаете порушить весь рынок работорговли? Звучит как настоящее кощунство!

— То есть «убить» Бога для тебя плевое дело, а как речь зашла о рабстве, так сразу сдаешь назад? — приподняла бровь Лиетарис. — Уверена, мы преодолеем все невзгоды. Справимся с любыми поборникам рабства! Если ты и впрямь способен изготовить подобный артефакт — действуй.

Близкие окружили меня, давя незримой аурой благочестия и жажды справедливости. И это еще Неллис рядом нет. Она бы точно вцепилась в меня как клещ, узнай про такую магию.