Павел Марков – И будет Тьма (страница 25)

Лучники незамедлительно начали отступать, пытаясь пробраться через ряды собственной пехоты. Линии смешались, не давая времени бойцам подготовиться к обороне. С оглушительным грохотом тяжелая конница протаранила персидских бойцов, но Рустам этого уже не видел. Немедленно приказав конным лучникам обогнуть позиции и вступить в бой с вражескими стрелками, он возглавил атаку собственных всадников, зайдя сражающимся с обоих флангов. Для полного окружения времени не хватало, массагеты могли в любой миг прорвать линию войска. В бок и спины персам летели стрелы, обильно пускаемые вражескими лучниками. Десятки конников пали еще до того, как вступили в схватку с тяжелой конницей. Одна стрела угодила прямо в шею бойцу, находившемуся рядом с Рустамом. Брызнула кровь, но он ее не заметил. Не почувствовал. Взгляд был прикован к противнику в бронзовом шлеме. Тот отбросил, ставшее ненужным, копье и ловко орудовал небольшим мечом. Конь в золотой броне гарцевал под ним, умело перешагивая через тела и разя копытами тех, кто осмеливался подойти.

«Он мой, мой!».

Ливень стрел прекратился. Кажется, персидским лучникам удалось отвлечь внимание на себя. Рустам слегка выдохнул.

Взмахнул клинком. Сверкнуло лезвие, лязгнул металл. Несколько ударов не достигли цели, ответный он отбил, потом сумел достать одного из массагетов, проткнув того под сердцем. Со стоном враг вывалился из седла, тщетно зажимая рану в груди. По светлой рубахе потекли алые ручьи. Рустам же рвался вперед. Снискать еще большую славу. Заслужить еще большую любовь своего царя в этот миг жизни — что могло быть лучше?

Будто читая его мысли, всадники противника кидались наперерез, преграждая путь к бойцу в богатых доспехах. Еще двое выпали из седел, пронзенные клинком. После короткого боя рухнул третий с перерезанным горлом. Дорога к врагу оказалась открыта и, словно почувствовав, тот обернулся. Взор, полный угара битвы, встретился со взглядом Рустама. Массагет взмахнул клинком, разрезая голову ближайшего перса. Лошадь в золотой броне встала на дыбы, а затем обрушила копыта на еще одного. Хруст костей потонул в хаосе схватки.

Он пошел на него.

[1] Гирканское море — Каспийское море.

[2] Вахш — Амударья.

Глава 13

Рустам одной рукой увел коня в сторону, второй поднял меч, и это спасло ему жизнь. Лязг вдарил по ушам сильнее грохота опрокинутых колесниц. Массагет что-то крикнул, но перс не разобрал. Лишь уловил яростный тон. Да, он сам желал изрубить врага на куски. Гнев клокотал в нем, подобно кипящей воде на углях.

Несмотря на тесноту и давку, лошадь в броне ловко развернулась, сбив с ног пару бойцов и втоптав их в землю. Конь же под Рустамом споткнулся, наступив на чьи-то тела. Это увидел массагет и вновь ринулся вперед. Снова скрестились клинки. Теперь несколько раз. Отбив два удара, Рустам попытался достать соперника, но тот ловко уклонился. Миг — и уже персу снова пришлось отбивать яростные атаки.

Массагет предпочитал рубить, будто вознамерился быстро снести сопернику голову. В какой-то момент он оказался по правую руку от Рустама. Кочевнику стало труднее наносить удары, а персу — легче их отражать. Но это будто не мешало всаднику в броне. Его атаки оставались не менее яростными и сыпались одна за другой. Рустаму с трудом хватало времени, чтобы их отбивать. Увернуться он уже не успевал. Меч вибрировал в ладони после каждого удара, а звон сотрясал голову. На секунду даже почудилось, что оружие сейчас не выдержит и сломается пополам. Но металл оказался крепким. В конце концов, Рустаму удалось заставить лошадь отступить, и атаки противника перестали его доставать.

Пот каскадом стекал по лицу кочевника, смешиваясь с каплями крови. Он зарычал, тронул лошадь и вновь проатаковал, но на сей раз перс выбрал позицию поудобнее и теперь мог не только отражать удары, но и наносить свои.

Несколько взаимных выпадов. Ни один не достиг цели. Тогда массагет чуть развернулся в седле и кольнул Рустама в живот. Тот собрался отразить выпад, но в последний момент клинок врага резко сменил направление и попытался достать шею. Лишь чудом перс успел увернуться. Подставил лезвие для блока новой атаки. Лязг. А следующая, мощнейшая из всех, со звоном выбила меч из руки. Клинок сверкнул в лучах солнца и скрылся в месиве из крови и тел. Глаза соперников встретились. Рустам увидел в зрачках массагета ликование вперемешку с торжеством, когда он начал замахиваться для решающего удара.

Что-то со свистом разрезало воздух прямо между ними. Затем еще и еще. Лишь секунду спустя Рустам сообразил — это стрелы. Кто-то пускает их сражающимся в спины! Массагет удивленно обернулся, и в этот миг перс привстал в седле и кинулся на него. Со всей силы толкнул в грудь и выбил с лошади, кубарем полетев следом. Тела убитых смягчили падение. Тряхнув головой, Рустам сдул волосы, упавшие на глаза и катнулся вбок, чудом увернувшись от копыт скакуна в золотой броне. Вскочил, едва сохранив равновесие, и увидел врага. Массагет был рядом и атаковал кулаком в висок. Рустам перехватил руку и ударил в ответ — прямо в незащищенный шлемом нос. Брызнула кровь, противник застонал, но не растерялся и нанес несколько сильных ударов свободным кулаком в живот. Вот теперь из Рустама выбило весь дух. Он жадно хватанул воздух ртом и отпустил противника. Тот даже не обратил внимания на разбитое лицо и текущую кровь. Ринулся в бой без промедления. Рустам отбил мощный удар ладонями и смог наконец перевести дыхание. Следующую атаку парировал уверенней. Спустя минуту понял, что враг бьет примерно так же, как орудовал мечом, полагаясь больше на силу. Потому не стал отбивать очередной предсказуемый удар, а поднырнул под кулаком и со всего размаха заехал по шлему массагета. Кожа с костяшек слезла, боль пронзила кости. Но звон, который не заглушил и хаос битвы, стал усладой для ушей. Однако мощный толчок в грудь отбросил Рустама в сторону. Массагет же, явно дезориентированный, снял шлем, оголяя короткую и волнистую шевелюру, тряхнул головой.

Звуки боя продолжали литься отовсюду, хоть свиста стрел больше не было. Рустам поискал глазами меч. Не нашел. Повсюду валялись трупы. Из некоторых торчали копья и стрелы. Чуть пошатываясь, перс вытащил из тела мертвеца осколок копья.

«Лучше, чем совсем ничего».

Повернулся к массагету, который уже пришел в себя, и в этот миг услышал злобное ржание позади.

«Проклятие!».

Он совсем забыл об этом!

Рустам отскочил, пытаясь удержать в поле зрения обоих, и замер.

Почти все массагеты оказались перебиты и лежали ничком с пронзенными спинами. У некоторых меж лопаток торчало по несколько стрел. Конь в золотой броне истошно ржал и пытался достать персов копытами, но тем уже почти удалось пленить строптивое животное. Только теперь Рустам осознал, что произошло. Конным лучникам Кира удалось одолеть стрелков врага, а затем они ударили в тыл тяжелой кавалерии массагетов. Бой окончен.

«Победа! Еще одна победа!».

Счастливая улыбка тронула губы, однако через миг она испарилась. Рустам крепче сжал осколок копья и обернулся к противнику, готовый отразить любую атаку. Но тот, похоже, сам осознал бессмысленность дальнейшей схватки. Лишь стоял среди тел, злобно сверкая глазами, и наблюдал торжество персидского войска.

— Ты сдаешься? — хрипло и коротко бросил Рустам, демонстративно сжимая копье сильнее.

Губы массагета вытянулись в тонкую, волевую линию. Спустя секундное промедление, он сдержанно кивнул и бросил клинок под ноги персу.

— Тогда станешь моим… почетным пленником.

Последние слова Рустам выдавил с трудом. Так хотелось покончить с ненавистным врагом. Врагом, посмевшим нападать на земли империи. Скрытно и подло. Такие, как он, не заслуживали милосердия. Но Рустам помнил заветы Кира. Потому подошел к массагету, чтобы связать ему руки, а не вонзить в шею копье. Пленник не сопротивлялся, лишь злобно посматривал на перса прищуренными глазами. И этот взгляд, полный бессильной ярости, был единственной наградой для Рустама в этот миг.

Они расположились лагерем неподалеку, однако он стоял полупустым в оранжевых лучах заката, что освещали степь и поле битвы. Вечерний жар смешался с угаром сражения, и даже свежий ветер с просторов Вахш не мог их остудить.

Многие занимались сбором тел, дабы потом с почестями предать погибших земле. Пленных захватили меньше, чем когда-либо. Почти всех массагетов перебили в окружении, лишь часть из них сдалась добровольно, а еще меньшей части удалось уйти вниз по течению. Персы радовались победе, и только один момент слегка портил пьянящий вкус — основные силы врага не были разбиты. Так, по крайней мере, думал Кир, ибо ни среди убитых, ни среди пленных не нашли правительницы кочевников — царицы Томирис. Потому первым решением Ахеменида, принятым тем же вечером, было допросить знатного воина, которого Рустам захватил в ходе схватки.

Пробираясь сквозь ряды шатров и палаток, перс то и дело замечал усталые, но довольные лица. Бойцы были счастливы. Они остались в живых и возносили благодарственные молитвы Ахура-Мазде да готовились к вечерней трапезе, чтобы потом с наслаждением предаться отдыху и сну. Бряцание оружия и сбруи, топот сапог по земле и ржание лошадей смешались в привычный шум армии в походе.