Павел Марков – И будет Тьма (страница 12)

— А покушение на жизнь царской крови должно сойти им с рук?!

— Да, Гаумата напал на меня, но, — нахмурился Бардия и, вспомнив слова отца, пояснил, — будь среди мидийцев заговор, они не стали бы так просто подставляться.

— Ну, как скажешь.

Судя по желчи в голосе, Камбиз не разделял этого мнения. Наследник пьяно вздохнул и отпил еще вина.

— Подготовка к погребению идет? — спросил младший брат.

— Тебя волнует судьба этого выродка больше, чем заботы государства и собственная жизнь, — хмыкнул Камбиз.

— Просто исполняю наказ отца. У него итак хватает поводов для дум. Пусть хоть когда вернется с победой домой, увидит, что мы чтим все его заветы.

Наследник шумно втянул носом воздух:

— Идет-идет. Я уже повелел сделать все, что нужно.

— Правда?

— Да. Его тело как раз сейчас потрошат голодные псины.

Бардия резко обернулся и вперил взгляд в брата. Тот аж застыл на мгновение, удивленный его поведением.

— Разве отец не приказал похоронить Гаумату со всеми почестями?!

Камбиз осклабился:

— А разве я поступаю иначе?!

— Ты отдал тело на растерзание собакам!

Наследник подался вперед, пальцы стиснули кубок:

— Тебе что, после охоты и того случая разум помутило?! Я сделал все, как завещал нам Заратуштра! Бренные останки не должны осквернять землю. Как только псы сделают свое дело, этого мидийца похоронят со всеми почестями! Пусть подавится!

Бардия отвернулся и подошел ближе к барельефу, словно хотел разглядеть изъяны в работе резчика. Золотой бык встретил его тусклым мерцанием. Пламя треножника отразилось в изумрудном глазе, зверь будто подмигнул.

— Ты прав, — тихо отозвался царевич, — после проступка Гауматы я… сам не свой.

— Да, я заметил, — привычно съязвил Камбиз, — может, хоть это отрезвит тебя, наконец, и ты перестанешь витать в благородных облаках!

Кубок выпал из руки и тихо брякнул об пол. Вино пролилось на ковер, сливаясь с ним в бурую массу. Наследник что-то пьяно проворчал себе под нос.

— О, да, брат, — тихо прошептал Бардия, — непременно отрезвит.

Он стоял спиной к трону, потому Камбиз не видел, как губы царевича разошлись в довольной ухмылке.

— Ты что-то там сказал?

— Мы нашли лазурит в Согдиане, — обернувшись, ответил Бардия.

— Да, я знаю, — рыгнул наследник.

— Знаешь? — брат приблизился к трону. — Отец тебе поведал?

— Нет, я подслушал, — невозмутимо признал Камбиз.

— Разве это правильно, следить за собственной семьей?

— О, избавь меня от этих речей! — отмахнулся, словно от мухи, наследник. — Хватает того, что мать с Атоссой мне вечно припоминают.

— Хорошо, — внезапно согласно кивнул Бардия, — не стану.

Пьяный взгляд Камбиза пристально воззрился на брата, затем старший сын Кира медленно расплылся в усмешке:

— Похоже, и вправду умнеешь, брат. Может еще одно покушение на тебя устроить? Совсем мудрецом станешь! — он заржал, как конь.

— Думаю, одного будет достаточно.

— Дело твое, — отсмеявшись, бросил наследник. — Много лазурита нашли?

— Очень много, — улыбнулся тот, — надолго хватит.

— Вот и замечательно, — Камбиз откинулся на спинку трона, — займись его доставкой, а управление державой оставь мне.

— Как скажешь, — кивнул Бардия.

— О, действительно начинаешь прозревать, — гоготнул наследник и погрозил пальцем, — но помни, я все вижу и слышу.

Царевич улыбнулся чуть шире, затем развернулся и направился к выходу. Однако на полпути резко остановился, ибо Камбиз его окликнул.

— Бардия!

Он обернулся и посмотрел на брата. Тот все также вальяжно восседал на троне империи. Вот только лицо его теперь было совершенно серьезным, а глаза — алчными и жестокими.

— Что?

Несколько мгновений в зале стояла тишина. Треск пламени в треножниках эхом отражался от кирпичных стен.

Наконец, наследник нарушил безмолвие и холодно произнес:

— Привези сюда пару камней. Самых больших и красивых.

— Для Атоссы? — предположил царевич.

— Нет, — Камбиз выждал паузу и добавил, — для меня.

Неспешно идя по сумрачному коридору дворца, Бардия улыбался. Он узнал все, что нужно.

Когда минувшей ночью состоялся разговор с Киром, царевич понял — главный Ахеменид слишком силен, несмотря на почтенный возраст. Совладать с таким вряд ли удастся.

«Пока».

А вот его старший сын… его можно взять голыми руками. Только не сейчас. Камбиз еще сыграет важную роль. Поможет ему.

«Ведь мы так похожи… Ах, мы так похожи, что это даже прекрасно!».

Бардия столь задумался о своем, что не заметил, как налетел на Атоссу и чуть не сбил ее с ног. Та тихо охнула и отпрянула.

— Прости, сестра, — быстро ответил царевич, пряча улыбку, и выдал заготовленную фразу, — после охоты я сам не свой.

— Да ну, что ты! — она прильнула к нему и крепко обняла. — Не за что просить у меня прощения! Поверить не могу, что советник папы посмел свершить такой кощунственный поступок! И прости, что не предупредила тебя!

— Не предупредила? — Бврдия выглядел озадаченным. — О чем?

— Вчера вечером, когда вы беседовали перед дворцом… — Атосса чуть отстранилась и нахмурилась, не зная, стоит ли все-таки рассказывать, но в итоге поборола сомнения, — Гаумата странно взирал на меня. Словно… словно на вещь. Сокровище, которым хочет обладать. Кажется, он вернулся из Согдианы уже с помутненным разумом. Я обязана была тебя предупредить.

Царевич осторожно обнял девушку, не давая ей полностью отстраниться.

— Твоей вины в этом нет. Кто знал, что все так обернется. А мне уроком будет. Может, научусь лучше в людях разбираться.

— Он ведь тебя не ранил?

— Не успел, — хмыкнул Бардия, — я ж самый могучий воин во всей империи.

Царевич слышал громкое биение ее сердца. Оно трепетало от радости. Радости по поводу того, что брат остался жив.

«Но это не то, что мне нужно».