Павел Марков – И будет Тьма (страница 4)

Камбиз же поморщился. Все это волновало его в последнюю очередь, и лишь в очередной раз убеждало в глупости и недальновидности брата. Как он может думать о подобных мелочах в такой момент?! Хорошо, что наследный царевич он, Камбиз, а не Бардия.

«И за что его все любят, не пойму?!».

— Ну вот отправляйся и навести его, сатрап Парфии! — с желчью бросил он.

— Да я бы с удовольствием, но без отцовского веления не могу, — невинно пожал плечами Бардия, — а вот к матушке заглянуть никто не запретит.

— Найдешь ее в саду, — утомленный беседой, молвил Камбиз и, обойдя Бардию, раздраженный, направился вглубь дворца.

— Не будь смурным, подобно туче, братец! — понеслось ему вслед. — Тебя это совсем не красит!

— Я не девица на выданье, чтобы об этом думать, — злобно процедил наследник.

Бардия еще несколько мгновений смотрел ему вслед, потом вновь пожал плечами и направился на поиски матери. К гневным вспышкам брата он давно привык и не придавал им особого значения. Все же цепкого ума и хитрости Камбизу было не занимать. Из него выйдет достойный правитель. А сам Бардия на трон не претендовал.

«Слишком сложно это, править большой державой. Мне бы что попроще. Сатрап Парфии… вот это звучит красиво».

Когда сумерки опустились на дворец, и последние лучи уходящего дня отразились в золотых львах, что венчали обитель владыки половины мира, тайный выход из сада, прикрытый зеленью фруктовых деревьев, приотворился, и юная дева, кутаясь в красную накидку, юркнула за пределы высоких стен.

Там ее уже ждал воин в чешуйчатом доспехе и обоюдоострым клинком на поясе. Суровый с виду, глаза его начали источать любовь и нежность, как только он завидел девушку с черной, подобно вороному крылу, косой. Припал губами к ее мягкой ладони, заставляя выступить румянец на чуть округлых щеках. Красавица засмущалась и потупила взор, однако, с легким трепетом в голосе, тихо произнесла.

— Я очень счастлива тебя видеть, Рустам, но сегодня у нас мало времени. Как только свет померкнет, я должна явиться к учителю по музыке. Так настоял отец.

— У меня тоже сегодня времени мало, Роксана, — ответил он, аккуратно сжимая девичью ладонь в своей, — на границах неспокойно. Кажется мне предстоит новый поход.

Девушка вздрогнула и тут же прильнула всем телом к нему.

— Так скоро? Почему так скоро?! Ведь совсем недавно ты вернулся с победой!

Он крепко обнял ее и провел пальцами по волосам:

— Враги не дремлют. Только и ждут нашей слабости. Будь моя воля, проводил рядом с тобой каждый миг. Но… есть хорошая весть.

— Что может быть хорошего в скорой разлуке? — с нотками обиды поинтересовалась Роксана и немного отстранилась.

Рустам улыбнулся:

— Сам Кир желает возглавить поход. А это — отличная возможность попросить у него твоей руки.

У девушки екнуло сердце:

— А согласится ли он? И опасна ли новая война для вас?.. Ох, я так боюсь!

Рустам вновь крепко прижал ее к себе. Она не сопротивлялась. В его объятиях страх улетучивался сам собой. Скоро она услышала его шепот. Спокойный и уверенный.

— А почему он должен отказать? Я смел, храбр, благороден. Способен защитить столь дивный цветок. Я перс. Не мидянин. А насчет войны… Ахура-Мазда хранил меня раньше. Сохранит и сейчас.

Роксана почувствовала уверенность. Как она стремительно передается ей от воина. Несмотря на опасения, дух захватило от предстоящего.

— Значит… Уже скоро? — она посмотрела на него и засветилась от счастья. — Тогда сегодня я буду заниматься музыкой еще усерднее! Чтобы когда-нибудь покорить тебя игрой на арфе!

Рустам беззвучно рассмеялся:

— Ты уже покорила меня. Своей красотой.

Солнце полностью село за горизонт, сумрак окутал дворец повелителя. Заметив это, воин нехотя разомкнул объятия и молвил.

— Тебя ждет учитель. Не стоит опаздывать, а то снова пойдут упреки, что знания нужны лишь Атоссе.

— Сегодня я готова слышать любые упреки! — она дотронулась до двери. — Но прошу тебя, когда счастье так близко, будь осторожен!

— Вдвойне, Роксана, — заверил Рустам.

Девушка обняла его на прощание и осторожно поцеловала.

— Тогда я жду с нетерпением нашей новой встречи! И пусть та станет судьбоносной!

Когда за ней закрылся проход, и тихие шаги стихли вдали, воин счастливо выдохнул и неторопливо побрел по ночным улицам Вавилона. На губах играла вялая улыбка, а разум полнили приятные думы. Они освещали ему путь получше любого факела. И мрак ночи не мог заглушить это искреннее сияние.

Глава 2

Солнце едва показалось над верхушкой хвойного леса, а работа возле пещеры уже кипела. Холодный ветер налетал с гор, заставляя могучего воина с густой бородой кутаться в шерстяную накидку. Однако взор его черных глаз пылал предвкушением скорой добычи. Обычно в таких гротах лежит немало лазурита. И если это так, то казна Персидской державы нехило пополнится, а любимая дочь царя, Атосса, получит столько драгоценного камня, сколько душа пожелает. И все это сулит ему, Гаумате, мидийскому магу, еще большие выгоды и крепкое положение при дворе. Кто знает, быть может, удастся дослужиться до титула правителя богатой сатрапии? Гаумате грезы о богатстве и власти были далеко не чужды. Однако на пути к ним, несмотря на благосклонность Кира, имелись свои препятствия. Мидян персы не любят. Ведь еще совсем недавно вторые были рабами первых. Глупость Астиага и блистательные таланты Кира все перевернули так резко, что сам Гаумата искренне тому удивился. Но еще большее изумление у него вызывало то, что все разговоры о мудрости, милосердии и благородстве персидского завоевателя оказались не пустым звуком. И взял Кир его к себе на службу не просто потому, что он высокопоставленный маг или так похож внешне на младшего сына правителя, Бардию. Нет, царь в первую очередь разглядел в нем пытливость и чутье, которое еще никогда не подводило Гаумату, где следует искать выгоду. Вот и сейчас оно подсказывало — в этой пещере что-то есть, надо лишь копнуть глубже. Не стали бы местные горцы так рьяно защищать грот от чужаков, будь он совершенно пуст.

Маг окинул взглядом поляну около входа. Вдоль опушки выстроились воины его отряда. Да, Кир не поскупился и оставил ему хороших бойцов. С копьями, клинками на поясах и длинными щитами, они были облачены в чешуйчатые доспехи, пластинки которых ярко блестели в утренних лучах.

«Как золотые рыбки, — подумал Гаумата и расплылся в ухмылке, — скоро я осыплю золотом всю империю. Смогу затмить самого Креза. И вот тогда уж точно ни у кого не хватит духу упрекать меня прошлым».

Бойцы зевали и откровенно скучали. Кто-то снял каплевидный шлем и разместился прямо в низкой траве или же на остатках полусгнивших стволов, что немало валялось вокруг поляны. Должно быть, когда-то давно здесь прошла сильная буря, раз смогла повалить такие деревья.

Скука воинов медленно стала передаваться и магу. Чтобы отогнать ее, он сделал несколько шагов взад-вперед, осмотрел широкую тропу, ведущую сюда со стороны местного селения. Грунтовая дорога ловко петляла среди леса, местами ее плотно покрывали иголки, что осыпались с сосен и елей. Если не считать легких порывов ветра да шума рабочих, вокруг стояла тишина.

«Перепугали, наверное, всю дичь в округе, — снова ухмыльнулся Гаумата, — ну, ничего. Я сюда не за зверем охотиться явился».

Он вновь взглянул на пещеру, зиявшую подобно раскрытой пасти огромного чудовища. Возле входа лежало несколько камней, видимо, упавших когда-то после схода лавины. Сейчас они напоминали острые клыки неведомой твари.

«Дахака, я пришел за твоими сокровищами» — в шутку подумал маг, вспоминая рассказы об алчном драконе из авестийских легенд.

Внезапно его обдал особо сильный порыв ветра. Холодное дыхание с гор. Гаумата поежился и плотнее завернулся в накидку, как вдруг среди шума сосен и елей ему послышался шепот.

«Сюда…».

Маг нахмурился и обернулся. Лес стоял мрачной массой и монотонно качался, осыпая на тракт новые иголки. Сумрак сгустился меж вековых стволов, по опушке скользили длинные тени.

Гаумата не успел ни о чем подумать, когда шепот раздался вновь. Уже со стороны пещеры.

«Заххак…».

Маг резко обернулся назад и схватился за меч. В этот миг ветер стих, и поляну вновь наполнил стук каменных молотков и осыпающихся в гроте камней. Несколько рабочих, из числа местных, в грязных рубахах, показалось снаружи, неся в руках осколки горной породы. Один из мужчин, с обветренным лицом и выцветшими на солнце волосами, сбросил груз рядом со входом и направился прямиком к Гаумате.

Тот моргнул и тряхнул головой.

«Надо же… и чего только не послышится с недосыпа».

Он провел ладонью по глазам и зажмурился, мысленно пообещав себе хорошенько поспать после сегодняшнего дня. Когда же отвел руку, то с удивлением заметил, что рабочий уже почти поравнялся с ним и мрачно смотрит на него из-под насупленных и таких же выгоревших, как волосы, густых бровей.

— Что-то идет не так? — вопросил маг. — Для расчистки завала надо больше людей?

Мужчина остановился в двух шагах от Гауматы. Он увидел, что рубаха местного пропитана потом и испачкана в земле. Маг с трудом удержался, чтобы не поморщиться.

— Ахура-Мазда не хочет этого, — хрипло ответил рабочий.

Маг вскинул одну бровь:

— Не хочет, чтобы вам оказали помощь?

Собеседник медленно покачал головой: