Павел Марков – Между прошлым и будущим (страница 4)
Первый прыгнул, целясь в шею. Тиридат ожидал подобного и полоснул зверя в полете. Удар пришелся по касательной прямо в морду. Шакала отбросило. Скуля, тот покатился по песку, обагряя его кровью.
Второй зверь слизнул алые капли, голода и безумия в его глазах стало больше.
Трое остальных кинулись одновременно. Один повторил бросок предыдущего и покатился следом по песку с перерезанной глоткой. Второй вцепился в ногу, третий повис на руке, рыча и раздирая богатую пурпурную ткань. Сжав зубы, Тиридат попробовал стряхнуть зверя. Безрезультатно. Тогда со всей силы опустил меч на голову того, что вгрызся в штанину, и едва не отсек морду от тела. Шакал даже взвизгнуть не успел и плашмя упал в лужу крови. Хищник, который впился в руку, уже почти добрался до кожи. Воина спасло лишь то, что рукава были свободные, и зверь повис на ткани. Та трещала и безвозвратно расходилась по швам. Очередная попытка стряхнуть тварь не увенчалась успехом. Тиридат попробовал достать шакала клинком, когда он внезапно заскулил, обмяк и отпустил одежду. Тарун подоспел вовремя и вонзил брыкавшемуся зверю кинжал в шею. Тот дернулся и затих. Последний падальщик, увидев гибель сородичей и то, что он остался один против двух опасных врагов, поджал хвост да затрусил прочь, оглашая округу истошным воем.
Тяжело дыша, Тиридат опустил клинок и обвел взором «поле битвы». Четыре шакала превратились в то, что они сами обычно едят.
— Вот видишь? — Тарун бесцеремонно пихнул его в плечо. — Сами со всем справиться можем!
Воин гневно посмотрел на брата. С уст так и хотела сорваться нравоучительная тирада, но в последний миг Тиридат сдержался. Сейчас от нее не было никакого толку.
— Возвращаемся во дворец? — весело воскликнул младший, будто минуту назад им не угрожало быть растерзанными голодным зверьем.
— Если ты уже придумал достойную сказку, — буркнул Тиридат, смахивая кровь с лезвия.
— Зачем? Для этого есть ты!
— А кто постоянно кичится, что он самый умный? — воин убрал клинок в ножны.
— Я! — гордо выпятил грудь тот. — И, поступая по мудрости, предоставлю честь придумать историю тебе, как старшему из нас.
— Паршивец!
— Да ладно! Может вообще стоит рассказать все, как было?
— Неужели? Что мы ослушались воли отца и отправились в одиночку за пределы оазиса к враждебным рубежам?
— Ну, никаких врагов мы так и не нашли, — подметил Тарун.
— Зато приключений на мягкое место — с лихвой.
— И из нас отличные воины и прекрасные лазутчики! Отец будет гордиться нами!
— Ну да, — процедил Тиридат и покачал головой.
— Не кисни, как вино перебродившее! Отец может и не узнает ничего. Лучше бы поблагодарил, что я спас тебя.
— Ты?! — поперхнулся Тиридат. — Меня?!
Реакция брата искренне позабавила Таруна. Он залился звонким смехом и, как ни в чем не бывало, направился к оазису.
— Пойдем-пойдем, а то нас и вправду хватятся.
Воин снова покачал головой, посмотрел на шакалов. Их шерсть слабо колыхалась на ветру.
Тиридат нахмурился.
«
Он взглянул на север, где раскинулась унылая пустыня. Где-то там, за горизонтом, по слухам, обитали враги, готовые напасть на их город. Но ни Тиридат, ни Тарун никого сегодня не увидели, хотя провели за слежкой несколько часов. Никого, кроме голодных шакалов. Может, слухи, распускаемые караванщиками, нужны лишь для того, чтобы набить цены за товары? Ведь теперь на их охрану уходит больше средств. По их словам…
Тиридат окинул напоследок взглядом горизонт и, не заметив ничего подозрительного, последовал за братом, который уже почти добрался до зеленых кустарников.
Небольшую полосу джунглей они преодолели без происшествий, и достигли опушки, однако выходить из-под сени деревьев не стали, вдруг заметят стражники с городской стены? А стены у Гонур-Депе высокие. Тиридат давно перестал дивиться здешним красотам, но всякий путник, что посещал город среди оазиса в первый раз, поражался видам, открывавшимся взору.
Желтоватые укрепления с прямоугольными башнями, которыми город был обнесен со всех сторон, окружали прозрачные водоемы. Поверхность искрилась в лучах солнца, подобно драгоценным камням из далеких стран, а блики света играли на основаниях стен. Птицы заливались пением в кронах многочисленных пальм, стайки мелких пернатых порхали, перелетая с одних кустарников на другие. И с четырех сторон, сквозь все это великолепие, в город вели четыре дороги, вымощенные щебнем. Прямо сейчас братья направились к той, что вела к восточным воротам. По пути Тиридат ненадолго остановился, чтобы смыть кровь с одежды. Полностью это сделать не удалось, она размазалась мерзкими, бурыми пятнами, но теперь хотя бы просто напоминала грязь.
— Похож на пьяницу из подворотни, — прыснул брат.
— Все из-за тебя.
— Да хватит уже. Пошли, сейчас будет сменяться стража, — напомнил Тарун, пробираясь вдоль кустарника.
Стайка воробьев, галдевшая на всю округу, тут же притихла и недовольно уставилась на нарушителей спокойствия. Тарун показал им язык и продолжил:
— На стене пока никого, а Азура я подкупил.
— Что значит, подкупил?
— Брат, ну ты чего, не знаешь, что такое подкуп?
— Знаю.
— А чего глупые вопросы задаешь тогда? В общем, он знает о нашей вылазке, и пообещал ничего не говорить отцу, если я отсыплю ему немного серебра поверх жалования.
— И зачем я согласился на все это? — проворчал Тиридат, осматривая порванный рукав и штанину.
— Как зачем?! — нарочито изумился брат. — Ты же не мог бросить меня одного!
— Паршивец.
— Сегодня я это уже слышал, — хихикнул Тарун.
Камешки захрустели под сапогами, когда они вступили на дорогу и направились к воротам. Воробьи позади возобновили галдеж.
— Давай-ка быстрее, на всякий случай, — подогнал младший.
Тиридат лишь громко вздохнул.
Азур поджидал их у входа. Опытный стражник с сединой в треугольной бороде обеспокоенно разглядывал молодых людей, на губах его играла виноватая улыбка. Завидев порванную одежду на Тиридате, Азур тихо охнул и схватился одной рукой за голову, а второй крепче сжал копье. Серая рубаха, опоясанная кожаным ремнем, пошла рябью.
— Господа-царевичи, — громко зашептал он, — да кто это вас так? Неужели и вправду враги напали?
— Да какое там, — отмахнулся Тарун, — не придумывай. Всего лишь собаки.
— Собаки?!
— Шакалы, Азур, — проворчал Тиридат.
— Но главное, живы-здоровы, — страж явно нервничал, — проходите-проходите, пока вас не хватились. Царь тебя ищет, господин Тиридат.
— О, тогда мы поспешим, — хихикнул младший и пихнул брата, — мне-то что, я сейчас увалюсь спать, а тебе вот не позавидуешь.
— Как всегда.
— Такова несчастная доля благородного наследника, — продолжал издеваться Тарун, пока они проходили через ворота.
Прежде, чем за ними успели закрыться створки, Тиридат услышал, как Азур обеспокоенно произнес:
— Не припоминаю я что-то, чтобы шакалы подходили к городу так близко.
Они очутились перед Храмом огня, что находился возле восточных ворот. Посреди рукотворного озера высился алтарь для жертвоприношений и пламени очищения. Его зажигали жрецы каждый вечер, и желтые язычки красиво переливались во мраке ночи, символизируя волю богов.
— Пройду-ка я через кухню, — прошептал Тарун, — пока не заметил никто. А там могу сказать, что на простую пищу потянуло.
— А мне что прикажешь говорить? — указал Тиридат на порванный рукав.
Брат округлил глаза и наигранно удивился:
— Ты же наследный царевич! Придумаешь что-нибудь! — и издевательски положил руку ему на плечо. — Я в тебя верю!
Не дожидаясь гневной тирады, Тарун юркнул в темный проход, из которого доносились ароматы жареного мяса и печеного хлеба. Вместо брани, Тиридат услышал, как урчит собственный живот. Однако трапезу придется отложить. Надо идти на встречу с отцом и придумать разумное объяснение разодранным штанам.
— Хорошо хоть без царапин и укусов обошлось.
Глава 3. Дом, милый дом
Скрываться было бессмысленно, но можно рассказать лишь частичку правды. И не всем. Тиридат не любил лгать, однако нежелание подставлять брата заглушило голос совести. Пусть порой Тарун выглядел непутевым болваном, благородство в его поступках трудно не заметить.