Павел Марков – И будет Тьма (страница 20)
— Я… я… я его не отпускала.
— Прикажешь вернуть? — страж хотел было шагнуть к выходу, но царевна остановила.
— Нет, не сейчас. Позже. Сейчас, — несмотря на осуждающие взгляды служанок, Атосса свесила ноги с ложа, — сейчас сопроводи меня вниз.
Телохранитель замешкался:
— Но, Твое Высочество, лекарь будет здесь с…
— Мне… мне уже намного легче, и я… я должна спуститься вниз.
— Твое Высочество, — продолжал возражать воин, — прости меня, но мне кажется, что тебе не следует…
Он умолк, столкнувшись с решительным взором Атоссы. Царевна была бледнее полумесяца на небосводе, но полна решимости. Она поднялась и в тот же миг слегка пошатнулась. Служанки поддержали ее, и через пару секунд царевна вежливо, но демонстративно отстранилась, показывая всем, что способна стоять на ногах.
— Прошу сопроводить меня вниз, — четко повторила она.
Несколько мгновений страж продолжал сомневаться, но затем вздохнул и поклонился:
— Слушаюсь, Твое Высочество.
Рабыни тихо зашептались за спиной Атоссы, но ей было все равно. На слегка дрожащих ногах она направилась к двери, которую другой воин услужливо распахнул перед ней. На миг прикрыв глаза и глубоко вдохнув, царевна вышла в сумрачный коридор. До ушей тут же донесся плач, периодически переходящий в рыдания. Атоссу повело, но она заставила взять себя в руки. Девушка узнала голос. Это плакала Роксана.
С учащенным дыханием и гулким биением сердца, царевна начала спускаться. Стражники шли едва ли не вплотную, готовые ее подхватить. Лицо, в котором не осталось и кровинки, подсказывало, что госпожа может упасть в любой миг.
Атосса передвигалась медленно, и лестница казалась бесконечной. Одна ступенька за другой. Одна за другой… Плач бил по ушам все громче, заставляя покрываться холодной испариной. Царевна догадывалась,
Ее взору открылся широкий зал с толстыми колоннами и красным ковром. Факелы трещали в сумраке, а свет пламени треножников играл на стенах, покрытых синей глазурью. Рельефы золотых быков завораживающе переливались в тусклом свете, но сейчас взгляд царевны был направлен не на них.
Недалеко от входа во дворец стояли люди. С лицами, искаженными страхом и скорбью, они взирали на Роксану, что распласталась на полу и обнимала тело, которое покоилось на носилках.
На дрожащих ногах Атосса шагнула вперед. Будто почувствовав чье-то присутствие, сестра подняла на нее заплаканное лицо. То же сделали и остальные. Царевна увидела Камбиза среди придворных и стражи. Тот стоял чуть поодаль. Полностью протрезвевший, бледный и перекошенный от ярости. Наследник сжимал и разжимал руки в кулаки в бессильной злобе.
На мгновение в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь треском огня.
А затем ее взорвал истеричный крик Роксаны.
— Смотри! Смотри, что наделал твой любимый отец! Это все он! Это все он! Будь он проклят, слышишь?! БУДЬ ОН ПРОКЛЯТ!
Она выплевывала в Атоссу каждое слово, и те отравляли ее, подобно яду кобры. Но царевна больше ничего не слышала. Лик сестры перестал загораживать тело на носилках, и она смогла рассмотреть его. Всего лишь миг, но его хватило.
Силы окончательно покинули. Колени Атоссы подкосились, и она упала без чувств в руки подоспевшей стражи.
В эти минуты Камбиз жалел о том, что его отец еще жив, больше, чем когда-либо. И нет, не потому, что считал повинным Кира в смерти матери. А потому, что не мог отдать приказ стереть Египет со света прямо сейчас!
Подобно разъяренному льву, он мерил шагами тронный зал. Подошел к треножнику и с трудом подавил желание опрокинуть его, чуть не устроил пожар во дворце.
Отана, знатный военачальник и командир гарнизона, наблюдал за наследником со стороны из-под седых бровей. Воин закусил нижнюю губу и терпеливо выжидал, пока ярость Камбиза утихнет. Она была подобна вулкану. Стремительна и непредсказуема, но всегда быстро проходила. Нужно только переждать и не попасть под смертоносный поток.
— Подлая змея! Гадюка! — кулак наследника рассек воздух. — Это все из-за нее! Из-за нее теперь мать идет по загробному царству! Будь проклята египетская шлюха и весь ее народ!
Камбиз обернулся к военачальнику, и тот увидел искаженное яростью лицо сына Кира. Стоило неимоверных усилий, чтобы сохранить самообладание. А когда царевич продолжил, Отана и вовсе напрягся, не находя выхода, как поступить дальше.
— Казнить! Казнить ее немедленно! Отрубить голову и насадить на копье! Но перед этим выколоть глаза и отрубить руки! Я пошлю их подарком в земли фараонов!
Военачальник побледнел, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Лишь ладони, сжимавшие снятый шлем, крепче впились в холодный металл.
Будто только сейчас вспомнив, что он не один, Камбиз обернулся к Отане, ткнул в него пальцем и стал едва ли не выплевывать слова.
— Чего ты молчишь?! Тебе нечего сказать, Отана?! Или, быть может, ты тайно рад тому, что произошло?! — полные гнева глаза наследника сощурились. — А, быть может, все еще хуже? Это скрытый вызов и неповиновение мне?!
Военачальник понял, что отмолчаться не получится. Раз не удалось переждать лавину в стороне, придется пустить в ход всю изворотливость, на какую только способен, чтобы не сгореть заживо в этом огне.
— Твое Высочество, — спокойно произнес он, хотя внутри был натянут, как тетива лука, поклонился, — я всецело предан тебе, как никто другой.
— Тогда скажи, что обо всем этом думаешь ты!
Кажется, ровный тон Отаны слегка угомонил Камбиза, но военачальник не спешил обманываться.
— Египет и наложница Нитетис, безусловно, причинили боль всем нам, — осторожно продолжил он, — и их обязательно настигнет кара. Но…
— Но что?! — наследник вновь заметался по залу.
— Наложница принадлежит твоему отцу. Великому Киру.
Отана покосился на царевича. Тот мерил быстрыми шагами ковер и не смотрел на собеседника. Чудилось, что Камбиз полностью погрузился в пучину гнева. Но это было не так. Он ловил каждое слово, срывавшееся с уст военачальника.
Чуть помедлив, Отана продолжил:
— Она принадлежит царю. Пусть царь и решает ее судьбу, Твое Высочество.
— Она его любимица! — рявкнул Камбиз и резко обернулся. — Ничего ей отец не сделает! Лишь продолжит носить на руках!
— Зависит от того, как преподнести Великому печальную новость, — вновь поклонился Отана.
Наследник замер. Даже гнев на его лице сменился удивлением.
— Что ты хочешь сказать?
Не поднимая головы, военачальник ровным тоном предложил:
— Пошли к отцу гонца, Твое Высочество. Где бы ни был сейчас царь, чем бы ни занимался, он должен узнать горькую правду, — Отана услышал, как Камбиз шагнул к нему, и поспешил добавить, — но истину в письме изложи сам, — наследник замер, — ведь кому, как не тебе известна настоящая правда?
В зале воцарилась тишина. Столь резкая и полная, что Отана слышал, как она звенит в ушах. Будто дворец мгновенно опустел, и лишь огонь в треножниках вяло потрескивал в безмолвии.
Камбиз отошел на шаг назад, провел рукой по бороде. Ярость стремительно испарялась с его лика, взор становился отрешенным. Сын Кира думал, но военачальник не мог понять, о чем. Резкая перемена в наследнике пугала не меньше, чем вспышка гнева. Но Отана всеми силами не показывал свой страх. Нельзя, чтобы хищник видел, как ты его боишься. Иначе следующей жертвой станешь сам.
— И ты думаешь, что отец послушает меня? — прохрипел Камбиз. — Раньше он никогда меня не слушал.
— Он доверил тебе империю, Твое Высочество, — уверенно возразил Отана, — значит, считает тебя достойным. А разве Великий не прислушивался к советам таковых?
— А-а-а, — тихо протянул наследник, все еще отрешенно взирая в пустоту.
— Ты ничего не теряешь, Твое Высочество, — осторожно добавил военачальник, — если от царя придет плохой ответ…
Он умолк на полуслове. Взор наследника прояснился, и Камбиз вперил хищный взгляд в воина.
— Тога что?!
— Тогда ты всегда сможешь поступить на благо империи, — поклонился ниже Отана.
С секунду Камбиз сверлил глазами военачальника, и тому пришлось призвать на помощь остатки сил, дабы выдержать молчаливую пытку. Через несколько мгновений он услышал голос царевича. Дребезжащий, но более спокойный.
— Ты прав, Отана. Не будем что-то делать сгоряча. Я направлю гонца к отцу с письмом и открою ему глаза на то, какую змею он пригрел в нашем доме. И кому протягивал руку дружбы. А если он окажется слеп и глух к моим речам… я заставлю его видеть и слышать делом.
— Ты, как всегда, прав, Твое Высочество, — про себя выдыхая, молвил военачальник.
— Верно, Отана, — громко прошептал Камбиз, теперь его голос напоминал треск поленьев в огне, — я всегда прав.
— Прикажешь найти подходящего гонца?
— Только после того, как я изложу мысли в письме. И найдите мне Бардию! Почему этот дурак вечно пропадает, когда так нужен?!
— Я немедленно направлю кого-нибудь на его поиски, — тут же ухватился за возможность ретироваться Отана.
— Ступай сейчас же!
Камбиз вновь зашагал по тронному залу, но уже без явных намерений опрокинуть треножник и устроить пожар.