Павел Марков – И будет Тьма (страница 2)

— Кощунство! Немыслимое кощунство!

— Это правда! Я видел сам! Вот этими вот глазами! — он указал двумя пальцами на веки. — Враг нес перед собой миу, словно щит! Выкрал их из храма Бастет!

Сасехт пошатнулся. Ему пришлось закрыть очи и глубоко вдохнуть, ибо казалось, что сердце не выдержит и разорвется прямо в груди.

«Богохульники… осквернители… прикрываться… прикрываться священными животными! Настоящие богохульники!».

— И… — он прочистил горло, шумно втянул воздух, поднял веки, — что… и что было дальше?

Воин открыл рот, но ответить не успел. Их прервал гул. Оба замолчали и прислушались. Поначалу отдаленный, шум нарастал с каждой секундой и стремительно приближался. Через минуту он был уже отчетливо слышен. Словно сюда неслась огромная волна. Вот только… оазис стоял среди пустыни.

— Что это? — нервно вопросил боец.

Лошади подняли головы и тревожно заржали.

Сасехт сглотнул:

— Похоже на… подожди, почтенный гонец, никуда не уходи, я сейчас!

Жрец спешно стал взбираться по ступенькам ко входу в храм, ибо оттуда был лучше обзор. Подъем дался далеко не сразу. Сасехт сильно нервничал и запыхался, пришлось пару раз остановиться и перевести дыхание. Тело покрыла испарина. Добравшись до нужного места, он вовсе взмок, будто искупался в озере, но, не теряя времени, выпрямился и оглядел окрестности.

Солнце не было видно. Тьма стремительно окутывала землю. Слишком стремительно. Сасехт не сразу сообразил, в чем дело. И только спустя пару мгновений заметил огромную песчаную волну, приближавшуюся к оазису с запада со скоростью полета стрелы.

Секунды хватило, чтобы понять.

— Буйство Сета! — закричал во все горло жрец. — Сюда, почтенный, сюда!

Воин не заставил себя упрашивать дважды. Сет, бог и владыка демонов пустыни, в гневе страшен и не знает жалости. На своем пути он несет лишь смерть и разрушения.

Гонец рванул к лестнице, с тревогой подмечая, как быстро стало темнеть. Вскоре он уже с трудом различал ступеньки, а гул заполонил все пространство вокруг. Боец теперь не слышал ничего, кроме этого жуткого воя, в котором потонуло ржание перепуганных лошадей.

«Нет времени… у меня нет времени увести колесницу… Амон, сохрани их… сохрани нас».

Сасехт медленно отступал в храм, смотря на коричневую волну расширенными от ужаса глазами. Он никогда не видел столь огромную и стремительную бурю. Деревья накренились, ветер срывал листья. Озеро вмиг скрылось за пыльной завесой. Секунда — и лавина песка обрушилась на святилище.

Жрец вскрикнул, прикрыл лицо руками. Мелкие песчинки, подхваченные порывами, больно ударялись о кожу, залезали в ноздри, липли к губам. Сасехт больше не видел воина. Он был на полпути ко входу, когда буря накрыла его. И жрец не осмеливался позвать, боясь схватить полный рот песка.

«Доберется, тут немного ступеней осталось… доберется ведь?».

Он шагнул еще немного вглубь. Песок стремительно покрывал пол. Сасехт уже хотел скрыться во внутренних помещениях храма, как вдруг нечто заставило его замереть на месте. К оглушительному вою бури примешался еще один звук. Жрец даже удивился, что смог расслышать его.

И через миг пожалел об этом.

Дыхание.

Громкое. Ровное. С присвистом. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Сасехта пробил озноб.

«Что это такое?».

С трудом, он медленно развернулся и заставил себя посмотреть на оазис. Того не было видно. Все скрылось за мглой и безумной пляской песка и ветра. Но среди буйства стихии Сасехт заметил громадную тень. Жрец вздрогнул, когда та промелькнула совсем близко. Чье-то дыхание усилилось. И вот оно уже перекрывает шум бури. Опершись рукой о колонну, жрец сощурился, уставился во мрак.

Вспыхнул огонь. Прямо среди завесы хаоса. Две красновато-желтые точки. Яркие, словно факелы во мгле. Они приближались к святилищу, на пороге которого замер Сасехт, оцепеневший от страха. Жрец почувствовал, как по колонне прошла дрожь. Камень заскрипел и затрещал. Огни становились все ближе… и выше.

А затем вспыхнули письмена. Непонятные символы. Прямо в воздухе! Рот Сасехта непроизвольно открылся, на язык налип песок, но жрец этого даже не заметил. Он заворожено смотрел на пылающие символы.

«Боги… боги, что это… это знак?».

Жрец не сразу сообразил, что символы двигаются. Перемещаются в пространстве. Но не произвольно, а словно по начертанному пути. То сближаясь, то вновь расходясь. Лишь когда они приблизились к храму почти вплотную и зависли над входом, Сасехт осознал — их движение связано с тем жутким дыханием, которое доносилось из тьмы. Расходятся на вдохе… сходятся на выдохе… И те горящие точки… они тоже были здесь.

Сасехт уже не слышал воя бури. Лишь это жуткое дыхание. А потом сквозь хаос проступил огромный силуэт. Подобно хоботу, он устремлялся ввысь, расширяясь возле символов, словно капюшон кобры. Жреца замутило. Он попробовал сдвинуться с места, но ноги будто вросли в пол.

Дыхание внезапно стихло. Замерло на миг.

В разум вновь ворвался звук песчаной бури.

А затем раздался крик. Нет. Визг. Оглушительный, высокий, в нем не было ничего человеческого. В голове Сасехта словно что-то лопнуло. Он ощутил, как из ушей течет кровь. С воплем, он зажал их ладонями, краем глаза замечая, как рушатся колонны храма. Одна развалилась на блоки прямо перед ним.

Паника захлестнула волной. Страх придал сил, и жрец намеревался бежать куда угодно, лишь бы уйти подальше от этого места. Однако с первым же шагом ноги заплелись, и Сасехт рухнул на пол, занесенный песком. Жрец поднял голову, устремил взор, полный отчаяния, вверх, будто желал увидеть среди стихии лик Амона-Ра. Бога, который прямо сейчас должен вступать в смертельную схватку со своим злейшим врагом — змеем Апофисом. Чудовищем, жаждущим каждую ночь поглотить солнце…

Однако вместо спасительного лика увидел только пылающие огни… и понял. Это глаза. Красно-желтые, прожигающие глаза. Сразу над капюшоном кобры.

Холод пронзил все тело. Грудь сдавило так, что Сасехт не смог дышать. Осознание. Озарение. Ужас. Все смешалось в разуме.

С уст, уже полностью скрывшихся за толщей налипших песчинок, сорвался беззвучный шепот:

— Апофис?..

Очередной, нечеловеческий и душераздирающий вой. Святилище стало разваливаться на куски. Камень и кирпич с грохотом полетели во все стороны.

«Амон-Ра… Амон-Ра, спаси нас!».

Взор жреца подернулся красной пеленой. Треск раздался справа. Сасехт обернулся и успел заметить, как остатки колонны падают ему прямо на голову. После чего наступила тьма.

Глава 1

Нежная ладонь бережно сжимала плод спелой груши. Зеленая, с подрумяненными боками, она выглядела сочной и аппетитной. Но женщина, примостившаяся на скамье в тени садовых деревьев и пальм, не спешила отведать мякоть на вкус. В черных глазах застыли задумчивость и грусть. Тонкие пальцы плавно поворачивали грушу. Морщины на уже немолодом лице пролегли глубже. Однако они не могли скрыть естественной красоты, уничтожить которую оказалось не подвластно даже времени. Слабый ветерок качнул пурпурную накидку, чуть приоткрыл черные локоны, тронутые сединой. Женщина медленно опустила руку с плодом на колени и тяжело вздохнула.

Шаги и знакомый голос заставили вздрогнуть и обернуться.

— Ахура-Мазда не для того подарил нам свет, чтобы я видел твою печаль, любимая.

Он стоял на фоне пруда, сверкающего в лучах солнца. Красный кафтан со свободными рукавами лишь немного скрадывал крепкую фигуру, а высокая тиара с голубой лентой подчеркивала статус.

— Кир, — тихо поприветствовала женщина, поднялась и слегка поклонилась.

Царь улыбнулся. Морщинки возле уголков губ разгладились. Аккуратная седая борода чуть дернулась. Повелитель шагнул вперед.

— Я не хочу наблюдать грусть на твоем лице, Кассандана. Красота дарована тебе богами, чтобы радовать меня.

Она подняла взор и, нисколько не смущаясь, решительно ответила:

— Поэтому ты избегаешь встреч со мной?

Улыбка померкла. Кир выдохнул и прошелся вдоль скамьи.

— Дела державы требуют много времени, кому как не тебе знать об этом. Северным рубежам снова грозит опасность от кочевых племен. Я должен с этим разобраться.

— Неужели с тебя не хватит походов?

— С царя их никогда не хватит, — чуть тверже молвил Кир, но затем, остановившись, нежно добавил, — но вот сейчас я здесь, тебе нет причин печалиться. Но что я вижу? Ты даже не хочешь отведать столь прекрасный плод? — он указал ладонью на грушу, кою супруга все еще сжимала в руке.

Кассандана медленно перевела взгляд вниз, потом вновь посмотрела на Кира.

— Прекрасный плод… то, чем перестала быть для тебя я.

— Глупости! — отмахнулся царь. — Если дела государства вынуждают меня на большие разлуки, это еще не значит, что я охладел к тебе.

Женщина поджала губы. Пальцы крепко сжали грушу, готовые в любой миг раздавить. В глазах запылал огонь. Не ярости, нет. Безнадежной тоски.

— Поэтому ты носишь ее на руках?

Царь вздрогнул и нахмурился:

— Что?

— Нитетис.