Павел Марков – И будет Тьма (страница 6)

Артавадрия и несколько уцелевших воинов стояли чуть поодаль, с благоговейным трепетом наблюдая за командиром. Они знали, что мидянин обладает недюжинной силой, но чтоб такой… И он спас их. Гаумата спас их!

Прошло около минуты. Минуты безмолвия, которое прерывали лишь стоны раненых. Ни ветра, ни голосов птиц. Лес, окружавший поляну с трех сторон, стоял неподвижно. Немой свидетель кровавой бойни. И, несмотря на победу, персы, все как один, вдруг почувствовали себя неуютно. Словно очутились нагими среди холодных гор.

Их командир вел себя странно. Не только мгновениями ранее, когда поражал врага, будто бог войны. Он вел себя странно… сейчас.

Гаумата медленно осматривал свои руки, свое тело… словно видел его впервые. Изучал, подобно таинственным письменам, что необходимо разгадать. Оценивал клинок, перепачканный кровью. Оценивал с жестоким удовлетворением.

Так продолжалось еще с минуту. Никто не смел обратиться к командиру. Все заворожено следили за ним.

Но вот он прекратил созерцать себя. Дыхание полностью выровнилось. Маг сделал первый, уверенный, шаг. Но не в сторону своих бойцов. К всеобщему ужасу Гаумата начал подходить к раненым селянам и хладнокровно добивать их. Артавадрию пробила дрожь.

— Господин! — не выдержал и хрипло молвил он. — Наш царь, Кир Великий, учит милосердию.

Маг замер, и Артавадрия внезапно пожалел о сказанных словах.

Гаумата медленно обернулся через плечо. Губы его тронула нехорошая ухмылка. Порыв ветра всколыхнул черные волосы, сделав лицо командира еще более зловещим. Он вальяжно, будто с наслаждением, вытащил меч из груди женщины.

— Я и проявляю милосердие — избавляю их от жалкой жизни.

Хмыкнув, маг направился к следующему.

Персы переглянулись. Невольно отступили. В сердца вдруг закрался страх.

На какой-то миг им показалось, что это не Гаумата. А кто-то… другой.

[1]Курташ — рабочий-чужеземец на службе Персидской империи.

Глава 3

Самая прекрасная женщина империи. Так называл Кир свою дочь, Атоссу. И в этом трудно было усомниться. Большие глаза цвета черного сапфира под пышными ресницами на овальном лице. Щеки, покрытые нежными румянами. Стройное тело с правильными, изящными линиями, будто его создал скульптор из земель далекой Эллады. Красивая грудь, великолепные бедра… совершенство.

«Самые красивые — всегда самые несчастные» — пробралась в голову грустная мысль, и царевна мигом отбросила ее, тряхнув головой. Темные волосы россыпью легли на плечи.

Ее время еще придет. Ведь в ней сочетались не только красота и сильный дух, но и острый ум. Невероятная редкость в этом мире. Возможно, именно она отпугивала многих знатных женихов. Возможно, отец не видел в них достойных претендентов на руку и сердце старшей дочери. Атосса предпочитала думать о последнем. Хотя, вон, Роксана, чувственная простушка и мечтательница, уже смогла очаровать того благородного воина, Рустама. Да, сестре здорово досталось на днях от учителя музыки, но она словно была где-то в другом месте и не принимала упреки наставника близко к сердцу, как прошлые разы. Проницательная Атосса обо всем догадалась, причем давно. И наблюдала за Роксаной со снисходительной улыбкой.

Эта улыбка, чуть вялая и надломленная, держалась и сейчас на пухлых губах царевны, когда она отрешенным взором окидывала дворцовый сад с балкона второго этажа. Легкий ветерок колыхал пурпурные занавеси и такого же цвета легкое одеяние девушки. Под левой рукой лежала глиняная табличка с эламитскими письменами. Кир велел сделать этот язык государственным, потому Атоссе, как одной из главных представительниц рода, предстояло тщательно изучить его. Отец готовил для дочери великое будущее управительницы царских хозяйств.

Крик птицы, пролетевшей над крышей с золотыми львами, вывел девушку из задумчивости. Она взяла стиль, тонкую палочку для письма, и склонилась над иероглифами, чтобы продолжить изучение, когда ее вновь отвлекли.

— Атосса, Атосса!

Этот голос с нотками волнения она узнает из тысячи. Через секунду ее догадка подтвердилась. На балкон с деревянными колоннами выбежала Роксана. Черные волосы, заплетенные в косу, описывали в воздухе забавную дугу.

— Слышала весть?! Отец уходит на север уже завтра!

— Слышала, — спокойно ответила Атосса и пожала плечами.

Сестра оторопела. Рот ее в изумлении приоткрылся.

— Как это… слышала?.. Никто же не знал…

Старшая дочь Кира улыбнулась чуть шире. В глазах появилось снисходительное выражение, которое уловила Роксана и тут же нацепила напускную маску гнева.

— Ах, вот, как?! — младшая сестра топнула ножкой. — Опять он делится всеми тайнами только с тобой! Ну почему?! Почему?!

— Потому, что ты сразу побежишь и всем расскажешь.

— Кому это, всем?!

— Рустаму, например.

— А… — еще сильнее опешила Роксана, — откуда ты…

Атосса не смогла больше сдерживаться. Ее плечи заходили ходуном от смеха, что лишь больше раззадорило младшую сестру.

— Значит, вы с отцом обсуждаете за моей спиной, какой у меня язык без костей?! А самим не стыдно?!

— А дочери царя не стыдно под покровом ночи с воином в саду встречаться? — парировала Атосса.

Роксана надулась:

— Я не хочу провести всю жизнь за глиняными табличками!

Старшая дочь Кира почувствовала укол, но ничем не выдала себя. Сестра же подошла к краю балкона и оперлась ладонями о каменные поручни. Устремила взор в сад, где ветер тихо шелестел листьями пальм, а в кронах щебетали птицы.

С минуту каждая думала о своем. Потом Роксана нарушила молчание.

— Отцу, значит, можно веселиться, а мне нет?

— О чем ты? — непонимающе уточнила Атосса.

Сестра обернулась через плечо и с вызовом хмыкнула:

— Вчера он снова проводил время с ней.

— С матерью?

— Ага, как же. С Нитетис.

Атосса вздрогнула, и это не укрылось от взгляда Роксаны. Она снова хмыкнула и отвернулась к саду.

Старшая нахмурилась, закусила нижнюю губу, затем предположила.

— Может, у отца не оставалось времени на долгую встречу и…

— О, неужели ты сама не слышишь, как же глупо это звучит?!

Атосса вздохнула, но промолчала. Да, звучало и вправду странно. Что Кир накануне важного похода не провел время с Кассанданой. Однако вера в отца оставалась непреклонной. Если он поступил так, значит посчитал сей выбор правильным. Говорить Роксане о своих мыслях Атосса не стала. Все равно та вряд ли поймет.

Тем временем младшая сестра тоже вздохнула.

— По Рустаму печалишься? — догадалась Атосса.

Роксана и не стала скрывать:

— Ага. Волнуюсь за него. И за отца тоже. Все-таки поход на север не обычная прогулка. Рустам говорил, что кочевники сильно досаждают, и этому надо положить конец. Но знаешь… — девушка развернулась, ее щеки налились румянцем, а глаза засветились предвкушением, — он пообещал попросить у отца моей руки.

Атосса вскинула тонкую бровь:

— В походе?

— Ага.

— Вряд ли они найдут там время для подобных бесед.

Роксана опять надулась:

— Он обещал и слово сдержит!

Старшая сестра уже хотела что-то возразить, когда их прервал громкий гул труб. Звонкий, известивший о важном событии.

Роксана напряглась:

— Это что?! Неужели войско уже уходит?! Прямо сейчас?!

Атосса нахмурилась и покачала головой:

— Нет. Слишком рано.