Павел Купер – Пути Империи. Мирный Исход (страница 1)
Павел Купер
Пути Империи. Мирный Исход
Глава 1. Жизнь болота
Двенадцатый день первого месяца весны, 1126 год от образования империи.
Провинция Ахарнес, окрестности деревни Нимфайо.
Тварь с обожжённой шкурой не так давно добралась до своего места силы и несколько недель укрывалась в зловонной болотной трясине. После ранения память о её последних годах стёрлась. Кожа чудища являла собой печальное зрелище – плохо заживающие ожоги, шрамы и волдыри. Она чувствовала себя уязвимой и слабой. Но инстинкт подсказывал: лишь в родном болоте она сможет излечиться.
Какой долгий путь проделала она до родного болота? Сторонясь людских глаз и поселений. Тварь утратила счёт времени.
Маленькие сородичи чудища пребывали в зимней спячке, схоронившись от мороза и едва сошедшего ледка, повинуясь велению природы, зарылись в ил. Эти слабые и сонные создания стали превосходным пропитанием в последний месяц зимы1.
Десятилетия минули с тех пор, как болотный монстр перестал бояться холода, преобразившись из гигантской жабы в грозу всех болотных обитателей, это время он хорошо помнил. Но, как и когда очутился он в городе людей, как обрёл разум? На эти вопросы голова отвечала лишь нестерпимой болью.
Последнюю неделю, отъедаясь лягушками да рыбой, монстр медленно выздоравливал и успокаивался, но память не желала возвращаться. Шкура на месте ожогов затягивалась, но новоявленная кожица была нежна и болела, покрывшись сетью мелких шрамов, а от резких движений и вовсе грозила лопнуть.
С трудом обретя подобие душевного равновесия, чудище с изумлением узрело, что одна из передних лап превратилась в вечно болящую и грубо обрубленную культю. Даже дивная сила, спрятанная в родной трясине, не помогала заново отрастить конечность. Тварь помнила, что раньше с её увечьями было иначе, раны затягивались быстрее, а конечности отрастали как новые.
Постепенно, расширяя охотничьи угодья, тварь добралась до большого ручья или начала небольшой речушки. Там, в самом омуте, обнаружила сома, впавшего в зимнюю дремоту. Извлёкши большую рыбину на берег, чудовище разодрало её толстую и зловонную шкуру, с аппетитом отведало внутренностей. Возвратившись в своё болото под вечер, тварь предалась крепкому и сладкому сну.
В нескольких неделях пути от имперской столицы, посреди топей и редколесья поймы великой реки Ахарна, на множестве деревянных столбов и свай, стояла небольшая деревенька. Богатств в этих местах отроду не водилось, а разливающаяся по весне и после дождей река приносила скорее беды, нежели пользу. Неудивительно, что крестьяне здесь прозябали в нищете.
Но, в народных песнях сохранились добрые слова о реке, которую в далёкий золотой век именовали не иначе как кормилицей.
Два человека стояли недалеко от деревни, на высоком земляном валу, который изогнутой линией разрывал бескрайние топи на две части, доходя до самого горизонта. Сверху нависало серое весеннее небо. Близился вечер.
– Как полагаешь, сердцевина старой дамбы по всей её длине выложена из каменных блоков? – осведомился худощавый темноволосый юноша, в скромном походном одеянии он походил на бродячего торговца.
– Сомневаюсь. Еразм, я даже не могу представить, откуда сюда столько камня притащили. Объём открывшейся породы в дамбе очень большой, а если всё сооружение…
– То мы отыскали одно из самых дивных и странных сооружений доимперской эпохи! Причём в относительной близости от града столичного.
Коренастый собеседник Еразма бросил взгляд на древнюю дамбу. У самой деревни земляной берег обвалился на добрых сто локтей. В результате обнажились гигантские каменные блоки, прежде сокрытые под глинистой породой. Камни успели обрости мхом и пёстрыми лишайниками. Кое-где виднелись остатки талого снега. Прямо напротив собеседников, вода тонкими струйками сочилась сквозь трещины и щели каменных плит, издавая умиротворяющее журчание, а далее собираясь в извилистый ручей.
Коренастый почесал затылок:
– Да уж, отыскали, – язвительная усмешка тронула его губы, – эта ирригационная система во всех местных летописях упоминается. И нанял нас владетельный князь провинции Ахарна, дабы мы, как мужи учёные, разобрались, как она в древности работала. Вот как изучим дамбу…
– Ха. Как сама дамба работает, всякому известно. Тут не надобно быть выпускником Инженерной Академии. Много воды с одной стороны, а с другой – в обрез. – Еразм махнул рукой вдаль. – Вопрос, на который ты, инженер Ламбр, взялся ответить, совсем иной. Как вся эта дьявольская система прежде работала, да и уровень речной воды регулировала? Причём круглый год! Даже во время весеннего разлива здесь не было разрушений, а в половодье люди без опасений занимались земледелием, будь то рис или ещё какая культура…
Слушая это Ламбр побагровел, а затем перебил:
– Ты снова меня обвиняешь?
– А как же иначе? Ты прислал мне послание, зазвал сюда, уверяя, что мы сможем куш сорвать. А что в итоге?
– Что?
– Мог бы и обмолвиться, что за работа. Всякому ведомо, что система дамб прекратила функционировать тысячу лет назад. Тогда наша империя лишь зарождалась. И ты хочешь сказать, что за тысячу лет никто не пытался её восстановить? При очевидной выгоде…
– Ахарнес, пусть и рядом со столицей, но управляется родовой аристократией, а не избираемым по мощи Святых Сил герцогом. Захолустье, да и только…
– Не постигаю мысли твоей. – перебил друга Еразм. – Ты вовлёк меня в заведомо бесперспективное предприятие. Полной награды нам точно не видать, ибо не придумаем мы, как этого исполина починить. А сам ты несёшь почти политическую чушь. При этом потешаешься над моими попытками извлечь хоть малую толику выгоды. Ежели я здесь, то хоть трактат начертаю о плотине, для академии…
– Ага, вот оно что, ясно, чего ты взбеленился. – Заулыбался Ламбр. – Я не против твоих научных изысканий. Пиши, коли охота, свой трактат. Но дай договорю, то, что ты называешь политикой…
– Ты ведь иначе не угомонишься?
– А то, князья Ахарна относительно бедны, как я уже говорил, лишены значимых Святых Сил. Но, совсем недавно они породнились с новым императором. Кто-то из них взял в жёны принцессу Миланту. А стало быть, у них появились, или вот-вот появятся злато, ресурсы и новый статус.
– Да. Вот только ты упустил главное. Как я сказал, дамбы перестали работать тысячу лет назад, а империя захватила королевство Ахарнес намного позже. И даже будучи богатыми королями древности, зная, как функционировала эта система, местные правители не смогли заставить её работать.
– Ну, точно мы не знаем, сказать сложно…
– Знаем или не знаем? Не важно. Не суть важно. Но, история такова. – закончив на удивление примирительным тоном, Еразм.
– Ладно, пойдём на постоялый двор, раз не разумеешь. Я тебе за бутылью всё растолкую. – Ламбр сделал вид, что опечалился. – Как там местные называют свою деревню называют?
– Нимфайо, в честь какой-то нимфы, что была любовницей Красного Бога.
– К дьяволу богов! Студит. В тепле, под пойло, местные басни про этого божка расскажешь.
– Пошли. Его ещё Кровавым Туманом звали…
Гигантская старая дамба стала свидетелем небольшой дружеской размолвки. Впрочем, она переживала и более драматические события: вокруг строились и разрушались города; пробегали эпидемии и бушевали войны; в тяжком и неблагодарном труде сменилось множество поколений людей.
Еразм и Ламбр пошли в деревню, а древнее сооружение продолжило удерживать высокий уровень воды с одной из своих сторон, отгораживая гигантский заросший камышом искусственный водоём от россыпи ниже расположенных болот.
Тринадцатый день, первого месяца весны, 1126 год от образования империи. Провинция Ахарнес, окрестности деревни Нимфайо.
Проснувшись, обожравшийся сомом монстр окончательно вспомнил человеческую речь, ещё не всю, но ему и этого хватило для начала полноценных рассуждений:
«Я вырос тут. Люди называют меня демоном. Я, наверное, самец и ранен…» – голову чудища вдруг пронзила боль, мысли снова спутались. Как ни пытался монстр вспомнить своё прошлое, так и не смог. Каждая новая попытка поразмыслить о прошлом приносила слабость и головокружение.
Батрачка из деревенского постоялого двора встала с первыми лучами утреннего солнца, которые пробивались через щели в ставнях. Надев простое серое платье и повязав на голову чистый, белый платок, она поглядела на свои деревянные башмаки, взгляду открылась неприятная картина: обувь отсырела, стала мерзкой и тяжёлой. Тканевая часть покрылась странными разводами и пятнами, а деревянная подошва разбухла – хорошо хоть плесень не появилась.
Зима выдалась тёплой, и снега выпало мало, старожилы сказали, что привычного половодья в этом году точно не предвидится.
Но не случается добра без худа, в пристройке для слуг, из-за отсутствия холодов хозяин запретил сильно топить печь. Намёрзлись сильнее, чем в прошлогодние лютые морозы. А помещение, вслед за холодом, набрало сырость, которую никак не уберёшь, сжигая небольшую охапку выделенного на сутки валежника. И вот, огня не хватило даже единственную обувку просушить.