Павел Марков – И будет Тьма (страница 17)

— Никто не смеет пренебрегать тобой, Кассандана. Даже если это сам Кир Ахеменид. Он не понимает, что на самом деле потерял. И тебе стоит напомнить ему об этом. Напомнить ему, кто ты есть. Кассандана. Величайшая женщина из всех живущих.

— Да, — едва слышно произнесли ее губы, — я должна… должна напомнить ему… но как?..

Объятия стали чуть крепче, а туман вокруг — будто гуще. Сквозь сладостный морок царица вновь услышала нежный голос Бардии.

— Он еще не знает, чего лишился. Кем пренебрег, возжелав египетскую дочь. Напомни ему о том, кого Ахеменид утратил. Напомни ему ту боль, что тебе причинил.

Что-то заставило ее. Словно невидимая сила ухватила Кассандану за подбородок и развернула лицом ко дворцу. Туда, где на крыше в лучах солнца блестели фигуры золотых львов.

— Они сияют, — шептал Бардия, — сияют, подобно солнцу. Подобно тебе. Будь с ними. Будь с ними и заставь Кира вспомнить, кого он потерял.

— Я буду с ними… — как заговоренная повторила Кассандана, испытывая непонятное блаженство, — я буду с ними и заставлю его пожалеть…

Когда она встала со скамьи и на тяжелых ногах направилась к выходу из сада, сына рядом уже не было.

Артавадрия, насупившись, стоял возле крепких дверей покоев и с опаской поглядывал на местную стражу из-под нахмуренных бровей. Те отвечали ему холодными и беспристрастными взглядами. Казалось, их нисколько не интересовал воин, что устроился в нескольких шагах от них и нервно теребил кожаный пояс. Но внешнее спокойствие стражников было обманчивым, и Артавадрия это прекрасно понимал. Даже завидовал стойкой выдержке. Сейчас она бы ему очень даже пригодилась. Ведь чего-чего, а зачем его вызвали во дворец, коннник точно не понимал. Здесь он ни разу не был, и с царской четой не общался никогда. Только видел великого даря да его младшего сына и, совсем чуть-чуть, старшую дочь, когда сопровождал советника ко дворцу. Все. А тут выдернули прямо из казарм, сказали, что с ним желает побеседовать не кто-нибудь, а сама Атосса, любимая дочь повелителя и самая красивая из царевн.

«Неужели как-то не так посмотрел на нее? Я ж вообще старался не смотреть!».

О чем тут можно еще думать? Артавадрия и не думал. Лишь пытался занять руки да гадал, что понадобилось столь почтенной особе от простого бойца, как он? А тут еще все эти события, словно камнепад, на голову свалились. Поход против массагетов, безумство господина Гауматы…

«Совсем маг выжил из ума с тех самых пор» — невольно пронеслось у Артавадрии в голове, но он не успел погрузиться в воспоминания.

Двери притворилась, из-за них вышел еще один страж и кивнул воину.

— Ее Высочество, прекрасная Атосса, примет тебя сейчас.

Продолжая теребить пояс, Артавадрия сделал несколько неуверенных шагов, протиснулся мимо и очутился в покоях царевны. Он даже не услышал, как выход позади тихо закрылся. Полностью погруженный в думы, воин отрешенно осматривал убранство комнаты. Широкое ложе с мягкими козьими шкурами. Прикроватную тумбу с бронзовым зеркалом и алебастровым сосудом ароматной мази. В воздухе витал приятный запах жасмина, а оранжевые лучи заходящего солнца проникали через проход на балкон и сливались с тьмой в успокаивающий сумрак.

Хозяйки покоев нигде не было видно. И это еще больше подпитало растерянность конника.

«Зачем вызывают во дворец? Да еще в первый раз, не говоря причины?.. Голову рубить хотят, вот зачем. Только чем я прогневал светлую госпожу?..».

— Проходи, храбрый муж, — Артавадрия вздрогнул, несмотря на то, что голос прозвучал мягко, — и не тревожься понапрасну. Я просто хочу с тобой поговорить.

Речь лилась и звучала, словно чарующая арфа.

Осторожно, будто ступал по хрупким кирпичам, воин преодолел покои и вышел на балкон, чуть щурясь от света. Отсюда открывался прекрасный вид на дворцовый сад с фруктовыми деревьями и прудом. Но не менее прекрасной оказалась та, по чьему велению Артавадрию привели сюда. Атосса сидела за небольшим столом, облаченная в дорогую фиолетовую ткань. Встретившись с царевной взглядом, конник поспешил отвести свой и низко поклонился.

— Твое Высочество хотела видеть… — от волнения у него пересохло в горле.

— Тебе не о чем тревожиться, — повторила она и, будто прочитав его мысли, добавила, — я желала свидеться с тобой не потому, что ты чем-то оскорбил меня.

У конника отлегло от сердца.

«Раз голову рубить не собираются, уже хорошо».

Однако поднимать взгляд по-прежнему не решался:

— Я готов исполнить все, что прикажет мне Ее Высочество.

— Хорошо. Тогда окажи мне услугу и поведай то, о чем я желаю знать.

— Что хочет знать госпожа?

На несколько секунд воцарилась тишина. Артавадрия отчетливо слышал, как поют птицы в саду. Он невольно вздрогнул, когда Атосса вновь обратилась к нему.

— О Гаумате. С самого начала.

[1]Хараборс — Эльбрус.

Глава 9

Артавадрия вздрогнул. Взгляд его непроизвольно забегал. Сердцебиение вновь подскочило.

«Зачем? Зачем госпожа спрашивает о маге-предателе? Она меня подозревает? Решила, что я был с ним в сговоре? Или что?».

Воин отчаянно пытался отбиться от вороха вопросов, что набросились на него, подобно стае голодных насекомых. При этом конник поспешил скрыть свое замешательство, однако пристальный взор Атоссы увидел все.

— Тебя что-то тревожит, Артавадрия.

Голос ее оставался мягким и нежным, как музыка, но перс уловил в нем решительные нотки.

— Госпожа… я… — он откашлялся.

— Если расскажешь всю правду без утайки, то тебе незачем трепетать передо мной, — повторила она, — и если ты не злоумышлял ничего против нашего дома Ахеменидов.

На последних словах Артавадрия вскинул голову. Встретился глазами с почтенной особой.

— Да… как я мог замыслить что-то скверное к великому Киру и…

— Тогда расскажи мне все.

Брови Атоссы чуть сдвинулись. Девушка взмахнула рукой и опустила ее на скрещенные ноги.

Воин шумно вздохнул.

«Ну и что мне делать? Скажу, как есть, а там будь, что будет».

— Что ты хочешь знать, госпожа?

Он еще немного хрипел, но почти сумел овладеть собой, при этом вновь пытался не встречаться взглядом с царевной, полностью сосредоточившись на ее вопросах.

— Это правда, что вы нашли много лазурита в горах Согдианы?

— Правда, Твое Высочество. Лазурита в пещере целая куча.

— Отец узрел это сокровище?

— Нет, госпожа. Завал мы разобрали уже после того, как царь покинул Хинду-Кауш.

— Значит, — Атосса выждала паузу, — лазурит добыли уже при Гаумате?

— Да, госпожа.

— И под его началом велись работы?

— Да, госпожа.

— Расскажи, что было дальше.

Артавадрия рискнул покоситься на царевну. Та не меняла позы и, чуть нахмурившись, ждала ответа.

— Дальше… чего, Твое Высочество?

— После того, как вы проникли в пещеру с лазуритом, — нетерпеливо взмахнула она рукой.

— На нас напали.

— Кто осмелился напасть на славных воинов Ахеменид?

— Местные пастухи, курташ. Они кричали, что лазурит принадлежит Ахура-Мазде, и что входить в пещеру нельзя, она священна.

— Хм.

Атосса откинулась на спинку деревянного стула, инкрустированного серебром, и задумалась.

Артавадрия, снова не находивший себе места из-за наступившего молчания, начал теребить ремень.