Павел Марков – Между прошлым и будущим (страница 3)
Он обернулся:
— Смочу в реке. Твои раны надо обработать.
— Нет! Не нужно! Вдруг там еще крокодилы?!
— Ради тебя я готов пойти к ним в пасть, — воин начал спускаться по склону.
— Тиридат, стой!
Он обернулся через плечо, его губы тронула улыбка:
— Можешь попробовать меня остановить или пойти следом. Но лучше присмотри за Эссой. А со мной верный меч.
Аммата не сводила взгляда с супруга, пока тот осторожно спускался к воде, то и дело осматриваясь по сторонам. Женщина была напряжена. Шок от пережитого не отходил, накатывал волной, а ожидание новых опасностей лишь усиливало напряжение. Тело оказалось натянутым, как струны арфы.
Она видела, как муж приблизился к кромке, раздвинул камыши и склонился к поверхности, смочил в проточной воде ткань. Эти действия напомнили Аммате о царапинах. Они по-прежнему жгли, вызывая легкий жар, неприятно сочетавшийся с ознобом. Женщина согнула ноги в коленях, прижала их к груди и обхватила руками. Нет, было не холодно, но так сидеть почему-то оказалось спокойнее. Тем не менее, она намеревалась вскочить в любой миг, если Тиридату начнет грозить опасность. Хвала богам, этого не случилось. Не явился ни крокодил, ни хетты, ни кто-либо еще. Здесь все оставалось тихо. Ночь могла бы быть прекрасной, если бы зарево пожара не напоминало о том, что произошло.
Воин вернулся быстро. Опустился рядом и провел влажной тканью по свежей царапине. Прохлада притупила жжение, стало легче.
— Видишь? — прошептал он. — Со мной все хорошо. Боги справедливы и посчитали, что с нас на сегодня хватит.
— Твою рану на голове тоже надо посмотреть.
Он коснулся пальцами затылка:
— Уже запеклась. Говорил, ничего страшного. Потом. Сначала ты.
— Спасибо, — чуть дрожа, ответила Аммата, — что пришел за нами.
Тиридат остановился и посмотрел ей в глаза:
— А разве я мог иначе?
Супруга лишь вяло покачала головой и улыбнулась. Воин улыбнулся в ответ и продолжил обрабатывать раны. Голос, однако, его стал задумчивым.
— Мне приходилось бросать дом. Но семью я не брошу никогда.
— Разве твой дом не Вавилон?
Тиридат хмыкнул:
— Живем столько лет вместе, а никогда не задумывалась, что мое имя так не похоже на имя тех, кого нарекают в Междуречье?
— Оно созвучно с нашим богом, Ададом.
Аммата зашипела сквозь зубы, когда воин чуть сильнее надавил на рану.
— Прости, она глубокая.
— Ничего.
— Созвучно. Но пишется по-другому.
Женщина вновь посмотрела на мужа:
— Столько тайн окутывает тебя, а я даже не знала. А чтобы вскрылось это все, врагу надо было напасть на город. Странный предатель-ремесленник, загадка имени… что еще ты скрываешь от меня?
Не останавливаясь, Тиридат нахмурился:
— Только одно.
— Я думала, между нами нету тайн.
— Разве я плохой муж?
— Я никогда такого не говорила! — громко прошептала она.
— Я бы удивился иному, — хмыкнул Тиридат и бросил косой взгляд на Аммату, — в сравнении с вавилонскими мужчинами я слишком мягок. А уж если взять ассирийцев… просто кролик. Избаловал я тебя, — супруга легонько шлепнула его по руке, и он издал смешок, — вот видишь? Какой аккадец подобное позволит? Но я не жалуюсь. Хотя и на родине меня считали слишком мягким. От того многие мои неприятности.
Он вспомнил события недавнего прошлого и помрачнел. Аммата заметила это.
— Расскажешь?
— Тебе тоже стоит поспать. Я не знаю, что ждет нас завтра.
— Не хочу.
Она и вправду не хотела. Взбудораженный разум гнал сон прочь.
Тиридат посмотрел на нее:
— Я так и не поблагодарил тебя за помощь там, на улице.
— Отблагодари, рассказав то, что утаивал столько лет, — чуть обиженно потребовала она.
Воин вздохнул, сдаваясь:
— Ну, многое я утаивал только последние месяцы, а о своем прошлом… неужели оно тебя так влечет?
— Так же, как и ты сам, — широко улыбнулась Аммата, вызывая ответную улыбку.
— Искушаешь меня под светом луны, красавица меж двух рек?
— И ты не окажешься меж двух холмов, пока все мне не поведаешь! — она демонстративно прикрыла грудь.
— Похоже, у меня нет выбора, — тихо рассмеялся Тиридат, усаживаясь поудобнее.
Сказание о прошлом, поведанное на фоне гибнущего города, походило на дикость, безумие. В любой момент могли появиться враги. Пусть Тиридат и надеялся, что все они заняты разграблением Вавилона. Но разум отчаянно требовал отвлечься. И воин решил, что им это нужно. Всем.
За двенадцать лет
Дыхание у Таруна сбилось. Он был всего на пару лет моложе, но никак не мог состязаться с братом в выносливости. Зато в неуемном любопытстве и невозможности усидеть на месте ему не было равных во всем Гонур-Депе. Вот и сейчас они бежали по песку, раскаленному послеобеденным солнцем, исключительно по его вине.
— Давай же, брат! — хрипя, прокричал Тарун. — Я уже вижу зелень кустов, а там и до стен рукой подать!
— Выпорю, если отец шкуру не спустит! — рыкнул Тиридат, но младший только рассмеялся.
— Да ты никогда ни на кого руки не поднимал, кому ты заливаешь?!
Ветреность и беспечность Таруна не уставали поражать. И остудить их не могли даже визги голодных шакалов, увязавшихся за ними в погоню. Лай становился все ближе, и Тиридат понимал — они не успеют достичь оазиса раньше.
«
Он выхватил меч, сверкнуло в лучах искривленное лезвие. Сжав губы, Тиридат обернулся к стае.
— Эй! — раздалось ему в спину. — Ты что делаешь?!
— Исправляю твои ошибки!
— Из ума выжил?! Их слишком много!
— Так приведи сюда помощь!
В ответ полились смачные ругательства, которые потонули в злобном тявканье. Шакалы были уже здесь. Сминая песок худыми лапами, они остановились в десятке шагов и устремили злобные глаза, полные голода, на Тиридата.
«
Пять зверей, скалящих пасти, из которых капала слюна. Один шакал взвыл, заставив Тиридата вздрогнуть, но не отступить. Он попробовал отпугнуть падальщиков, махнул клинком перед собой, пнул сапогом песок. Песчинки взмыли в воздух, налипли на белые штаны. Шакалы взвыли хором, и воин понял — сейчас набросятся