Павел Марков – И будет Тьма (страница 8)

«Она на самом деле думает, что отец станет решать ее будущее с Рустамом в походе? Наивная глупышка. Не то место, и не то время».

Царевна вяло улыбнулась собственным мыслям, однако улыбка быстро застыла и медленно сползла с уст, когда девушка вспомнила Гаумату.

Атосса никогда не слышала раньше, чтобы советник отца так растекался сладкими речами перед ней. Обычно он был сдержан, а слова его точны. И этот странный взгляд… Он укрылся от Бардии, но не остался незамеченным для проницательной Атоссы. Гаумата смотрел на нее… по-другому. Как на сокровище, которым жаждет обладать. Как на... вещь.

Девушка дернула плечами. Возможно, ей просто показалось, а маг лишь устал с долгого пути. Но неприятный образ, напоминающий голодного змея, не уходил из головы.

Она нашла ее там, где ожидала. В саду на скамье среди теней грушевых деревьев. Мать отстраненно взирала на искрящийся на солнце пруд, где резвились утки. В последнее время царица выглядела старше своего возраста, и это удручало Атоссу. К тому же она ничего поделать не могла. Девушка тихо приблизилась к месту уединения матери.

— Мама.

Та вздрогнула и обернулась. Через миг ее взор прояснился, в нем снова засквозила жизнь. Дочь бесшумно выдохнула и улыбнулась.

— Садись, дитя мое, — Кассандана похлопала по скамье, — и не бойся, здесь никого нет, нас никто не подслушает.

Атосса тихо рассмеялась:

— Опять Камбиз испытывал твое терпение?

Чуть подправив полы одеяния, она устроилась рядом.

— Ему все время на месте не сидится. И кажется, что ни одно дело не должно решаться без его присутствия, — поморщилась женщина, — уверена, именно это послужило причиной того, что он больше не наместник Вавилона. Вздорный нрав тут не причем.

— Согласна, мама, — тихо ответила Атосса, про себя гадая, как же лучше подойти к неприятной беседе.

Но Кассандана не была бы матерью проницательной царевны, не обладай хоть толикой подобной добродетели, потому быстро все прочувствовала сама.

— Да говори уже, — и вновь отвернулась к пруду, — ты ведь пришла сказать о нем, отцовская заступница?

Сердце екнуло, по телу пробежала дрожь, но через миг Атосса уже взяла себя в руки.

— Да, мама. Все не так, как кажется.

Глава 4

Колесницы рассекали каменистую равнину. Стучали по земле, поднимая в воздух пыль. Уже скрылся за горизонтом Вавилон, а солнечные лучи заливали округу оранжевым светом угасающего дня. И кровь в этом свете выглядела жуткой и мрачной. Тонкими струйками она текла среди трещин сухой почвы, окропляла шкуры убитых львиц. Но возничие продолжали гнать вперед. Ведь остались еще две хищницы, стремившиеся скрыться от преследователей.

Уже ощущался на коже жар от песков пустыни. Ее обжигающий, колючий ветер, что трепал волосы Бардии и Гауматы. Но оба не намеревались отступать. На счету каждого было по три трофея, и каждый стремился выйти из охоты победителем.

Царевич натянул могучий лук и спустил тетиву. Свист стрелы потонул в грохоте колесниц. В последний миг львица дернулась и ушла с пути вестницы смерти. Медный наконечник чиркнул о камень.

Бардия ругнулся:

— Вот ведь резвая, какая!

Маг не расслышал, в свою очередь выстрелил, но тоже промахнулся.

Пустыня стремительно приближалась. Сопровождавшие почетных господ, всадники остановились, пропуская колесницы вперед. Бардия первым заметил, что в пылу охоты они забрались слишком далеко. Крикнул:

— А может ну их? И так не с пустыми руками вернемся? Пусть расскажут своим, сколь могучи воины Персии!

— Даешь уйти врагу, царевич? — хитро улыбнулся Гаумата.

Не дожидаясь ответа, он приказал возничему нестись дальше во весь опор. Вот колеса уже зашуршали по первому песку, преследуя львиц, что скрылись за ближайшей дюной.

Несколько секунд Бардия недоуменно провожал мага взглядом. Когда же колесница советника отца исчезла за барханом, царевича переполнил новый приступ азарта.

«Что же это я, отдам победу Гаумате?! Ну нет уж, тому не бывать!».

— А ну-ка, вперед, за ними!

Бардия вскинул руку, приказывая страже остановиться и ждать здесь. Не хватало, чтобы они отняли у него часть победы и славы! Все целиком должно достаться ему!

Кони храпели и тяжело дышали. Колесница резво взбиралась по склону песчаного холма. Царевич ощущал жар. Пекло нагретых песков, и нетерпение, которое жгло под сердцем. Заставляло его колотиться неистово, словно перед битвой.

Нет, он не даст Гаумате опередить себя!

Бардия уже чувствовал, как колесница покоряет вершину бархана. Видел тусклые звезды, что начали зажигаться над головой. И вот его взору предстала необъятная пустыня, утопавшая в кровавом свете заката. Многочисленные дюны уходили вереницей к горизонту, а ветер играл в воздухе песчинками…

Дикое ржание сначала одной лошади, затем другой, завершило миг любования. Повозку подбросило в воздух, будто она наехала на камни. Возничий выпустил поводья и перевалился через борт. Сам царевич тоже не удержался, кубарем покатился по горячему песку. От удара и неожиданности из легких выбило воздух. Сын Кира судорожно хватил его ртом. Пекло с примесью песка обожгло гортань, но Бардию сейчас то не волновало. Главное — прекратить падение и не выронить лук. Пальцы крепко вцепились в оружие, словно от него зависела жизнь.

Перевернувшись несколько раз, царевич услышал грохот колесницы, падающей в углубление между дюнами. Кажется, она налетела на что-то твердое.

«Повозка Гауматы? Не уж то львы его пожрали?!».

Эта мысль заставила вцепиться в лук еще сильнее. Сердце отчаянно колотилось в груди. Прошло несколько минут прежде, чем Бардии удалось остановить падение. С силой он рухнул вниз и уткнулся лицом в раскаленный песок. Пару секунд, показавшихся вечностью, царевич лежал и прислушивался к собственному дыханию. Хриплому и прерывистому. Сквозь него до слуха доносился только жалобный скрип колес и тихое завывание ветра среди дюн. Совладав с собой, Бардия тряхнул головой, сбрасывая оцепенение и налипшие песчинки. Моргнул, привстал на колени. Осмотрелся.

Он и вправду скатился в самый низ. Барханы возвышались со всех сторон, образуя подобие котловины, на дне которой сгустились сумерки. Лишь впереди виднелся неширокий проход. Повозки валялись друг на друге. Колесо той, что принадлежала царевичу, вяло вращалось, издавая звук, похожий на стон больной старухи. Из-под груды покореженного металла и обломков дерева торчали кости лошадей и перебитые ноги возничего. Все это Бардия оценил за несколько секунд. Как и отсутствие поблизости львиц… А потом он заметил Гаумату, стоявшего возле остатков колесниц… Живого, невредимого… и с обнаженным клинком.

Бардия не стал размышлять о том, что происходит. Не стал тратить время на вопросы. Он все понял по лицу мага. И когда тот сделал шаг навстречу, царевич вскинул свой могучий лук, мигом натянул тетиву и пустил стрелу в полет. Он был уверен — с такого расстояния та прошьет чешуйчатый доспех и отправит мага в загробный мир. Зрачки Бардии расширились, когда враг уклонился от пущенной стрелы легким движением плеча.

«Невозможно! Он не мог… слишком близко… невозможно!».

Царевич отринул все сомнения, ибо Гаумата был уже в двух шагах от него. Отбросил лук, ставший бесполезным, и обнажил меч. Вовремя. Рубящий удар чуть не снес ему голову. Зазвенел скрещенный металл, отдаваясь грозным эхом среди дюн.

Отбив атаку, Бардия махнул наотмашь, вынуждая мага отступить. Царевич кувырнулся назад и сразу вскочил. Гаумата уже был рядом. Двигался резко, быстро. Чересчур быстро. Вновь звон металла. Он больно вдарил по ушам. Бардия с трудом отразил несколько выпадов и сам попробовал достать врага. Но тот ловко, изворотливо, словно змей, уходил от каждой атаки. Лицо Гауматы оставалось серьезным, каменным. Будто бой с сильнейшим бойцом империи его ничуть не напрягал.

Бардия отступил и перестал нападать, сосредоточившись на обороне. Будучи воином сильным и опытным, он не стал лезть на рожон и тратить силы, решил понаблюдать за соперником. Было в движениях мага нечто странное, непонятное. Змеиное. Чувство, похожее на страх, закралось в душу сына Кира — так быстро двигаться человек не может.

Гаумата умело орудовал клинком. Бардия с трудом уклонялся и отбивал атаки. Звон металла заполонил все пространство вокруг. В те редкие мгновения, когда царевич отвлекался от противника, он бросал мимолетные взгляды на вершины барханов — не появятся ли телохранители? Но те скорее прирежут самих себя, нежели осмелятся нарушить прямой приказ.

Два молниеносных выпада в грудь были отбиты. Царевич уже тяжело дышал. Пусть тело его полнилось силой, та оказалась небезграничной. Бардия слабел. А маг двигался все так же ловко и резво. Слегка раскачиваясь из стороны в сторону, как кобра, что готовится к броску. И в этом царевич увидел свое спасение. Наметанный взор подметил предсказуемость движений противника. Да, стремительные… но предсказуемые.

Улучив момент и отбив очередную атаку, Бардия сделал вид, что готовится пырнуть в шею. Маг привычно уклонился, шагнув чуть влево. И тогда царевич тут же атаковал, целясь в сердце меж пластин. От неожиданности Гаумата пошатнулся и попытался отпихнуть Бардию ногой. Могучего сына Кира это не остановило, но замедлило. Дыхание чуть сбилось, и удар вышел неточным. Клинок не прошил доспех, лишь сковырнул пару чешуй. Однако Бардия не отступил. С силой опустил кулак на запястье Гауматы. Пальцы разжались, и маг выронил меч. Окрыленный успехом, царевич на миг потерял бдительность. Той секунды промедления не хватило б человеку. Но сын Кира забыл, что маг двигался быстрее…