Павел Купер – Пути Империи. Лисья Охота (страница 8)
– От сырости, говорю, волдыри гниют на ногах, – потряс ногой с насквозь промокшим башмаком Харитон.
– А это, так как должно быть. Всегда так. От дождя ноги гниют, от солнца кожа краснеет, чернеет и пухнет. У меня, если не грязная, от солнца шея краснеет и болит…
Харитон, которого родной дед продал купцу Варсису, на удивление быстро прижился в «торговой» команде. Он с детства привык к работе в поле, затем с дедом и другими переселенцами долго добирался до края империи, за новой жизнью. Привык почитать старших и более опытных в общине. Терпеть придирки и злые шутки. А значит, быстро занял в команде необычного купца своё место, то есть – выполнял все поручения старших.
Такое же положение занимал и Клык, ставший его собеседником. Прозвища использовались людьми Варсиса повсеместно. Самого купца называли уважительно Папой, а вот Харитона назвали Хвостом. Тоже не плохо, ведь были в основной команде Горшок, Сверчок, Молчун с Одноглазым, да и других погонял человек сорок набиралось…
– Ты с нами недели две? – спросил Клык.
– Да, вроде того… Три, наверное, – Хвост пытался точно вспомнить, но что-то ему мешало.
– Я как тебя увидел, думал не сможешь… Загнешься после первого дела Папиного. Под кустом любым. А ты выдержал.
– Да я что? Я Горшка держался.
– Ловко ты тогда сработал, стражник этого не ждал. Ну, того, что ты его сзади палкой огреешь! Уже мечом даже замахнулся по нашим. Я-то думал старому висельнику конец…
– Ты про Горшка?
– Ну да, про глиняного, – Клык ухмыльнулся.
Они шли и вспоминали свои недолгие приключения. Варсис, он же Папа, оказался не простым купцом. Рядом с городами и большими поселениями он выглядел добропорядочным человеком. А вот на тракте, да в прочих отдалённых местах, проявлялась его реальная сущность.
Вдали от крупных селений, плохая купеческая команда становилась отличной ватагой разбойников – а кто узнает, что в дремучем лесу приключилось? Особенно если свидетелей убивать.
Поначалу Харитон испугался, но быстро втянулся в такую работу. От него ничего нового не требовалось, драться худо-бедно он умел.
Как-то толпой, ещё в деревне, он с двоюродным братом и старшими пацанами аж сына кузнеца ногами забили. Харитон, конечно, не бил, но вместе с другими младшими громко ругался на разбитого гиганта. Который лежал поверженный аки дух земли в проповедях Единой Церкви, здоровый был парень. Хорошо не раскрылось тогда преступление, честные все в деревне оказались. Никто не донёс страже – не зря дети одной общины. Наказали тогда по заслугам зажравшегося сынка кузнеца, не будет их девок ростом и статью привлекать, да медью перед глазами светить.
«Авось и сейчас с наказанием пронесёт». – эти мысли успокаивали Хвоста. Но что-то не давало покоя, с того случая смертоубийства в родных краях, – начал Харитон церковь посещать усерднее, про грехи слушать и про праведные дела. В голове тут же всплыла вереница странных мыслей – «Где та церковь? А те богоугодные дела кому помогли? Мать с отцом праведниками были, да в бедности умерли. Дед с сестрой теперь где? Нету уже ничего…»
И вот случилась у Харитона новая община, разбойничья. А болтают в ней некоторые похлеще святош монахов. Заслушаться историями можно, и песни их у костра за душу цепляли лучше любого псалма, например, словами: «На путь кровавый по-грабительски правый. Марш, марш вперёд» …
Что там дальше произошло в песне? Харитон точно не помнил – про трон чей-то, который надо мочой окропить… Кажись, такое.
Впрочем, петь ни Клык, ни Сверчок, ни сам Харитон не умели. Чаще других слушали. Кого он слушал? Кто пел? В памяти всплывали расплывчатые фигуры у костра, ничего больше.
За две с половиной недели Хвост свыкся с судьбой, слушал команды, скручивал сопротивляющихся, держал руки кому надо и когда старшие требовали. Хорошо работал, хвалили его в ватаге.
– Так, к торгашам и положено относится честному человеку. – Говорил ему купец Папа.
Сомнения настигли Харитона лишь в горной деревеньке. Пускай дикари и безбожники, но обычные люди. За что с ними так обошлись? Мужиков с детьми повырезали, а баб насильничали несколько дней. Выбрались оттуда недавно, засиделись в гостях. Он сам никого не насиловал. Кажется, ещё не убивал, во всяком случае ему так казалось.
Как эта деревенская история приключилась? Узнал Папа, что появился герцог какой-то недалеко, решил от благородного спрятаться, затихариться. Умный он, знает своё место.
Нашли они дальнюю деревеньку в горах. Баб вслед за мужиками убили, но побратимы-разбойнички прежде с ними пару деньков веселились. Харитон только смотрел. Возбуждало его это, заводило. Чувствовал он себя человеком. Но самому подойти было страшно, неуверенность верх брала.
– Знаешь Хвост? Я пожиже тебя, – тихо сказал Клык. – Я лишь через полгода в общем веселье смог находиться. Человека первые месяцы вообще бить не мог. Ночью не спал, чертовщина снилась. Крови боялся, а ты прямо вперёд в схватку летишь, не робеешь.
– Это ты городской, в подмастерьях плотника работал. Я-то крестьянин, кровь видывал. Что петуху голову рубануть, что свинью зарезать. Могу и кишки какие на колбасу пустить. Всё мы… С двоюродным братом батрачили. А какая разница, чья кровь? Свиная или куриная?
– Ну это ты скажешь, я тебя бояться начинаю. Вон Молчун тоже деревенский, а переживал не меньше меня, может, и больше. Молчит теперь – кто его поймет?
Совершенно непонятно, похвалил его Клык или же упрекнул? Харитон, сам не ожидая, выловил в памяти чудом сохранившиеся святые наставления, подумал про цену крови человеческой.
Тут церковный треугольник на груди как-то особенно неудобно повернулся на верёвочке, еле заметно уколол под ребро, костлявое тело аж вздрогнуло. На секунду он увидел кровь на своей руке. Пригляделся – нет ничего, обычная рука. Что за наваждение? Вот тебе и символ благой веры.
Глава 4. Встреча
Одиннадцатый день, третьего месяца весны, 1125 года от образования империи.
Провинция Халкидосс, город Халкида.
Местная канцелярия Приказа Тайных Дел несколько месяцев шла по следам банды, вот и от отдела дознания прибыли новости, раскололись дали ранее захваченные убийцы. Оказалось, что основная часть ватаги действует, выдавая себя за торговцев. Поддельный патент на имя купца Варсиса давал им возможность свободно продавать награбленное. В последний раз команду ложного торговца видели в небольшом городке Фивине. Именно туда и направился одетый в чёрное отряд.
В первый же день были высланы конные разъезды, но основные силы выдвинулись в сторону вышеуказанного городка не спеша. Сначала собрали обоз, подобрали людей, предупредили местных агентов. Долго искали служащих с талантом к передаче мгновенных сообщений. А таких везде немного.
Добравшись до места, остановились на большом постоялом дворе, воткнутом на пересечении трёх горных дорог, заняли почти всё здание.
Дело осложнялось неожиданным обстоятельством. В городке, где показалась банда, проявился один из бессмертных, который по своему статусу считался никак не ниже консула или легата всей провинции. Скорее всего его статус даже выше. А значит надо принимать в расчёт не только дело, но и внимание к этому месту всего чиновничества.
Кровавую банду душегубов сыскать в малонаселённой провинции всегда сложно, свидетели убиты, а вокруг никого. Проходит несколько месяцев, прежде чем кто-то набредёт на вырезанный хутор, заметит на лесной дороге прикрытые и заросшие травой следы разбоя. Большую часть преступлений, улик и трупов, скорее всего, вообще не найдут.
Командующий приказа рассчитывал провести операцию по горячим следам, выдвинуть основные силы к окрестностям Фивина, перекрыть выходы с относительно небольшой территории, постепенно стянуть удавку на шее банды. Думая над операцией, он закончил рисовать иероглиф силы на серой высококачественной бумаге, немного похожей на пергамент.
Командующий отложил кисть простого беличьего меха, предварительно смыв чернила. Подозвал помощника:
– Терис положи это в мой походный планшет, он на седле, – начальник протянул листок с аккуратно выведенным иероглифом, – по дороге до конюшни изучи, вдруг пригодится, он не сложный.
– Так точно, господин Лавр.
Руководитель самой древней из имперских охранных служб, на территории провинции, одевался в уставную чёрную форму, как и большинство его подчинённых. Главной их задачей было ведение всех дел, связанных с дворянством, из чего вытекало расследование любых дел с участием святых сил и борьба с демонами. Вторая задача службы заключалась в оказании помощи Единой Церкви по урегулированию вопросов веры. Третья задача шла в нагрузку – поддержание власти самого императора. Именно последняя задача развязывала Приказу Тайных Дел руки. В провинции Халкидосс практически все демоны оказывались глупыми зверями, тварь в человеческом образе считалась редкостью. Искать звероподобных демонов не нужно, сами проявляются, уж больно прямолинейны и кровожадны. К самому сильному из них по трупам выйти можно, причем достаточно быстро – они редко прячутся.
Кроме того, церковь сквозь пальцы смотрела на местные еретические верования, которые не сильно противоречили её догматам. Ловить было некого, даже многочисленные секты идолопоклонников выглядели лояльными к центральной власти и Единому Богу.