Павел Марков – И будет Тьма (страница 11)

— В Вавилон! — скомандовал Бардия. — Я должен присутствовать при отходе войск на север. И рассказать отцу о случившемся.

— Да, господин.

Часть отряда осталась в пустыне, забрать тела и исполнить волю сына Кира. Остальные направились следом за Бардией в столицу Междуречья. Командир всадников расположился прямо за царевичем. Теперь ветер пустыни дул им в спины, плавно сменяя обжигающее дыхание на прохладу ночи. Но страж не думал об этом. Он не сводил с царевича глаз. Только сейчас до всадника дошло, что сын Кира утратил привычную, басовитую веселость. Он стал говорить… по-другому.

Весть о гибели одного из лучших советников империи застала Кира врасплох. То, что Гаумата на охоте посягнул на жизнь его собственного сына, казалось еще большим безумием. Но все указывало на обратное. Тела, найденные среди дюн… трупы львиц и разбитые колесницы… подстреленные лошади. Все это подтверждало слова Бардии, который, хвала Ахура-Мазде, стоял сейчас перед отцом живым и невредимым.

Времени на подробные расспросы у царя не было. На рассвете войско должно отправиться в поход, откладывать дальше нельзя, ибо массагеты угрожают границам с возросшей настойчивостью, наглостью и самонадеянностью. Кочевникам давно следовало показать их место и укрепить права державы на земли к северу отПарфии.

Кир узнал лишь самое главное — Гаумата вернулся из Согдианы с благой вестью. Рудник в горах Хинду-Кауш и вправду оказался полон драгоценным лазуритом. Правда, пришлось, по словам мага, что пересказал сын, перерезать жалких пастухов, осмелившихся бросить вызов бойцам империи. От подобных речей царя передернуло, и Бардия поспешно умолк.

— Неужели он мог подобное сказать? — гневно прошептал Кир, прохаживаясь по покоям.

— Я слышал это из его уст накануне охоты, — спокойно ответил Бардия.

— Безумие! Настоящее безумие! Неужели он забыл, откуда происхожу я сам?! — царь не смотрел на сына, меряя шагами комнату. — Я сам из пастушков. Мое имя означает то же!

Царь не видел, как в глазах Бардии сверкнул огонь и через секунду потух. Когда же сын заговорил, его голос стал звучать чуть мягче, но Кир, погруженный в мысли о случившемся и будущем походе, не заметил и этого.

— Он мидянин, отец. Пусть ты всегда был к ним благосклонен, но я не думаю, что они забыли прежние времена.

— Я сделал все, чтобы у них не осталось повода для мести! Сохранил им жизнь, дал титулы и земли! Разве я не милосерден?!

— Милосерднее лишь Ахура-Мазда, — ответил сын.

Кир остановился и вздохнул, провел рукой по бороде:

— А Гаумата… он служил мне верой и правдой столько лет… чтобы теперь вонзить кинжал в спину?

Бардия молчал, внимательно наблюдая за родителем. Былая словоохотливость и жизнерадостность полностью испарились из него.

«Немудрено, учитывая случившееся…» — невольно подметил Кир.

Несколько мгновений царь казался растерянным. Его отстраненный взор переходил с одного предмета на другой. Кровать из козьих шкур, наполненных водой… Спать на такой было куда мягче и приятнее, нежели на деревянной. Тумба из орехового дерева, украшенная бронзовыми листьями. Они тускло мерцали в пламени факелов. Золотой кубок в виде льва рядом на столе. Аромат вина долетал до ноздрей. Кир так и не осушил сосуд до конца, не любил предаваться празднеству без лишнего повода. Но сейчас он ощутил жесткую потребность испить до дна. Усилием воли царь подавил это желание и взял себя в руки. Когда он вновь посмотрел на Бардию, то перед царевичем снова стоял тот самый повелитель половины мира — собранный, уверенный и непреклонный.

— У меня нет времени заниматься всеми делами, — отчеканил Кир, — на рассвете войско выступает в поход, и я должен быть с ним, как всегда.

— Понимаю, отец, — тихо ответил Бардия.

Царь кивнул:

— Отправь людей в Согдиану. Пусть разрабатывают найденный рудник и доставляют лазурит в Пасаргады. Казна Персии должна быть полна. Чем больше денег, тем меньше хлопот у простого народа. Тем меньше мыслей о бунтах в его голове.

— Я всегда поражался твоей мудрости, отец, — с легкими нотками лести молвил царевич.

Кир на секунду нахмурился, потом хмыкнул:

— Мне-то не лги. С каких пор тебя стало заботить что-то, помимо охоты и стрельбы из лука? Или сегодняшний случай немного отрезвил?

Тень пробежала по лицу Бардии. Он поджал губы и понурился. Приняв это за признание, царь усмехнулся.

— Я давно советовал тебе полагаться не только на силу, быть настороже. Мир покоряется не только острым клинком, но и умом.

Сын не ответил и предпочел лишь согласно кивнуть.

— Дождись моего возвращения и тогда, быть может, я сделаю тебя сатрапом Парфии или той же Согдианы, — Кир вновь прошелся взад-вперед по покоям, — хорошее место для того, чтобы начать познавать дела управления самостоятельно. Заодно проследишь за доставкой лазурита.

— Слушаюсь, отец.

— Хорошо. Решение похоронить Гаумату со всеми почестями я одобряю. Он и вправду многое сделал для меня и, возможно, просто помутился разумом, — Кир выдохнул и добавил шепотом, — до сих пор не понимаю, как такое могло произойти.

На секунду в покоях повисла тишина, которую вновь прервал царь. Его голос снова стал решительным.

— От людей ничего не скрывать. Во избежание слухов, рассказать все, как было. В опалу приближенных мидийцев не ссылать. Никаких угнетений. Случай Гауматы еще ни о чем не говорит. Будь среди мидийцев заговор, они не стали бы так глупо раскрываться.

— Убить меня на охоте просто, — возразил Бардия, не поднимая головы, — и списать все на шальную стрелу.

— Верно, — кивнул Кир, — но зачем им ты? Ты даже не наследник.

Сын снова промолчал, не зная, что ответить.

— После погребения возвращайтесь к насущным делам. Но надзор за дворцом усилить. На всякий случай. Все ясно?

— Мне все ясно, отец.

— Тогда ступай. Скоро уже рассвет.

Когда за Бардией закрылась дверь, Кир осторожно присел на край ложа. Мысли жалили разум, подобно потревоженному улью диких пчел.

«Я знал, что управлять империей нелегко. Но когда получаешь неожиданный удар в спину оттуда, откуда не ждал… и в такой важный миг…— царь устало вздохнул и провел ладонью по лицу, — Гаумата… зачем ты это сделал? Что двигало тобой?».

Он просидел так с четверть часа, пытаясь найти ответы на вопросы и невольно вслушиваясь в треск пламени огня. Но так ни к чему и не пришел. А тот, кто мог бы на все пролить свет, уже никогда этого не сделает.

В конце концов, Кир бросил бесполезные размышления. Негромко, но твердо позвал:

— Ты снова можешь войти, Нитетис.

На пороге соседней комнаты показалась прекрасная египтянка, и на душе у царя стало легче. Прекрасный лотос из долины Нила обладал поразительной способностью — притуплять терзания.

Когда нежные руки заласкали его лицо и плечи, Кир позабыл о многом. Владыка половины мира медленно тонул в зеленых глазах, изящно подведенных черной краской. Глазах, полных нежности и надежды.

Глава 6

Он нашел его там, где и предполагал — в тронном зале. Память царевича верно подсказала, что Камбиз не преминет скорее занять место правителя, дабы потешить свое самолюбие.

«В этом мы так с ним схожи» — мысленно протянул Бардия, когда шагнул в сумрак просторного помещения с высоким сводом.

Тяжелые сапоги почти бесшумно ступали по ворсинкам красного ковра.

Наследник развалился на троне. Лицо застыло в маске блаженного удовольствия. Правая рука сжимала золотой кубок в виде льва, который тускло блестел в пламени треножников. Казалось, огонь отражался в самих зрачках Камбиза — столь сверкающим был его взгляд. Подле ног расположилась стройная рабыня в одеянии такого же цвета, как и массивные стены дворца — синем. Вот только в отличие от кладки, ткань невольницы позволяла разглядеть каждую черту прекрасного тела, чем несомненно пользовался Камбиз. Пальцы свободной кисти играли темными волосами наложницы, а та нежно массировала бедра наследника. Первым заметил Бардию именно он.

— А-а-а! — протянул старший сын Кира чуть захмелевшим голосом. — Вот и наш несостоявшийся мертвец!

— Я тоже рад тебя видеть, Камбиз, — улыбнулся Бардия и остановился в нескольких шагах от трона.

Рабыня вздрогнула и испуганно посмотрела на наследника. Тот слегка поморщился и махнул рукой, повелевая той удалиться. Девушка молча поспешила исполнить приказ хозяина.

— Да ты всех и всегда рад видеть, — съязвил Камбиз, устраиваясь поудобнее, — даже ту змею Гаумату.

— Я не знал, что он окажется змеей.

Бардия сделал несколько шагов в сторону и задумчиво уставился на барельеф в виде золотых быков, что украшали стены меж крепких колонн. Тронный зал Набонида остался нетронутым с тех пор, как Кир покорил Междуречье. Как и весь Вавилон. Персидский царь отличался милосердием к покоренным народам. Чего нельзя было сказать о Камбизе. Быть может, поэтому отец отстранил его от наместничества? А сейчас оставил вместо себя потому, что не имел выбора и времени?

Свою жестокость наследник тут же подтвердил:

— Очередная твоя проявленная глупость, брат. Все мидийцы — змеи! Я бы давно прирезал каждого второго, но вы с отцом так заигрались в благородство, что… — он оборвал сам себя, сделал большой и смачный глоток, потом добавил, — впрочем, кто я такой, чтобы судить о делах отца.

— Не думал о том, что жестокость к мидийцам разожжет среди них восстание?