Павел Марков – И будет Тьма (страница 7)

— А, так отец тебе поведал все с точностью до мига? — съязвила младшая.

Легкой перебранки не допустили голоса. Отдаленные и громкие, они разрешили все остававшиеся вопросы.

— Господин Гаумата! Господин Гаумата прибыл из Согдианы!

Дружелюбная ухмылка застыла, а затем медленно сползла с лица Бардии, когда он увидел число всадников, остановившихся на площади перед дворцом. Взмыленные лошади били копытами по мостовой и с трудом дышали. Вид прибывших конников оказался суров и мрачен, словно грозовые облака. И только маг держался достойно и выдавил из себя подобие приветственной улыбки.

Гаумата спешился, медленно приблизился к сыну Кира и поклонился:

— Приветствую тебя, могучий царевич. Да сияет вечно Ахура-Мазда над твоей головой.

Бардия подобрался и выпятил грудь колесом. Заставил отогнать прочь дурные мысли.

— Рад свидеться, почтенный маг, но скажи, что заставило тебя покинуть Согдиану и вернуться в Вавилон? И, мне казалось, отец оставил больше воинов, чем вижу сейчас я позади тебя?

Гаумата выпрямился, став во весь рост с царевичем. Сейчас, со стороны, они, как никогда раньше, очень походили друг на друга. Маг улыбнулся чуть шире. Эта улыбка подействовала на Бардию успокаивающе. Будь дела совсем уж скверными, почтенный путник так себя не вел бы.

— Вопросы-вопросы, царевич, я их прекрасно понимаю. Однако позволь начать с начала, чтобы не запутаться.

Бардия кивнул и упер руки в пояс, готовый слушать. Предложить путникам отдохнуть с дороги не пришло в голову простодушному сына Кира.

— Мы нашли лазурит, — не стал тянуть и выдал главное Гаумата.

— Ого! — тут же оживился Бардия. — И много?

— Так много, что самому богатому владыке и не снилось, — заверил, подогревая интерес, маг, — залежи там нетронутые, целые горы драгоценных камней, — голос Гауматы стал вкрадчивым, — его хватит не только для подарков прекрасным девам, но и на нужды империи. На века вперед!

У сына Кира перехватило дыхание. Руки опустились, сжались в кулаки, которыми он затем потряс в воздухе, будто одержал победу над врагом.

— А-а-а! Какие же добрые вести ты привез, почтенный! — заулыбался во весь рот Бардия. — Но почему же лики ваши столь смурны и изможденны? Все же чую я, случилось чего.

— Твоя проницательность не уступает твоей силе, могучий царевич, — польстил маг.

— Ну, хе-хе.

Бардия еще больше приосанился и непроизвольно гордо выпятил подбородок, чуть прикрыл веки. Тому, что Гаумата льстил явно больше обычного, сын Кира не придал значения. Новость вскружила ему голову.

— Ты прав, — продолжил маг. — Ничто не дается просто так. А уж несметное богатство тем более. На нас напали.

Лицо Бардии вытянулось от изумления:

— Напали? Это ж кто посмел поднять меч на воинов Кира?!

— Те, кому чужды благородство и добродетели, — как-то двусмысленно улыбнулся маг, — те, кто погряз в собственных пороках и алчности.

— Да кто же это?

— Местные курташ.

Теперь удивлению царевича не было предела. Брови взмыли вверх, глаза расширились, а челюсть отвисла.

— Те поселенцы, коих мы видали на подходе?

— Они самые, могучий царевич.

— Но это же всего лишь кучка пастухов неотесанных!

— О, великий, — Гаумата чуть поклонился, — те, кому не дарованы сила и благородство, пытаются взять свое подлостью и хитростью. На нас напали во время раскопок, когда мы меньше всего этого ждали.

— Вот же ж мерзавцы какие!

— В твоих устах истина, могучий царевич. Посему так мало вернулось со мной воинов. Вдобавок я должен был оставить кого-то на охрану рудника. Но не беспокойся. Все бунтари понесли достойное наказание.

— Это хорошо! — полностью расслабился Бардия и хлопнул мага по плечу. — Но ты ведь не забыл об учении Кира? Проявил к пастухам заблудшим милосердие? Ведь и мой отец был когда-то пастухом.

— О, да, могучий царевич, — ухмыльнулся Гаумата, — они полностью испили моего милосердия.

Воины позади мага молча переглянулись, но вмешиваться в разговор не посмели. Сын Кира же истолковал слова Гауматы по-своему.

Разразившись веселым смехом, Бардия крепко обнял советника царя, а затем отступил на шаг.

— Отец знал, на кого положиться в столь деле непростом! И ты снова не подвел его, Гаумата! Честь тебе и хвала!

— Я далеко не так их достоин, как ты или великий Кир, царевич, — поклонился тот, вызвав очередной приступ гордости у Бардии.

— Ладно-ладно, себя-то ты тоже не принижай! — сын правителя развел руками в широком жесте. — И что же это я, во имя богов?! До сих пор не предложил тебе, почтенный, отдохнуть с дороги! После столь долгого пути и всего, что пришлось пережить, тебе надо перевести дух.

Гаумата покосился на своих мрачных бойцов, затем улыбнулся и ответил:

— Воинам и вправду не помешает отдых, господин. А я… я бы хотел доложить о случившемся царю. Все же важная весть.

— Отец сейчас занят подготовками походными, — махнул одной рукой Бардия, а вторую вновь упер в поясницу, — на массагетов скоро идем. Совсем распоясались, кочевники проклятые.

— Хм… тогда… не соизволишь ли ты мне помочь передохнуть, могучий царевич?

От столь неожиданного вопроса Бардия растерялся, но быстро овладел собой и хохотнул:

— А ты меня с красной девицей не путаешь, почтенный?

— О, я предпочитаю несколько иной отдых, чем нежиться в постели с девой, — лукаво сощурился маг, — ничто так не избавляет от усталости и душевных тревог, как хорошая охота. Вот я и подумал, не окажешь ли мне честь? Заодно увижу, как ты обращаешься со своим великим луком. Ведь недаром говорят, никто в мире не сможет больше натянуть его.

Бардия воззрился на мага с нескрываемым любопытством и даже уважением:

— Ого, не знал давеча, что столь страстный любитель охоты скрывается в тебе! Гаумата, что же ты молчал раньше?! Я сам охоту обожаю посильнее самых ярких драгоценных камней! Ну, конечно! Хоть сегодня же на закате!

— Почту за честь, могучий царевич.

Маг поклонился. Затем его взор скользнул куда-то за спину Бардии. В глазах Гауматы промелькнуло странное выражение, но через миг улетучилось. Царевич не заметил его, но увидел, что внимание Гауматы перешло на кого-то другого. Обернувшись, Бардия обнаружил Атоссу. Девушка стояла на широких ступенях дворца и с интересом наблюдала за мужчинами, сложив красивые руки перед собой.

— Приветствую светлейшую дочь Кира, — вновь отвесил поклон маг, — твой лик столь же прекрасен, как у Луны на чистом небосводе.

Девушка нахмурилась, и Гаумата на миг подумал, что сказал что-то не так, но через секунду царевна мягко и вежливо ответила:

— Рада видеть тебя в здравии, почтенный.

— О, сестра! — Бардия, казалось, вовсе не заметил легкого напряжения. — Что, уже завершила эти скучные занятия по эламитскому письму? Не хочешь присоединиться на охоте к нам? Очаруешь почтенного мага не только красотой, но и умением копье метать!

Царевич загоготал на весь двор, Атосса же вновь на секунду нахмурилась, потом лик ее прояснился и она спокойно возразила, покачав головой:

— Увы, дорогие мужи, сегодня не получится. Есть еще дела во дворце.

— Какая жалость, — бросил сквозь слезы Бардия, — ну, нам трофеев поболе достанется тогда! А ведь почтенный маг старался, рудник разработал, жизнь в опасность ставил. Теперь же во дворце будет столь много лазурита, коего ты любишь, что за жизнь не пересчитать! Верно ведь?

Маг кивнул и завел руки за спину.

Девушка мягко молвила:

— Польщена и благодарю за проявленную доблесть. Однако лазурит нужен не только мне, но и державе. А меня вправду ждут сегодня вечером дела. Я отблагодарю почтенного позже.

— Ну, как знаешь, сестренка! — махнул рукой Бардия. — Возвращайся к своим скучным табличкам, а мы повеселимся за троих. Йэх!

Гаумата не встревал в разговор, тактично выжидая в стороне. Даже когда Атосса молча развернулась и направилась в сторону по тропе с фруктовыми деревьями, он не попрощался. Из задумчивости мага вывел бас сына Кира.

— Жду тебя, почтенный, здесь, к закату ближе.

— Я непременно приду, могучий царевич.

Атосса же, отдаляясь от площади перед дворцом, думала о своем. Прежде всего, что стоило бы навестить мать. Ей сейчас совсем худо без внимания отца. Но на то были свои причины, которые девушка не хотела озвучивать даже в присутствии Роксаны. У сестры и вправду язык без костей.