Павел Марков – Между прошлым и будущим (страница 2)

Крича и посыпая проклятиями, они ринулись следом, сотрясая улицу топотом ног. В свете факелов их гладкие лица с длинными волосами походили на ожившие образы демона Пазузу, что нес голод и смерть.

Тиридат протиснулся следом за семьей. Встревоженная Аммата ждала по ту сторону. Слабый лунный свет играл на ее бледном лице. Как только муж очутился рядом, она собралась бежать по дороге на восток, но воин резко остановил ее, схватив за плечо.

— Нет! Мы тут как на ладони! На юг, быстро!

Он указал мечом туда, куда уходила узкая тропа вдоль стены. С востока к ней подступала голая степь, в которой негде было укрыться от глаз.

Аммата не стала спорить. Эсса на ее руках притихла, словно не желая всхлипами привлечь внимание. Топот и крики становились ближе, скоро их нагонят. Сердце Тиридата трепетало в груди. Он надеялся, что боги дадут им успеть.

Стена заканчивалась шагах в пятидесяти к югу и уходила на запад, делая небольшой крюк, чтобы вновь пойти на юг. Здесь начинались заросли тростника. Ими были усеяны оба берега реки Евфрат. Не произнося и звука, Тиридат указал на густые стебли. Пробежав немного вперед, Аммата свернула туда и, стараясь не ломать тростник, углубилась в дебри. Влажная почва хлюпала под ногами, повсюду квакали лягушки, заглушая крики врага. Он был уже совсем близко.

Воин вошел следом. Быстро, но осторожно ступал по земле, дабы не примять и не раздавить тростник, тем самым не выдав укрытия.

Когда стены Вавилона исчезли во мраке и за зеленой завесой, Аммата опустилась на колени, прижимая дочь к себе. Несколько острых листьев резанули по обнаженным плечам и спине. Женщина застонала, и Тиридат прикрыл ей рот. Почувствовал, как она тяжело дышит. Услышал громкое биение сердца.

Хеттский говор разнесся по округе. Кажется, преследователи разделились. Часть осматривала степи, другая побежала вдоль зарослей. Тиридату чудилось, что он видит отсветы факелов среди стеблей тростника. Враг что-то обсуждал. Воин не мог понять что, ибо не знал языка. Но затем некто, видимо, предводитель, громко известил на ломаном аккадском:

— Мы сейчас поджечь траву! Выходить!

У Тиридата все похолодело внутри. Он встретился глазами с испуганным взором Амматы и беззвучно приказал ей не шевелиться.

— Выходить!

Ответом хетту было лишь кваканье лягушек. Беглецы старались не дышать. Когда же в чащу полетел горящий факел, Аммата чуть не вскрикнула. Тиридат крепче зажал ей рот. За первым факелом полетел второй. Откуда-то спереди послышался треск занявшейся травы. Хетты злобно засмеялись, их голоса стали тише, похоже, они удалялись.

Тростник вспыхнул. Слишком много было старых стеблей, огонь стремительно переходил от одного к другому, охватывая новые участки.

Тиридат указал пальцем себе за спину, призывая двигаться к воде. Учащенно дыша, Аммата повиновалась. Тростник продолжал резать кожу, оставляя алые борозды. Они жгли и саднили, но женщина сдерживала стон, несмотря на то, что треск пожара начинал заглушать хор лягушек. Тиридат продвигался следом, стараясь не шуметь, когда вдруг внезапно замер и положил Аммате руку на плечо. Та вздрогнула от неожиданности и обернулась. Воин поднял палец вверх, приказывая остановиться.

— Что? — одними губами спросила Аммата.

Тиридат ответить не успел. Раздался всплеск воды и утробное рычание крокодила.

Женщина так сильно прижала Эссу к себе, что той стало нечем дышать. Послышались ее сиплые попытки вдохнуть.

— Аммата, — прошептал Тиридат.

Она и сама поняла, что из-за страха едва не задушила собственную дочь. Чуть ослабила хватку, по рукам пошла дрожь.

Потревоженный ящер уже показался среди зарослей. В красных глазах отражался пожар, бушевавший за спинами беглецов. Казалось, что это полыхает пламя ярости, направленной на тех, кто нарушил покой обитателя камышей. Он ударил хвостом, поднимая брызги. Снес несколько стеблей, словно косой.

Тиридат сжал плечо Амматы, давая понять, чтобы та не шевелилась. Сам же не сводил взора с крокодила. Тот был в бешенстве, потому воин молил богов, чтобы ящер не подумал, что это беглецы виноваты в нарушении его владений. На этот раз всевышние остались глухи к мольбам.

Рептилия направилась к ним.

— Беги!

Аммата рванула влево, между пожаром и крокодилом, который уже раскрыл зубастую пасть. Затекшие ноги подогнулись, она чудом устояла и побежала дальше. Тростник хлестал по голой коже, оставляя новые борозды.

Крокодил намеревался преследовать ее, но Тиридат взмахнул мечом недалеко от его головы, отвлекая внимание на себя. Злобное шипение. Ящер метнулся к нему. Воин отпрыгнул в сторону, кувырнулся через голову, ломая стебли. Прятаться больше не было смысла, как и вступать в схватку с рептилией. Вскочив на ноги, Тиридат ринулся за Амматой, слыша позади злобное шипение и треск пламени.

«Если бежать быстро, то сможем уйти».

Но тому препятствовали сумрак и заросли тростника. Тиридат нагнал Аммату.

— Давай Эссу, ты не выдержишь долго!

Она безропотно передала ему дочь.

— А теперь беги! Беги!

Они продирались сквозь чащу, лишь приблизительно представляя, где находятся. Справа — Евфрат, слева — бушующий пожар, позади — стены Вавилона и разбуженный ящер, что жаждал крови. Его глас сливался с треском пламени в единые звуки хаоса.

— Я… — прохрипела Аммата, — я не смогу скоро…

Тиридат молча ухватил ее за руку и с силой потянул за собой.

Они должны. Обязаны найти силы для последнего рывка. Иначе сгорят заживо или найдут свой конец в пасти крокодила. Судя по звукам, тот не прекращал преследование.

Когда стало казаться, что зарослям не будет конца, воин внезапно выбрался на открытую местность. Зарево пожара осветило ее — пустая степь, тонувшая в ночи…

Пустая… если не считать двух хеттов, с самодовольными ухмылками встречавшими их в нескольких шагах впереди. Бронза топоров грозно сверкала в свете горячего пламени.

[1]Хетты — индоевропейский народ бронзового века, живший на территории Малой Азии, где он основал Хеттское царство около 1800 г. до н. э. В 1595 г. до н. э. хеттский царь Мурсилис I захватил и разграбил Вавилон.

Глава 2. Там, где всё началось

Они не стали выжидать. Набросились сразу. Первый рубанул топором, рассекая воздух. Тиридат принял удар на клинок, развернулся и выпустил Эссу, заслоняя спиной. Он готов был почувствовать, как бронза крушит доспех и дробит кости, но вместо этого услышал ругань и проклятия. Аммата бросила одному из хеттов песок в глаза. Воспользовавшись заминкой, воин пронзил грудь одному, второго же пихнул прямо в камыши, из которых показался крокодил. Челюсти сомкнулись на заверещавшем противнике. Теперь они были заняты друг другом. Тиридат же, вновь подхватив Эссу и взяв жену за руку, поспешил на юг, подальше от пожара, рептилии и врагов, добивавших гибнущий город.

Они бежали до тех пор, пока ноги Амматы не стали отказывать. Тогда воин остановился, сам ощущая, что почти выбился из сил. Осмотрелся и, памятуя о крокодилах, предложил взобраться на пологий склон берега.

— Еще немного. Пожалуйста, потерпи.

Подъем стоил последнего. Когда они достигли вершины, Аммата рухнула в низкую траву, тщетно стараясь отдышаться. Упершись ладонями в землю, она шумно втягивала воздух. Тело бил озноб.

Тиридат аккуратно опустил Эссу рядом. Девочка так и не отняла рук от лица. Она дрожала.

— Хватит с нас бед на эту ночь, — пробормотал воин и чуть громче добавил, — больше нечего бояться, Эсса.

— Совсем? — прошептала она.

Спустя заминку он ответил:

— Сейчас.

Эсса медленно отвела ладошки и осмотрелась. Местность тонула во тьме и тишине. Только с реки доносился хор лягушек, а на севере мерцали огни. Много огней. Пламя поднималось далеко ввысь, и не все язычки были источником пожара в зарослях тростника.

— Кто-то разжег костер в городе? — поинтересовалась девочка.

Родители переглянулись.

— Не совсем, — уклончиво ответил Тиридат, — Эсса, тебе надо поспать. Сегодня был трудный день, да и завтра предстоит нелегкий.

Большие глаза дочери устремились на отца:

— А вы будете рядом?

— Конечно, — он провел пальцами по ее голове, — всю ночь. Ты очень храбрая, Эсса. Я горжусь тобой.

Девочка разомлела от похвалы и, изнуренная пережитым, быстро уснула, свернувшись калачиком на траве. Ночь выдалась теплой, и участь замерзнуть им не грозила. В отличие от комаров, набросившихся на уставшую добычу.

Тиридат посмотрел на полуобнаженную супругу и виновато бросил:

— Прости, я не смогу развести костер. Враг близко.

— Я вынесу, — натянуто улыбнувшись, ответила она и, переведя наконец дыхание, села рядом с дочерью.

— Оторви подол.

— Что?

— Оторви подол юбки.

Аммата не совсем понимала, для чего мужу понадобился кусок ткани, но слегка дрожащими руками отделила кусок и передала.

— Сейчас вернусь.

— Стой! Куда ты?!